Кацухиро Го – Четвертая подсказка (страница 42)
– Мне это не светит. С моим животом даже болл-боем стать невозможно.
– В любом случае, ваша ситуация не была безвыходной. Дело ведь не в том, что общество не обращало на вас внимания. Это же неправда. Это вы сами прятались от общества. Разве не так?
Судзуки сидел неподвижно. Киёмия бросил взгляд на свои сцепленные пальцы. Надо контролировать себя. Нельзя позволять вывести себя из равновесия.
– Пожалуйста, задайте ваш вопрос. Если же ваш восьмой вопрос еще не закончен, тогда, пожалуйста, продолжайте его.
– Я же только тем и занимаюсь.
Внезапно по позвоночнику пробежал холод. «Я что-то упустил из виду? Прямо перед тем, как в детских садах были обнаружены бомбы, у меня зародилось сомнение. Сейчас оно встало в полный рост…»
– Одиннадцать часов, – слабым голосом сообщил Руйкэ.
– Господин Киёмия, – произнес Судзуки. – Общество меня не волнует. Я с вами говорю. И о вас говорю.
«В детских садах бомбы были обнаружены, это факт. Судзуки подложил там аж три штуки. Неужели есть где-то еще?! Мы же проверили насквозь все места, где собираются дети! Детские сады, ясли, начальные и средние школы, детские комнаты и свободные школы. Получается, все это – ложный след? Никаких правил, никаких чертовых загадок, терроризм в чистом виде? И дальше просто где-то тупо будут взрываться бомбы? Тогда я ничего не могу поделать. Такое предотвратить в принципе невозможно».
– Можете оставить подозрения. Мое мистическое озарение соблюдает правила.
«Он что, действительно может читать мысли? Вряд ли. Просто мое выражение лица сейчас читать проще, чем азбуку. Так что удивляться не стоит. Вообще, к чему сейчас думать об этом? Я должен думать о другом: об ответе на загадку. Об ответе на восьмой вопрос. “Этот ответ не ошибочен, наверное…” Так он сказал, когда я предположил, что мишенью будут дети. Я решил, что эта расплывчатая формулировка объясняется тем, что ему надо оправдать ее “мистическим озарением”. Что, я ошибся?.. Я помню эту его скучную длинную речь. Помню, как напрягал нервы, чтобы не пропустить ни единого слова, ни слога. Но так и не понял, с какого момента он начал задавать вопрос. Рассказ о грязных сексуальных желаниях. Разговор о сексуальных преступлениях. Две ночи и четверг. История про крупный выигрыш в патинко. Рассказ о бейсбольных трансляциях, которые он, выпивая, смотрит по телевизору. Пение детей в детском саду. Жу-жу-жу, пчела летит. Молодые люди без желаний. Равная значимость человеческих жизней. Картонные дома, гнилой запах…»
«…Разумность и дикость – казалось бы, они находятся на противоположных полюсах. Но ведь случается, что противоположности образуют единое целое, не так ли? Утро и ночь, солнце и луна. Даже если они так же далеки друг от друга, как голова и ягодицы, это не обязательно означает, что они не связаны друг с другом. Бывает, что ни одну из составляющих нельзя игнорировать. Но выбрать их обе невозможно. А как трудно выбирать между ними двумя… Говорят ведь: “За двумя зайцами погонишься – ни одного не поймаешь”? Есть и такая поговорка: “Гора родила мышь”. Но, кстати, почему мыши так часто собираются в стаи? Или не собираются? Разве они не издают звуки – пи-пи-пи, тю-тю-тю? Лошади ведут себя тихо. Они, выстроившись в ряд, спокойно стоят в стойле. Твердо и уверенно стоят в ряд у ворот загона. Они ведь выстраиваются в ряд, не так ли? Ничего не могу поделать: голова работает все хуже. Но вот что важно, господин Киёмия. Важно то, сможете ли вы сделать правильный выбор…»
– Господин Киёмия, – Судзуки показал пальцем, – у вас заколка для галстука покосилась.
Позади послышался стон. Его издал Исэ, полицейский из отделения Ногата. Он ошеломленно прокричал: «Посмотрите на это!» Киёмия почувствовал спиной, что сейчас Руйкэ знакомится с поступившей информацией. Рукой, которой Киёмия собирался поправить заколку для галстука, он непроизвольно ударил себя по груди. Пристально посмотрел на сидевшего перед ним человека. Пазл был почти собран. Должно было остаться меньше пятидесяти фрагментов. Только центр был незаполненным. Киёмия заметил, что сейчас там копошились черные жучки. Они грызли фрагменты, казалось бы, уже занявшие свои места.
– Вот оно что… – послышались слова Руйкэ.
– Где это было? – спросил Киёмия.
После секундной паузы последовал ответ:
– В парке Ёёги, у Южных ворот. Там…
Щелк. Киёмия услышал щелчок в голове. «А-а!.. Я слышал об этом. Давным-давно, когда работал в полицейской будке. Это было далеко от моего поста, но я ведь слышал об этом: по понедельникам в одиннадцать часов утра там происходит раздача еды…»
– Как хорошо, что это случилось не с детьми. – Лицо Судзуки было прямо перед глазами Киёмии. – Хорошо, что жертвами стали те, кто жрет бесплатную еду… – Поднятый вверх указательный палец правой руки Судзуки застыл между ним и Киёмией. – Девятый вопрос: вам стало легче на душе?
