Кацухиро Го – Четвертая подсказка (страница 69)
– Послушайте, если хотите, я провожу вас. Вам ведь в отдел уголовных преступлений?
– Спасибо, но я иду не в отдел уголовных преступлений, – Асука попробовала встать, но зашаталась. Сара хотела протянуть ей руку, но женщина, покачав головой, отказалась.
– Госпожа Кода… – Продолжая опираться на стену, она встала и глубоко выдохнула. – Я пришла, чтобы встретиться с Судзуки.
– Что?
– Я не могу простить этого человека.
Асука вытянула вперед руку. В ней был зажат предоплаченный мобильный телефон.
Внутренней работы в отделении накопилось так много, что справиться с ней было совершенно невозможно. Систематизация отчетов следователей, выдача указаний, работа со СМИ… И вдобавок – помощь эвакуировавшимся гражданам, чье число перевалило за сотню. Цуруку был близок к тому, что его вырвет. Желудок болел как разорванный. Много раз Цуруку думал, что будет легче, если он сейчас свалится. Все делалось, можно сказать, вторым темпом, полиция никогда не проявляла инициативу. Что и неудивительно. Кто-то мог представить себе такую ситуацию? Кто-то хоть раз испытал такое на себе?
На голову Цуруку сыпались многочисленные упреки – от начальника отделения, от заместителя начальника, от руководителей Главного полицейского управления… Как руководитель отдела, который занимается приемом таких замечаний, Цуруку понимал, что с этим ничего не поделать. Но каждый раз, когда на него орали и требовали быстро расколоть Судзуки, ему хотелось крикнуть в ответ: «Скажите это своим дознавателям!» Впрочем, факт был и в том, что расследование личной информации, касающейся Судзуки, не принесло никаких результатов. Поэтому Цуруку понимал, что надо прикусить язык и терпеливо молчать. В довершение ко всему эта буйная выходка Сары Коды… Ранение Тайто Ябуки тоже было результатом, так сказать, самовольных следственных действий. «Если будет поставлен вопрос о моей ответственности за недостаточный контроль над сотрудниками, сказать в свое оправдание мне будет нечего… Хотя с какой стати я должен отвечать за это? Я же возглавляю отдел уголовных преступлений! Думаете, я могу присматривать за всеми “шестерками” из регионального отдела?!»
– Начальник отдела! Извините, там эти журналисты шумят и требуют комментариев…
– Что значит «требуют»? Им же сказали, что все пресс-конференции будут в Главном управлении!
– Да, но они требуют, чтобы ответственные за расследование рассказали им, как ведет себя Судзуки и какова ситуация со взрывами на линии Яманотэ.
«Ответственные за расследование? Я, по-вашему, должен отвечать за следователей первого следственного отдела, которые обращаются со мной, как с прислугой?!»
Этот ответ Цуруку тоже пришлось проглотить. Ситуация была слишком плохой. Полиция оцепила станцию «Асагая». Бомбу искали более двух часов, но так и не смогли найти. А затем, в четыре часа, сотрудникам станции разрешили подняться на платформу, хотя считалось, что именно в это время и должен произойти взрыв. Да, на полицейских надавили, говоря, что станции надо готовиться к возобновлению работы. Да, они несомненно были убаюканы ложной уверенностью в том, что бомбы нет. Но в результате три сотрудника станции и два сопровождавших их полицейских пострадали от взрыва и получили серьезные ранения. Налицо полный набор всевозможных оплошностей, превзойти который просто невозможно. Следом за этим произошла серия взрывов на восьми станциях линии Яманотэ. Можно представить, какими будут вопросы журналистов… «Почему полиция знала об “Асагае”, но не смогла выяснить, что взрывы будут еще на восьми станциях? Почему не удалось найти бомбы? Не было ли халатности в расследовании?» И наконец: «Кто будет за это отвечать?»
Число погибших на линии Яманотэ продолжает расти и, по некоторым оценкам, приближается к ста человекам. Здесь нет места для оправданий. Определенно говоря, журналисты вовсе не желают разговаривать с каким-то там Цуруку. Все, что им нужно, – поймать полицию на каком-нибудь неудачном выражении. Цуруку не мог избавиться от таких параноидальных мыслей.
Его вновь охватила тошнота. «Число погибших приближается к ста? Шутить изволите?»
– Начальник отдела, что будем делать?
– Начальник отдела, граждане в спортзале требуют, чтобы мы сделали что-то с кондиционерами.
– Начальник отдела, некоторые люди требуют, чтобы им дали встретиться с Судзуки, и ничего не хотят слышать.
– Начальник отдела, между горожанами произошла потасовка.
– Начальник отдела, перед отделением находятся агитационные машины.
– Начальник отдела…
Начальник отдела, начальник отдела…
– Понял. Попробуйте как-нибудь с этим разобраться. Как-нибудь.
