Кацухиро Го – Четвертая подсказка (страница 43)

– Извините! Мы из полиции! – произнесла Сара после того, как Ябуки позвонил в дверь.

Полицейские подождали некоторое время, но ответа так и не было. «Что будем делать?» – глазами спросила Сара. «Да тут, собственно, вариантов нет», – таким же образом ответил Ябуки. Если пошел по скользкому пути, иди до конца…

Ябуки протянул руку к входной двери. Повернул вниз золотистую дверную ручку, и дверь с легкостью открылась. Изнутри повеяло холодом.

– Извините, мы из полиции! – разнесся по особняку голос Ябуки. – Пришли доставить потерянную вами вещь…

– Либо все жильцы в отсутствии, либо тут жил только Судзуки.

– Разве в шерхаусе [59] может быть такое?

Перед приездом Сара из машины позвонила в агентство по недвижимости и выяснила информацию о доме. И земля, и недвижимость принадлежали одному и тому же человеку, чье имя было абсолютно не похоже на Судзуки. Судя по описанию, и внешность, и возраст владельца также были совершенно другими. Сара поинтересовалась, мог ли Судзуки проживать у владельца дома, на что последовал ответ, что этот дом – шерхаус. Похоже, около десяти лет назад владелец – в качестве хобби – начал сдавать его молодым людям с хорошими видами на будущее. Поскольку для него это было хобби, контракт был составлен как попало. Сам владелец лишь несколько раз в год приезжал посмотреть на состояние дома – и практически пустил дело на самотек. «Арендаторам так, может, и удобнее, но вот нам теперь наводить справки о жильцах – сплошная головная боль. Не ясно даже, регистрировались они по этому месту жительства или нет…»

– Тут ведь Токийский университет недалеко находится. Видать, какой-то богач забавляется…

«Тертый калач, все-то ты знаешь», – подумала Сара. Впрочем, впечатление у нее сложилось такое же, как и у Ябуки. Вот только подпадает ли сорокадевятилетний Тагосаку Судзуки под описание «молодой человек с хорошими видами на будущее»? Узнать что-то можно только у владельца недвижимости. Впрочем, вероятно и то, что Судзуки пробрался в дом без его согласия.

– Разрешите войти! – прокричал Ябуки, после чего ступил внутрь дома.

Пол дома был рассчитан – и, надо сказать, это соответствовало его внешнему виду, – что люди будут ходить по нему, не снимая обуви. Сара подумала, что в таком доме ей совсем не хотелось бы жить.

Слева и справа от входного вестибюля располагались лестницы. Внутри дома было не так грязно, как снаружи, хотя и нельзя сказать, чтобы чисто. Впрочем, дом был вполне пригоден для проживания. Даже без включенного освещения дневной свет, проникавший через окно в крыше, давал хорошую видимость. Все это было больше похоже на дачу или гестхаус, нежели на обычный жилой дом.

Коридор разделялся на левую и правую стороны. Ябуки выбрал левую и, на ходу крича «извините!», пошел вперед. В центральной части между коридорами находились гостиная и столовая; там валялись в беспорядке журналы, гитара и балансировочный мяч. Кухня была переполнена посудой. Никто из жильцов посуду, наверное, мыть не любил? С жужжанием летали насекомые, и Саре стало не по себе.

– Какой ужасный запах! – сказал Ябуки, и она кивнула.

Запах был не от пищевых отходов, а от ароматических веществ. Он чувствовался повсюду в доме – слишком густой и скорее отталкивающий, чем приятный. К тому же еще эта температура… Сара подумала, что кондиционер, наверное, изо всех сил старается ее застудить.

– Извините, здесь кто-нибудь есть?

Дверь посередине вела в отделанную мрамором ванную комнату. Так и хотелось спросить: «Не слишком роскошно?» Ванна была пустой.

– Если и дальше так пойдет, то, может, где-нибудь и столик для покера обнаружится…

Ябуки, не поддержав шуточный настрой Сары, проследовал дальше. Личные комнаты жильцов, должно быть, находятся на втором этаже. Если где-то и можно найти информацию о Судзуки, то, пожалуй, только там.

– Ну-ка, что это?

Ябуки застыл на месте. В задней комнате не было двери, вместо нее свисала полупрозрачная виниловая штора. С опаской отодвинув ее, напарник заглянул вовнутрь. За шторой была большая комната, где, вероятно, принимали гостей. В прошедшем времени. Эта комната в прошлом была гостиной.

– Черт! – вырвалось у Ябуки.

За виниловой шторой было аккуратно разложено многочисленное лабораторное оборудование. Вид – почти как в университетской лаборатории. Недаром Сара посещала химическую лабораторию в своей старшей школе. Тут были и лабораторный стол, и колбы, и цветные пробирки, и газовые горелки. Навалены картонные коробки, а мусорные мешки полны пустых банок…

– Лучше не прикасаться. – Сара остановила Ябуки, уже протянувшего руку. Она читала в социальных сетях о том, что есть такие фармпрепараты, что стоит к ним прикоснуться – и они разрушат клетки твоего организма.

– Уже достаточно. Давай доложим в штаб.

