Кацухиро Го – Четвертая подсказка (страница 38)

– Давайте же. Быстрее.

Исэ достал свой личный смартфон. Дисплей показывал девять часов тридцать минут утра. Пока Исэ пролистывал свои контакты, в глубине его сознания невольно возникла мысль: «Вот бы сейчас открылась дверь…»

Сара закончила писать рапорт прямо перед тем, как в отделении полиции Кодзимати началась суматоха. Она чуть не теряла сознание от запаха, исходившего от подмышек Господина Регбиста, широкими движениями потягивавшегося рядом с ней.

«Не знаю, есть ли у меня право упрекать его в этом… Прошло уже больше двадцати четырех часов с тех пор, как я приступила к работе. С утра прилежно выполняла свои обычные обязанности, доставила Судзуки в отделение, затем меня стали посылать с одного места на другое, и, в довершение всего, я оказалась вовлечена в инцидент с бомбами. Мне сделали выговор за игнорирование приказа, и вот теперь я веду тяжелую битву с этими мелкими буквами… Но главный мой враг сейчас, который страшнее даже повелителя ада Эммы, – это дух сонливости. Ну и, разумеется, за все это время я ни разу не приняла душ».

– Почерк у тебя как у мужчины. – Господин Регбист заглянул под руку Сары. Похоже, угловатые иероглифы, которыми Сара заполняла документы, производили одинаковое впечатление на всех, кто их видел. Ответ Сары тоже был стандартным:

– Я занималась чистописанием. По настоянию отца, с самого детства.

Характер отца, офисного работника в небольшой компании, был беспечным. В хорошем смысле он был добр к жене и детям, в плохом – был нетребовательным отцом. Сара почти не помнила, чтобы отец ее когда-нибудь ругал. Его любимым занятием была игра го. Иногда – рыбалка. Бывало, что он, будто вспомнив, приглашал детей составить ему компанию, но ни оба старших брата, ни младший брат, ни сама Сара почти никогда не принимали его приглашений. Отец не делал недовольное лицо. Даже когда ему все отказывали, он только улыбался и говорил: «Понимаю, понимаю», а затем с легким сердцем выходил из дому, просто сказав: «Пока». Такой он был человек. Никогда не давал дочери навязчивых советов по поводу выбора ее жизненного пути. А когда Сара заявила, что хочет стать полицейской, даже стал успокаивать мать, которая была категорически против.

Единственным, чего отец добивался от Сары, было занятие чистописанием. В этом был весь он! «Пиши как следует. Не надо писать красиво. Пиши правильно. Ты пишешь для того, чтобы потом это читали другие».

– Это ж кем надо быть, чтобы заставлять смертельно уставших молодых людей писать рапорты?! Начальники что, выбрали такой метод наказания? – Господин Регбист с недовольным лицом помахал бланком своего рапорта, не заполненным даже наполовину.

– Да уж, метод эффективный.

Сара понимала, что начальством движет не только желание как-то насолить ей и ее напарнику. Действительно, когда в четыре часа утра произошел взрыв бомбы, они нарушили приказ. Но это был сущий пустяк по сравнению с их достижением: благодаря Саре и ее напарнику удалось избежать жертв. Полиция всегда следует принципу «главное – результат», и сейчас это не могло не радовать. Да, сыщик с проседью, руководивший на месте действиями полиции, метал в Сару и Господина Регбиста гром и молнии. Да, им пришлось несколько раз оправдываться перед важным начальством, и каждый раз их ругали. Но все это было лишь формальностью. Кончилось же все тем, что сыщик с проседью похлопал обоих по плечу и поблагодарил за хорошую работу.

Ясно, что начальство приказало написать рапорт потому, что к делу приковано всеобщее внимание. Причем не только со стороны средств массовой информации. Полицейское руководство предвидело, что надо будет отчитываться перед министерствами и ведомствами и, возможно, перед политиками. А значит, надо четко владеть всей информацией по делу. Как официальная структура, полиция не может избежать одержимости такого рода навязчивыми идеями.

Большое значение имело и затишье в инцидентах. Хотя, возможно, дело было в другом. Возможно, начальство так проявляло отеческую заботу о бойцах, прошедших горнило опасных испытаний, и как бы говорило им: «Некоторое время можете спокойно отдохнуть». Сара понимала, что у этого начальственного месседжа есть и оборотная сторона. После того как все отдохнут, начальство нагрузит их по полной. Впрочем, этого желала и сама Сара: «Будет обидно, если меня сейчас отстранят от дела».

И все же хотя бы душ принять… Как раз когда Сара взмолилась об этом в глубине души, в небольшое помещение вбежал сотрудник отделения Кодзимати.

– Общий сбор! Определилась следующая цель преступника.

Сара и Господин Регбист встали одновременно. Время перевалило за девять часов утра.

