Кацухиро Го – Четвертая подсказка (страница 56)
Судзуки поежился и, вытянувшись как игла, посмотрел в сторону Руйкэ.
– Но вы эти свои желания ни за что не признаете. Ведь если вы их признаете, вам надо будет добиваться их исполнения. Вы не сможете отводить глаза в сторону. А лезть из кожи вон и добиваться вы не сможете, потому что вам страшно. Страшно, так как нет гарантии того, что вы сможете это получить. Вы станете представлять себе: «А что будет, если я ошибусь, если я напортачу или если меня отвергнут?» А больше всего вы боитесь, что вам будет больно. – Судзуки, до этого смотревший на Руйкэ снизу, почти с уровня стола, приподнялся. – Поэтому вы никогда не сможете стать моим другом.
Киёмия почувствовал, что его жар прошел – как морская вода при отливе. В воздухе, смешавшись с кружившимися пылинками, витали отзвуки слов Судзуки.
– Ну что, речь закончилась? – Руйкэ с утомленным видом потеребил свои вьющиеся волосы. – Ну как, ты доволен своим выступлением в стиле ментализма? Избитый прием шарлатанов, изображающих из себя ясновидящих. Называется «холодное чтение»: шарлатан произносит слова, которые немного подходят к любому человеку, пытаясь таким образом произвести впечатление на собеседника. Типа, «я попал в самую точку, все о тебе знаю…»
– Ну вот, вы опять делаете вид, что вам все равно. Изображаете, что вам все нипочем. Прячетесь за интерпретации и объяснения с тем, чтобы сохранить свою мелочную гордыню? Боитесь, что выяснится, какой вы никчемный человек?
– Угу. Это из серии «ты ему слово, он тебе десять».
– О, я смотрю, вы перешли к выжидательной тактике… Что вы защищаете?
– Полиция уже ведет поиски на «Асагае».
– О чем вы? – Напор Судзуки закончился. – Где это?
– Это та станция, на которой Хасэбэ покончил с собой. Не прикидывайся, смотреть противно…
Станция «Асагая» на линии Собу расположена в двух остановках к западу от отделения полиции Ногата. Так же, как и «Син-Окубо», этой станцией ежедневно пользуется примерно сто тысяч человек.
Как только версия про сообщников обрела вес, Руйкэ с планшета послал руководству свои рекомендации. Эти рекомендации были приняты. Сейчас полиция при содействии железнодорожной компании занимается эвакуацией пассажиров со станции «Асагая».
– Для Тацумы это особенное место. Там его жизнь пошла под откос. Если место для взрыва выбирал он, другого быть просто не может.
– Хм-м… – Судзуки откинулся на стуле и сложил руки на своем пузе. – Звучит убедительно. Ну и как, нашли там бомбу?
– Мы только начали поиски. Времени в запасе еще много.
– Как вы это поняли?
– Потому что следующий взрыв будет в четыре часа.
Эмоции исчезли с лица Судзуки.
– Час Обезьяны тут ни при чем. Просто Хасэбэ покончил с собой в четыре часа дня.
Согласно старым следственным материалам, Хасэбэ в тот день вышел из дома ранним утром и с ближайшей к дому станции «Асагая» сел на поезд, следующий в Тибу. В четыре часа дня он сошел с поезда на платформе той же станции «Асагая» и там бросился под следующий поезд. В обнаруженном среди его вещей электронном билете не было никаких отметок, кроме отметки о входе на эту станцию. Можно предположить, что он либо провел почти полдня на какой-то другой станции, либо, если это не так, ездил вперед и назад по линии Собу, либо все время ездил по кругу по кольцевой линии Яманотэ. Неясно, искал ли он так место для смерти, или просто ему нужно было время, чтобы собраться с духом.
– Если говорить о времени, которое мог выбрать Тацума, это предположение безупречно во всех отношениях. В четыре часа дня и пассажиров много, и для мести лучше времени не придумаешь.
– Для мести, говорите?
– Да, для мести. Для мести, продиктованной его почти идеальной ответной нелюбовью к обществу. Местью была и его бомба-ловушка на полу шерхауса. Ловушка, приготовленная для следователей. Он мстил полиции за то, что та выбросила его отца… О! Поступила хорошая новость. Подтвердилась информация, что Андреас работал в пункте продажи газет в Кудане. Ха-ха, его, похоже, уволили оттуда за плохое поведение… Но это еще не все! Контракт на смартфоне, который ты подбросил в кафе, был на имя Ямаваки. И вроде бы данные на нем поддаются восстановлению. Кольцо сжимается все больше и больше!
Склонившаяся к планшету голова внезапно приблизилась к Судзуки.