«Угу», – ответил Ябуки. Увидев неоспоримые улики, он уже не мог сосредоточиться ни на чем другом. «Твоя заслуга, тебе и докладывать», – хотела сказать Сара. Впрочем, ей не хотелось тратить время даже на препирательства с Ябуки, и она с неохотой взяла в руки рацию.

– Погоди!

Ябуки развернулся вправо. Посмотрев туда же, Сара увидела висевший на стене экран. На нем проецировалось изображение мужчины в костюме. Средних лет, худой, с редкими волосами. Нос крупный. Мужчина, опустив голову, смотрел в одну точку.

– Кто это?

– Господин Хасэбэ, – ответил Ябуки на вопрос Сары.

Юко Хасэбэ… Сара никогда с ним не встречалась. Видела фотографию в еженедельном журнале, но та фотография была черно-белой, а глаза закрашены черной полоской. К тому же сейчас Хасэбэ производил совершенно другое впечатление: щеки ввалились, все тело как бы потеряло жизненную силу.

– Что это за изображение?

Хасэбэ вообще не двигался. Звуков тоже не издавал. Сара подумала, что картинка, может быть, неподвижная, но, присмотревшись, увидела, что фигура Хасэбэ слегка покачивается.

В этот момент Хасэбэ слегка качнул головой, будто собирался сказать: «С меня хватит…». Затем вытянул руку в сторону Сары. Экран стал черным, однако изображение тут же переключилось. Хасэбэ был в той же позе, что и до прерывания видео. Рука, которую он только что вытягивал, теперь вернулась в исходное положение. Это было раз за разом повторявшееся видео-селфи.

Хасэбэ некоторое время глядел вниз, затем посмотрел перед собой. Его вид немного напомнил фотографию в журнале.

«Наверное, эти мои слова будут последними. Есть то, что я хочу тебе сообщить. Донести до тебя свои мысли», – обессиленным голосом заговорил Хасэбэ. Сара и Ябуки впились глазами в экран.

«Все было так, как писали в СМИ. Я занимался такими вещами. Я никак не мог остановиться. Ходил на консультации к психологу, но безрезультатно. Молодой консультант задавал мне настолько глупые вопросы, что я не выдержал и обругал его. Стал насмехаться над ним, назвал недоделанным мошенником. Злых намерений у меня не было. Было просто тяжело. Человек, от которого я ожидал помощи, оказался для меня бесполезен».

Хасэбэ слабо улыбнулся. Это была увядающая насмешка человека над самим собой.

«Да и что с них взять? Они оценивают людей по методичке. Поэтому я и хочу рассказать тебе, что чувствую и что думаю на самом деле».

«Не время сейчас смотреть все это», – подумала Сара, но, не в силах оторваться от экрана, ждала следующей фразы.

Лицо Хасэбэ было наклонено вниз, губы сжаты; казалось, он подыскивает нужные слова. Также казалось, что он обращается к самому себе. Следующие минуты три Хасэбэ ничего не говорил. Продолжал смотреть в одну точку, продолжал искать слова. И никак не мог их найти.

В конце концов он вытянул руку перед собой, как и до этого. Остановил съемку. Изображение прервалось, затем вернулось к началу и запустилось снова.

Сара почему-то продолжала стоять на месте. Три минуты тишины ощущались так, будто ее ударили кулаком в грудь. Трудно было объяснить почему.

Внезапно крышка сундука памяти Сары открылась. «У меня была одна встреча! Правда, не с самим Хасэбэ, а с его семьей. Это было, когда я только-только стала полицейской и меня отправили помочь провести мероприятие по развитию связей с жителями района. Вместе с женой Хасэбэ я готовила суп мисо со свининой. Помню, я сказала ей: “Сочувствую вам. Вы сами не из полиции, но, как члену семьи, вам приходится помогать во всем этом”. В ответ жена Хасэбэ добродушно засмеялась: “Все нормально, меня это совсем не напрягает”. Да, вроде бы тогда и Цуруку приходил посмотреть, как у нас идут дела… “Смотрите не опозорьтесь”, – выступил он. Это меня взбесило. Дело было летом, примерно за месяц до той журнальной статьи… Почему я это вспомнила? – Сару охватило плохое предчувствие. – Почему вообще?.. – задал вопрос ее разум. – Почему вообще здесь это изображение?»

– …Там есть комната.

Ябуки был прав. За экраном была не стена. Комната продолжалась дальше, вглубь. «Что с них взять? Они оценивают людей по методичке». Ябуки пролез под экраном, на котором говорил Хасэбэ, и пошел дальше. Сара последовала за ним.

– О-о! – простонал Ябуки, Сара тоже зажала себе рот. Это была маленькая комната. Никаких вещей в ней не было. Перед большим окном, покрытый полупрозрачной виниловой пленкой, располагался некий предмет. Это был человек, сидящий на стуле.

– Вы в порядке? – Ябуки подбежал к человеку. Наступил на ковер на полу. Положив руку на плечо сидящего, снял виниловую пленку. Это был молодой мужчина. Он был в несколько оборотов примотан к стулу полупрозрачной лентой. Тело было обмякшим. Он мертв? Со своего места Сара увидела большой нос мужчины. Такой же характерный, что и у Хасэбэ на видео…