Кацухиро Го – Четвертая подсказка (страница 52)

Руйкэ, продолжая что-то делать в планшете, повторил:

– Не знаешь? Совсем не знаешь?

– Совсем не знаю. Моя жизнь скудна на отношения с людьми. За эти десять лет почти единственными людьми, которых я мог бы назвать знакомыми, были те мои товарищи, с которыми я жил на улице. Да и то мы часто даже не сообщали друг другу свои настоящие имена.

– И у того и у другого фамилии такие же, как у игроков «Дрэгонс». Обычно, если такие фамилии называешь одну за другой, человек может догадаться, что речь идет о бейсболе. Если, конечно, он бейсбольный фанат.

– Вот как? Похоже, моя память стала какой-то расплывчатой… Может быть, это из-за той выпивки? Или сильны последствия гипноза, которому меня подвергли? Кроме того, я не очень хорошо разбираюсь в игроках. Это мне не очень интересно. Я всего лишь люблю смотреть, как люди бросают и отбивают белый мяч, как все они бегают, как радуются и огорчаются.

– Ямаваки, если не ошибаюсь, высокий, как жердь, а Кадзи – потомок эмигрантов, уехавших в Америку? Среднее имя – Андреас… Звучит внушительно. Оба жили в шерхаусе в Икэдзири. Вроде бы оба умерли от того, что выпили яд.

– Хм-м, – безразлично ответил Судзуки.

Киёмия проверил эту информацию в своем лэптопе. Тела обоих были найдены на втором этаже дома; оба были на кроватях, предположительно в собственных комнатах. Рост Ямаваки – один метр восемьдесят сантиметров, вес – более ста килограмм. Кадзи, похоже, был наполовину японцем, наполовину голландцем. Оба – мужчины в возрасте от двадцати до тридцати лет. Подробностей пока нет, но, по мнению судмедэксперта, они умерли от отравления. Поступила новая информация. Владелец шерхауса подтвердил, что Ямаваки и Кадзи, как и Тацума, точно были жильцами этого дома.

– Если ты жил там, значит, должен был их знать.

– Я не помню… Нет, наверное, точнее будет сказать так: меня заставили это забыть.

– Ясно. – Руйкэ пропустил мимо ушей слова Судзуки.

Киёмия тоже не возлагал особых надежд на этот разговор: после того как к забывчивости и мистическому озарению Судзуки добавился гипноз, спрашивать его о чем-либо уже бессмысленно.

Но в таком случае, как его можно расколоть?

– О!

Внезапно Руйкэ дернулся, словно подпрыгнув. Поднес голову к планшету так близко, что она буквально касалась его, после чего возбужденно произнес:

– Правда, что ли?! Пишут, что один из этих двоих жив.

Ответа не последовало. Киёмия моментально перевел взгляд с Руйкэ на Судзуки. Улыбка с его лица исчезла.

– Он в весьма плохом состоянии, но кое-как остался жив… Ха-ха! Какое везение! Иногда такое случается: человек попытался покончить с собой, но не смог. – Глядя на планшет, Руйкэ говорил скороговоркой и без остановки: – На самом деле умереть от приема яда довольно сложно. Знаешь про это? Смертельные дозы ядов для разных людей разные. Например, существует такой яд – оксид трехвалентного мышьяка называется. Так вот, обычно считается, что его смертельная доза – от ста до трехсот миллиграммов. Размер примерно как у капсулы лекарства от простуды. Но в реальности бывали случаи, когда люди принимали в десять раз больше – и оставались живы! Бывало и так, что человек принимал в несколько раз больше, а потом выздоравливал через несколько дней. Его находили через три или четыре дня в коме и возвращали к жизни. Кроме того, я слышал, что яды, продающиеся через интернет, сомнительного качества. А некоторые продавцы разбавляют их так, чтобы дозы с самого начала не были смертельными. Не уверен, можно ли таких продавцов называть добросовестными… Это тонкий момент.

Судзуки с серьезным выражением лица слушал. Руйкэ решил нанести еще один удар:

– Как можно было ожидать, откачали того, который крупнее. Современная медицина лучше, чем многие о ней думают. Уверен, врачи не дадут ему умереть. – Он наконец-то поднял глаза. – Похоже, мы о многом сможем с ним поговорить.

Киёмия, затаив дыхание, следил за противостоянием Руйкэ и Судзуки. Чувствовалось, что Руйкэ приближается к разгадке. Вероятно, впервые дело пошло не так, как предполагал Судзуки.

Правда, Киёмия не смог внести в текст протокола эту серию заявлений Руйкэ. В обновленной информации было четко сказано: с момента смерти обоих мужчин прошло примерно три дня. Правилами запрещено использовать при допросе ложную информацию. Если выяснится, что улики или показания были получены с ее помощью, позиции обвинения в суде станут слабее.

Киёмия с силой распрямил свои застывшие пальцы. «Это и есть тот боксерский ринг, который заготовил для поединка Судзуки? И Руйкэ совершенно спокойно вышел в этот ринг. Я же перешел в разряд секунданта и теперь могу только поддерживать его». Киёмия напряг мышцы живота и принялся печатать. Реплики диалога были весьма близки к художественному вымыслу.

