Кацухиро Го – Четвертая подсказка (страница 51)

Это не неизбирательный терроризм. Кара настигнет тех, кто был четко выбран по строго определенным критериям.

Я буду убивать бездомных. Потому что от них воняет.

Я буду убивать детей. Потому что они шумные.

Я буду убивать беременных женщин. Потому что они занимают много места.

Я буду убивать феминисток. Потому что они наглые.

Я буду убивать тех, кто использует аватарки из мультфильмов. Потому что у них испорченные характеры.

Я буду убивать иностранцев. Потому что все они гангстеры и шпионы.

Я буду убивать тех, кто имеет судимости. Потому что они все равно будут вновь совершать преступления.

Я буду убивать инвалидов. Потому что они доставляют много хлопот.

Я буду убивать стариков. Потому что они вызывают уныние.

Я буду убивать неженатых аристократов. Потому что они не собираются заводить потомство.

По той же причине я буду убивать семьи из трех человек. Потому что они недостаточно стараются. Я буду убивать и семьи, полные счастья. Потому что горе надо делить между людьми.

Я буду убивать богатых людей. Потому что они вызывают зависть.

Я буду убивать ютьюберов. Потому что они слишком много о себе возомнили.

Я буду убивать адвокатов по правам человека. Потому что они высокомерны.

Я буду убивать политиков. Потому что они во всем виноваты.

Я буду в равной степени убивать всех – тех, кто доставляет людям неудобство, ублюдков, которым на это наплевать, уродин, которые любят изображать из себя жертв, оптимистов, которые верят, что вода, мир и благополучие должны быть бесплатными, псевдокритиков, которые на всех смотрят свысока, циников, праздных людей, которые фотографируют каждый съедаемый ими блинчик и рассылают его фотографии со смартфона, излучающих свет руководителей религиозных сект, старательно переводящих им деньги верующих, защитников окружающей среды, вегетарианцев, рэперов, которые отвратительно рифмуют, нарциссистов, которые всерьез думают, что могут изменить мир с помощью фильмов и романов, идиотов-родителей, людей с материнским комплексом, публику, которая проявляет к кошкам и собакам больше ласки, чем к людям. Всех их я буду убивать в равной степени. Потому что их образ мысли мне не подходит.

А еще я буду убивать знаменитостей. Потому что это, вероятно, вызовет всеобщее возбуждение.

Все прочие, пожалуйста, будьте осторожны. Пожалуйста, держитесь от этих людей подальше.

И последнее, – добавил Судзуки с самоуничижительной улыбкой, – меня заставляют это зачитывать. Я не преступник.

Преступник угрожает мне. Преступник – профессионал в области гипноза. Он говорит, что после записи видео моя память будет полностью стерта.

С вами был Тагосаку Судзуки, из полицейского отделения Ногата, район Накано, Токио. Желаю всего наилучшего. До свидания.

– Похоже, это видео рассчитано на прессу и инфлюенсеров. Распространение этого видео не остановить. Будет паника.

Судзуки специально упомянул отделение Ногата. Есть опасения, что туда нахлынут не только журналисты, что естественно, но и обычные граждане.

Кода пробормотала низким голосом:

– Эта сволочь глумится над нами.

– Да, глумится…

Отвечая Коде, Тодороки в то же время пытался разобраться в собственных мыслях. Наверное, это видео может впечатлить только полных идиотов. Более девяноста девяти процентов нормальных людей с презрением воспримут его как полный вздор. И будут испытывать гнев. А те, кто знают о взрывах, должны будут испытать также и страх.

Сам Тодороки не относился ни к одной из этих категорий. «Ну да, ясно, – таким было его восприятие. – Мне ясно».

Он и сам не понимал, что именно было ему «ясно». Понимал только то, что так воспринимать вещи ненормально.

Кода вновь стала смотреть видео. В какой-то момент она стала покусывать плотно сжатые губы. Закусила так, что проступила кровь.

А-а! Сердце Тодороки застонало. «Вот в чем дело!» – подумал он про себя. Полный смятения вид Коды, отчаянно пытавшейся спасти Ябуки после его ранения, заставил его осознать: «В моей жизни нет такого человека. Нет человека, который занимал бы такое же место, какое в ее жизни занимает Ябуки. Ни одного существа, кто значил бы для меня больше, чем получаемые мною приказы. Может быть, и хорошо, если взрыв произойдет…»

Из операционной вышел врач. Кода встала. С тяжелым выражением лица врач сообщил ей, что состояние Ябуки несколько стабилизировалось, но прогнозы делать рано. Время до конца сегодняшней ночи будет решающим.

– Пожалуйста, позаботьтесь о нем… – произнесла Кода, низко опустив голову в поклоне. Затем, протянув руку в сторону Тодороки, произнесла: – Поедем.

Своим видом она показывала: «Позвольте мне вести машину. Я хочу этого».

– Со мной все в порядке. Я сделаю то, что должна сделать.