– Твоя ошибка, о которой я сказал, – в том, что ты, Тагоша, слишком рано рассказал нам, где находится шерхаус. Ты ж мог по своему усмотрению выбрать любой момент для этого. Мог напрямую назвать его адрес, мог сделать намек типа «то самое кафе». Ясно же, что следователи тут же бросятся туда. Так получилось, что мы и сами узнали, где живет Тацума, от его матери. Но это не было чем-то, что можно было заранее предвидеть. Наверное, по плану Тацумы, взрыв в шерхаусе должен был произойти после «Асагаи». Однако ты поторопился. Может быть, тебе понравилось дурачить господина Исэ и ты немного увлекся? Так или иначе, но из-за этого мы выяснили, что у тебя были сообщники. Нам удалось определить и мишень, выбранную для следующего взрыва. И, заметь, для этого не потребовалось ни глупых загадок, ни мистического озарения.
Первый удар меча безусловно достиг цели. Сейчас версия о сообщниках представляется неопровержимой. Каждую минуту поступает новая информация о шерхаусе. Полная картина этого дела скоро будет раскрыта.
Впрочем, Судзуки совсем не выглядел потрясенным. Его лицо, с которого исчезли эмоции, скорее было спокойным. Казалось даже, что он смакует происходящее.
Киёмия почувствовал: что-то тут не сходится. Версия о соучастниках? На самом ли деле вырисовывается эта картина? «Нет, я вовсе не привязался к тому пазлу, который пытался собрать. Однако тут есть какая-то косточка, которую я не в силах проглотить…»
– На «Асагае» бомба есть. Вопрос в том, где еще они заложены.
Замечание Руйкэ вернуло Киёмию к реальности. По химикатам и другим предметам, обнаруженным в шерхаусе, эксперты уже определили количество бомб, которое могло быть изготовлено. Самое большее – около двадцати. Пластиковые контейнеры, использовавшиеся для внешних оболочек бомб, были закуплены оптом, и, за исключением четырех контейнеров, предположительно использованных для пробных бомб, в ящике на тридцать штук оставалось еще шесть контейнеров. Цифры сходились. Предположение, что было максимум двадцать бомб, наверное, заслуживает доверия.
В парке Ёёги вокруг места раздачи пищи одновременно взорвались три бомбы. В детских садах также были найдены три бомбы. Напольная бомба-ловушка содержала меньше взрывчатки, и, по словам экспертов, ее можно не включать в подсчет. Это означает, что, вместе с предыдущими бомбами, всего взорвалось или было обезврежено в общей сложности десять штук. Максимум, что осталось, – еще десять. Вряд ли все они могли быть заложены на станции «Асагая», так что весьма вероятно, что было выбрано несколько целей. Первоочередная задача – безопасно демонтировать и обезвредить эти бомбы.
«На станции “Асагая” заложена бомба», – против этого предположения возражений нет. Но тогда возникает следующий вопрос: где именно она заложена? В последние годы уровень безопасности на станциях резко повысился. В ситуации, когда три человека из шерхауса умерли, а Судзуки задержан, просто так забрести на станцию и закинуть бомбу в урну уже не получится. Если рассуждать обычным образом, для этого надо подложить бомбу заранее. Но возможно ли такое? После первого взрыва прошли уже сутки. Могла ли бомба остаться незамеченной и во время уборки мусора, и при техническом осмотре станции? Даже если она сделана в виде маленького свертка? Вряд ли. Наиболее вероятный вариант – автоматические камеры хранения, пункты хранения утерянных вещей…
– У тебя ведь и еще один напарник есть?
Еще кто-то кроме Тацумы и двоих других? Категоричный тон Руйкэ застиг Киёмию врасплох. Впрочем, если спокойно подумать, такую возможность, разумеется, следует учитывать. Число сообщников пока окончательно не установлено. Не будет ничего удивительного, если прямо сейчас некий таинственный человек с оставшимися бомбами бродит по улицам и пытается заложить их на «Асагае» или где-нибудь еще. Впрочем… Киёмия вновь почувствовал дискомфорт. У него было неприятное чувство, не поддающееся логическому объяснению.
– Напарник, говорите? – пробормотал Судзуки, будто следуя мыслям Киёмии.
– Именно. Эту возможность нельзя исключать хотя бы по соображениям управления рисками. Но еще важнее то, что такая версия является весьма вероятной. Ты ведь засуетился, когда узнал, что Ямаваки остался в живых. Ты отказался от спектакля, который, почти не сбиваясь, разыгрывал до сих пор.
Киёмия вспомнил выражение лица Судзуки, когда Руйкэ, блефуя, рассказывал ему про оставшегося в живых Ямаваки. Тогда Судзуки показал свое настоящее лицо. В нем не было ни глумления, ни самоуничижения.
– Строго говоря, это не так важно, были у тебя сообщники или нет. Не важно и то, кто и какие показания даст. Тебя ведь все равно ждет приговор. Ты будешь осужден за неизбирательное убийство более десяти обычных граждан. Ты не можешь этого не понимать. Но если ты к этому готов, то почему тебя так пугает мысль о том, что твой сообщник остался в живых? Вероятный ответ таков: у тебя пока еще есть что скрывать. И ты не хочешь, чтобы Ямаваки в своих показаниях рассказал об этом. Но что это может быть? Местонахождение бомб? Твоя личность? К этому можно добавить и версию про пятого сообщника. Думаю, она не хуже других.