– Повезло тебе, Тагоша. Может быть, он сможет восполнить утраченные тобой воспоминания…

Улыбка, которой Судзуки ответил на эти слова, смотрелась крайне искусственно. Не факт, что он поверил Руйкэ. Если убийства совершил сам Судзуки, он, вполне возможно, удостоверился в смерти этих людей.

– Ты не унывай. Все ведь совершают ошибки.

– Ошибки? Когда и какую ошибку я совершил?

– Да брось ты уже, хватит! Когда ему станет лучше, он расскажет нам все от начала до конца. Все, что было. Так что давай, готовься по максимуму получать удовольствие.

– Можете поступать, как вам заблагорассудится. Впрочем, если даже этот господин… как, простите, его зовут? Господин Ямаваки, правильно? Так вот, если даже он и скажет, что знает меня, не думаю, что от этого вернется моя память. Ну совсем не думаю, что такое может случиться. И дело тут не в том, что он скажет и чего не скажет. Проблема тут исключительно во мне.

– Ты откуда-то знаешь, что выжил Ямаваки?

– Я не прав? Вроде бы, откачали того, который крупнее…

– А откуда ты знаешь, что Ямаваки крупный?

– Так это вы мне рассказали, господин сыщик. Сказали, что он как жердь.

– Именно. Я сказал только то, что он «как жердь». В моем представлении это выражение означает немощного человека. Согласись, образу гиганта намного больше соответствует Андреас, тот, который потомок эмигрантов. Если человек не знаком с ним лично, ему и в голову не придет, что это на самом деле юноша небольшого роста – всего метр шестьдесят… – Продолжая рыться в смартфоне, Руйкэ не давал Судзуки ни секунды на возражения. – Ладно, оставим это. Твое мистическое озарение может угадать все подряд. А-а, кстати, – добавил Руйкэ. – Ты меня извини, Тагоша, но в «Дрэгонс», похоже, нет ни Ямаваки, ни Кадзи.

Киёмия почувствовал, что воздух стал холоднее. Наверное, это была температура Тагосаку Судзуки. Словесная атака Руйкэ определенно задела того за живое.

С другой стороны, в этом было и что-то пугающее. Находчивость Руйкэ, мгновенно использовавшего скудную информацию, присланную из штаба расследования, и сделавшего из нее ловушку, заставила Киёмию почувствовать одновременно и восхищение, и определенное опасение. «Насколько сильно это чувство отличается от того трепета, который я испытываю перед Судзуки?»

– Как бы то ни было, многое прояснилось.

– Что прояснилось?

– Я про версию о сообщниках.

Лицо Судзуки перестало выражать какие-либо эмоции.

«Вот в чем дело!» – запоздало сообразил Киёмия. Смерть Ямаваки и Кадзи произошла всего тремя днями ранее. Только при каких-то совершенно невероятных обстоятельствах они могли не заметить лабораторию по изготовлению бомб в своем доме.

– У вас была командная игра, преступление было совместно спланировано и осуществлено четырьмя людьми, жившими в шерхаусе. Если исходить из такого предположения, многие факты начинают стыковаться друг с другом. Знаешь, я никак, – произнес Руйкэ, глядя на Судзуки, – не мог понять этот выбор мест для взрывов. Акихабара, стадион «Токио доум», Кудан, Ёёги… Не прослеживается никакой последовательности. Однако если предположить, что действовали четыре человека, у каждого из которых были свои соображения, тогда многое становится понятным. Вот, например, пункт продажи газет в Кудане. Там вроде бы иностранцы работают… Не будет ничего удивительного, если выяснится, что раньше там работал и Андреас, правильно? Работая там, он знал, что мотоциклы для доставки газет стоят снаружи. Возможно, у него были какие-то свои счеты с этой организацией. И поэтому он выбрал Кудан. А вот парк Ёёги был, наверное, твоим выбором, Тагоша. Ты ведь жил в этом парке?

Судзуки не отвечал. Руйкэ, в свою очередь, не требовал от него ответа. Продолжая говорить, он одновременно стремительно отправлял в штаб один запрос за другим: «Немедленно проверьте биографию и историю трудоустройства Ямаваки и Кадзи. Покажите фотографию Судзуки выжившим в парке Ёёги». Написал он и «по поводу места, которое может стать следующей мишенью…»

– Если основательно провести расследование, может быть, выяснится также и связь с Акихабарой и «Токио доум». Возможно, эти места как-то связаны с Ямаваки.

– Какая-то просто невероятная история… – Уверенность снова вернулась на лицо Судзуки. – Но, увы, нельзя категорически утверждать, что такое не могло произойти. Я же действительно присутствую на том видео. Также не будет странным, если выяснится, что я жил вместе с ними, что сами эти люди были преступной группой, что они с энтузиазмом работали над созданием бомб, вкладывали свой интеллект в составление планов и что один из них был редким по своему таланту гипнотизером.