Фрагменты пазла один за другим посыпались на пол. На их место вереницей стали выползать черные жучки и заполнять собой все пространство. Киёмия схватил палец Судзуки и с силой стал выкручивать его. Ощутил отдачу – скрип кости. «Господин Киёмия!» Не обращая внимания на крик Руйкэ, Киёмия вложил всю свою силу в палец Судзуки.
– Прекратите!
Киёмию схватили сзади за подмышки и оттащили. Судзуки лил слезы, схватившись за свой скрюченный палец. И сквозь слезы смеялся: «Хя-хя-хя!» Смеялся безобидно и с довольным видом.
– Пожалуйста, успокойтесь…
В районе своего плеча Киёмия увидел ярко-красное лицо Руйкэ. На периферии зрительного поля виднелся Исэ, с ошалелым видом сидевший на приставном стуле. Судзуки продолжал смеяться: «Хя-хя-хя». Свет пробивался в комнату. Пылинки плавно плыли в воздухе.
– Он с самого начала показывал варианты ответа… – Это был голос Руйкэ. – Он делал намеки: люди, нуждающиеся в раздаче пищи, люди, живущие в парке… Первая подсказка была об этом.
«Кошелек был выпотрошен, и если б на следующий день не было бесплатной раздачи еды, я, возможно, умер бы от голода…»
– Вторая подсказка – дети, третья – Ёёги. Затем последняя – выбор, кого оставить в живых.
«Но вот что важно, господин Киёмия. Важно то, сможете ли вы сделать правильный выбор…»
– Направления, указанные Мышью, то есть ребенком, и Лошадью, – северное и южное. Затем ворота. Детские сады к северу от парка Ёёги и его же Южные ворота. «За двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь…» Я мог догадаться. Если б я знал про раздачу пищи бездомным у Южных ворот, то догадался бы. Но об этом факте я не знал… – В словах Руйкэ проступала горечь. – Пострадали более шестидесяти человек. Скорее всего, будет много погибших.
Киёмия понял: даже после этих слов у него нет особого чувства вины. «Это омерзительно… Неужели мне стало легче на душе?! Я рад, что не пострадали дети. У меня все мысли были только об одном – чтобы дети не стали жертвами. Услышав, что они могут пострадать, я перестал видеть другие варианты. Подсознательно я сделал выбор».
– Вроде бы вы говорили, что преступник, взрывающий людей без разбору, – это зло? – Судзуки смеялся со слезами на глазах. – Тогда кто вы сами?
«Я тот, кто выбрал. Заявляя о равной ценности человеческих жизней, я сделал выбор в пользу детей?»
– Посмотрите, господин Киёмия, – Судзуки поднял свой невероятным образом вывернутый указательный палец – наглядное свидетельство насилия, совершенного Киёмией. – Это и есть форма вашей души.
У того подкосились ноги. Руйкэ изо всех сил пытался поддерживать его. Судзуки, плача, смеялся. На мысли Киёмии накатила чернота, затем белизна. Было ощущение, что проводки в мозгу разорвались. Собранный пазл. Прямо перед разрушением в его пустующую середину вписался фрагмент. «Пазл собрался. Но изображен на нем я сам».
– Спасибо, господин Киёмия. Я получил удовольствие.
Киёмия медленно сполз вниз и шлепнулся на ягодицы. «Все, больше я ни о чем не могу думать…»
– Кто следующий сразится со мной? – произнес Судзуки.
– Следующий? – переспросил Руйкэ.
– Да. Вы ведь хотите прийти на помощь добропорядочным гражданам?
– Значит, твои слова про три раза были ложью?
– Ну что вы. Я не лгу. Я сказал так: «Мое мистическое озарение подсказывает, что еще три раза будут взрывы, следующий – через час». Еще три раза. От Акихабары и до сих пор был первый раз. До сих пор были матчи первого тура… Ах да, конечно же: господа сыщики, я просто сообщаю вам то, что говорит мне мое мистическое озарение.
Когда по рации сообщили, что в детском саду обнаружена бомба, Сара и Ябуки уже были перед зданием, адрес которого был наклеен на тыльной стороне чехла смартфона Судзуки. От кафе, где тот оставил смартфон, до этого места было совсем недалеко. Дом, выглядевший как особняк в западном стиле, был окружен деревьями и располагался в глубине жилого квартала. Он не выглядел ухоженным и был изолирован от окружающего пространства, поэтому походил на дом с привидениями. Эркерные окна на втором этаже были занавешены.
– Ябуки, ответственным за нажимание звонка будешь ты.
– С чего это?
– Меня вчера столько раз заставляли нажимать звонки, что это мне порядком надоело.
Лицо Ябуки стало мрачным.
– Это что, парень по фамилии Сарухаси?
«Как я и думала, тебе не все равно!» Сара улыбнулась про себя – с сарказмом и некоторым удовольствием.
Тем временем Ябуки нажал на кнопку звонка на столбе ворот. Ответа не последовало. Железные ворота были примерно до пояса высотой и служили скорее украшением, чем средством безопасности. Сара и Ябуки обменялись взглядами, после чего последний вошел на территорию, прилегающую к особняку. Внутренний двор зарос сорняками, парадная дверь была внешне эффектной, но при этом производила впечатление грязной. Стены и козырьки над окнами были тусклыми. Должно быть, в прошлом дом выглядел великолепно; сейчас же он, похоже, начал превращаться в барак. Впрочем, на горном велосипеде, стоявшем у входной двери, ржавчины не было.