На лицах сотрудников было написано разочарование. В их взглядах сквозило откровенное презрение, некоторые фыркали. «Знаю. Знаю, что за глаза вы называете меня “человеком на семьдесят пять баллов”…»
Цуруку сел на стул руководителя в передней части зала для совещаний и щелкнул пальцами. За день он испортил уже три шариковых ручки. В зале присутствуют также сотрудники Главного управления и соседних отделений полиции. В их присутствии доставать устройство для электронных сигарет нельзя, даже если не собираешься курить. Впрочем, и его Цуруку наверняка тут же сломал бы.
– Эй, – обратился он к подчиненному, которому было поручено вести контроль информации. – Что со списком жертв?
Сотрудник, сидевший за лэптопом, похоже, пробормотал что-то вроде: «Да задолбал уже!»
– Список еще не готов, – вслух ответил он.
«Черт бы тебя побрал!» – про себя выругался Цуруку и щелкнул пальцем. Щелкнул с такой силой, что, казалось, палец вот-вот сломается. Впрочем, если б он и сломался, Цуруку не обратил бы на это внимания. Если сейчас не выплеснуть на что-нибудь свое раздражение, голова может просто лопнуть.
Личный смартфон Цуруку завибрировал. Тот ринулся к нему, после чего быстрым шагом вышел из зала для совещаний. Побежал по коридору, выскочил на пустую лестничную площадку, после чего принял звонок.
– Что делать? – Звонила жена. – Связаться пока не удалось.
Надежда Цуруку провалилась в преисподнюю.
– Я после этого много раз ей звонила.
– Все потому, что ты… – раздраженно завыл Цуруку. – Потому, что ты не пошла встретить ее у школы.
– Я же никогда не хожу, когда у нее секция!
Цуруку стиснул зубы. Связаться с дочерью не удавалось. Известно, что она вышла из здания начальной школы. По понедельникам после школы дочь всегда сразу шла на занятия по фортепиано. Встречали ее уже после занятий.
Соседняя станция – «Сугамо», на ней был взрыв.
– И в секцию она еще не приходила?
– Да, – слабым-слабым голосом ответила жена. – Что мне делать? – Она начала плакать.
– Уже ничего не надо. Я здесь тоже занимаюсь поисками. Послушай, тебе надо быть дома. Так, чтобы с тобой можно было связаться.
– Но ведь…
– На улицу не выходи. И не пробуй искать. Все равно толку от этого не будет.
Главное – надо понимать, что бомба может быть заложена в любом месте.
– И домой тоже никого не пускай. Курьерской почте отказывай. Как бы то ни было, сиди и не рыпайся.
Выговорившись, Цуруку нажал на отбой. «Если Тацума был предводителем группы и если его мотивом было желание отомстить за отца, то неудивительно, если б я был выбран в качестве мишени. Я был в хороших отношениях с Хасэбэ. Я пользовался его расположением. Он приглашал меня к себе домой. А потом я его выбросил. Если Тацума питал злобу ко мне, то в этом не будет ничего странного.
А что, если в списке жертв окажется имя моей дочери?.. Даже представлять это не хочется. Часто случалось, что до дочери не удавалось дозвониться. В школе телефон требуется выключать, а дочь частенько забывает его включить после занятий. Сколько ни объясняй первокласснице про GPS, она все равно ничего не поймет…»
Понимая, что звонить бессмысленно, Цуруку все же еще раз набрал номер дочери. Прозвучало неприветливое сообщение: «Аппарат вызываемого абонента выключен».
Секция фортепиано находится в пятнадцати минутах ходьбы от школы. До начала занятия есть еще время. Наверное, дочь просто куда-то зашла по дороге. По крайней мере, на станции она оказаться не могла…
Впрочем, если план преступников направлен на Цуруку, нет никакой гарантии, что кто-то из сообщников Тацумы не похитил дочь.
Нет, это просто навязчивая идея… Объективных оснований для таких страхов нет. Тем не менее беспокойство никуда не исчезало. «Если б я был суперинтендантом полиции или начальником Главного полицейского управления, я отправил бы всех полицейских на поиски дочери. Меня не волновала бы критика, которая потом на меня обрушилась бы. Как бы больницы ни были переполнены ранеными и как бы долго им ни приходилось ждать первой помощи, я мобилизовал бы всю свою власть и забронировал больничную койку для своей дочери. Я обязал бы врачей и медсестер быть наготове, чтобы справиться с любыми ее ранениями. Я зарезервировал бы для нее операционную…»
Цуруку услышал шаги на лестнице внизу и поспешно убрал смартфон. В этой ситуации негоже разговаривать по личному телефону. Цуруку уже был готов вернуться, но смартфон, который он только что убрал, завибрировал. Забыв о чувстве вины, он тут же принял звонок. Кто это – жена или дочь?
– Это говорит Тодороки.
Цуруку с трудом удержался от того, чтобы швырнуть смартфон на пол.