Было принято решение, что в детские сады и ясли направятся сотрудники отделения Ёёги, а в начальные и средние школы и другие детские учреждения – прибывшие на помощь сотрудники других отделений. Почему детским садам и яслям отдан приоритет перед школами? Как и всегда, объяснений не последовало. Правда, если так подумать, в случае с пунктом продажи газет указания начальства оказались правильными. Так что лучше не бухтеть, а подчиняться распоряжениям. Саре и другим полицейским из отделения Ногата досталась младшая школа. Наступил момент расставания с Господином Регбистом. Вместе с двумя сотрудниками отделения Ёёги Сара отправилась по указанному адресу, где под их руководством была проведена эвакуация школьников. По понедельникам детей в школе обычно много. Гарантий того, что физкультурный зал безопасен, не было [57]. Не оставалось ничего другого, кроме как вывести детей на школьный двор и посадить их на землю, как это делается на уроках физкультуры. Молодой сотрудник отделения Ёёги начал читать скучающим детям импровизированную лекцию по профилактике преступлений. Стоявшие поблизости учителя пребывали в недоумении. Что теперь делать с уроками? Надо ли связываться с родителями? Надо ли отправлять детей по домам?

Сара и другие свободные полицейские искали взрывчатку. Конечно, потом приедет бригада саперов и проведет окончательную проверку. Но это не значит, что им позволительно бесцельно тратить время. Сколько ни задавайся вопросами вроде «Правильно ли предположение по поводу одиннадцати часов?», «Может ли бомба самопроизвольно взорваться?» и так далее – нытьем делу не поможешь. Чрезвычайная ситуация держала в напряжении и начальника команды, и Господина Молчуна, и саму Сару, и это притупляло чувство страха. На проверку разделенного по зонам здания ушло около часа. Кроме того, были проверены и посадки деревьев поблизости, но и там ничего обнаружено не было.

«Похоже, здесь ничего нет», – с облегчением подумала Сара, продолжая поиски между деревьев, растущих вдоль забора. Одновременно в ней все бурлило: как можно выбрать в качестве мишени детей?! На такое способен только конченый ублюдок.

– Сука, я тебе это припомню! В следующий раз, когда встречу тебя, так отмордую, что живого места…

– Саранча!

Сара едва не подпрыгнула от испуга, но тут же облегченно вздохнула. Это напарник, при ком можно без опаски озвучивать самые нехорошие мысли. В этом мире, каким бы большим он ни был, саранчой Сару Коду не мог назвать никто, кроме Тайто Ябуки.

Ябуки подошел к Саре, казалось, остерегаясь, нет ли кого-то поблизости. Затем почти шепотом спросил:

– Можем ненадолго отсюда отлучиться?

Лицо Сары выразило изумление: что бы это значило? Странная осторожность Ябуки и так вызывала у нее плохие предчувствия, но его предложение стало неожиданным.

– Нужно, чтобы ты скрыла это от других…

– В туалет по-большому хочешь?

Нарочитую шутку Сары Ябуки проигнорировал с совершенно серьезным видом.

– Есть одна вещь, которую надо выяснить. Не думаю, что это займет много времени.

– Стой. Только не это. Здесь, похоже, бомб нет. Тем не менее взять и просто так покинуть группу – это никуда не годится.

– Понимаю. Поэтому и обращаюсь к тебе.

«Это безумие… Допустим, я придумаю какую-то отговорку и соглашусь, но как мы будем отвечать за свои действия, когда они вскроются? Да я и не хочу за них отвечать».

– Прошу тебя. Ты ж мне за младшую сестру будешь…

– Произошло что-то?

Ябуки отвернулся от поднятого к нему взгляда Сары. Да, врать он не умеет. Для него, стремящегося стать сыщиком, это, пожалуй, недостаток.

– Был слив из источника, которому можно доверять. Возможно, мне удастся раздобыть информацию о Судзуки.

– Вот как!.. О таких вещах полагается докладывать начальству.

– Информация непроверенная. Поэтому я хочу вначале подтвердить ее.

«Хочу, чтобы заслуга в этом принадлежала мне», – так звучали для Сары слова Ябуки. Впрочем, упрекать его она не собиралась. Вновь оказавшись вместе с напарником, Сара заметила в его поведении какую-то скованность. Во время поисков бомбы казалось, что мыслями Ябуки где-то далеко. «Младшая сестра отличилась в индивидуальной игре. Вместе с сыщиком моего возраста из другого отделения. Отличилась в то время, как я сам праздно стоял в оцеплении…»

«Сам Ябуки в таком ни за что не признается, но в моей голове зачем-то роятся ненужные предположения. Я смогла считать его разочарование и теперь чувствую себя виноватой… В этой школе бомбы нет. А даже если б она и была, эвакуация детей уже завершена. Все, что мы можем делать, – это ждать распоряжений. Максимум – смешить детей показом сценок, как полиция задерживает преступников».