Сильный взгляд Коды подействовал на Тодороки, и он вернул ей ключ. Раз – и Кода побежала по коридору. Стук ее ботинок эхом отразился от пола, и в одно мгновение она скрылась из виду. Пока Тодороки пришел в себя, Кода уже исчезла. Извинившись перед врачом, Тодороки бросился за ней. Лифт не приходил, и он спустился по лестнице. По пути вниз он чуть не проскочил ступеньку и едва удержал равновесие. Когда он добрался до парковки, мимо него проехала полицейская машина с Кодой за рулем. Запыхавшийся Тодороки, провожая взглядом машину, отрешенно пробормотал:

– Ну да, ясно.

– Это тоже подсказка к загадке? – Руйкэ остановил видео на планшете, который он держал перед Судзуки, и положил ладони на металлический стол. – Или это сама загадка? Иначе я просто не понимаю, как такое можно выложить в Сеть в трезвом состоянии. У меня от стыда возникло бы желание улететь на Марс на ракете из глиняных трубок.

– Понимаю. Очень хорошо понимаю ваши чувства, – радостно ответил Судзуки. – Но послушайте! Если это видео подлинное, то получается, что и я тоже жертва, не так ли? Получается, меня запугали и принудили это сделать. Мне доставили огромные неудобства, я оказался в затруднительном положении. Кроме того, я действительно ничего не помню, так как мою память стерли.

– Но ведь ты по своей воле оказался в отделении Ногата?

– Господин сыщик, вы когда-нибудь слышали о постгипнотическом внушении? Человеку в гипнотическом трансе внушается какая-то мысль и, кроме того, задается сигнал, по которому внушение должно потом сработать. Наверное, в моем случае это было сделано через бейсбольную трансляцию. Сигналом стало поражение «Дрэгонс»: одновременно с окончанием матча я начал подсознательно действовать так, чтобы меня задержала полиция. В Кавасаки я тоже поехал не по своей воле. Мною манипулировали.

– А как же собеседование для устройства на работу по доставке газет? И то, что ты забыл смартфон в кафе?

– Это тоже был гипноз. Наверное, сработали какие-то другие внушения и сигналы.

– Очень удобное объяснение… А что бы произошло, если б «Дрэгонс» выиграли?

– На этот счет можно было не беспокоиться. Совершенно безосновательное предположение… Хотя, признаюсь, – Судзуки театрально развел руками, – одна вещь меня расстраивает. Мое лицо на видео было таким глупым… Я выглядел ужасно. Так, что плакать хочется. И говорил я отвратительно. Особенно слова «циники» и «защитники окружающей среды»… Артикуляция такая, что слушать невыносимо.

– Там все слушать невыносимо. Каждое слово, каждый слог – сплошная бессодержательная болтовня.

Судзуки взглянул на Руйкэ безо всяких эмоций. У Киёмии возникли сомнения: насколько все это было серьезно? И без категоричных слов Руйкэ ясно, что видео не заслуживает обсуждения. Судзуки заявил про выбор мишеней по строгим критериям, а на самом деле все абы как – и выглядит противоречиво. Как, спрашивается, он собирается прицельно убивать «тех, кто использует аватарки из мультфильмов» и «семьи, полные счастья»?! Получается, это был всего лишь фонтан бессвязной злобы? С другой стороны, очевидно, что после этого видео журналисты наверняка устроят осаду отделения Ногата. Неужели Судзуки специального сделал эту запись, чтобы прибавилось бликов от фотовспышек? Поэтому и постригся? Обеспокоился своим портретом, который останется в вечности?

Стучавшие по клавиатуре пальцы Киёмии напряглись. Оборотень с человеческим лицом оказался всего лишь «знаменитостью на пятнадцать минут»? «И меня, получается, он смог обвести вокруг пальца такой глупостью?! Если так посмотреть на произошедшее, я, пожалуй, смогу смириться со своим бездарным поражением. Если б еще исчезло и это неприятное ощущение – кость, сопротивляющаяся давлению моей руки…»

– Хотелось бы все-таки получить ответ на вопрос. Это загадка или нет? Или у тебя, Тагоша, пупок развязался, когда я угадал про полдень?

– У мистического озарения нет ни пупка, ни печенок.

– А разве это у тебя не в печенках застряло – жизнь из сплошной череды неудач, ненависть, неудовлетворенность и все такое?

– Ненависть? Неудовлетворенность? – повторил с изумлением Судзуки. – Господин сыщик, ничего подобного у меня нет. Ведь я…

– …низменный и ничего не стоящий человек, который не заслуживает того, чтобы иметь такие чувства. Ты это хотел сказать?

– Да, именно это. К тому же у меня ужасный грибок на стопе.

– Ты знаешь, кто такой Ямаваки? – спросил Руйкэ, не обращая внимания на реплику Судзуки и продолжая следить за информацией в планшете.

– Нет. А кто это?

– А кто такой Кадзи?

– Не помню такого.