Кацухиро Го – Четвертая подсказка (страница 17)
Судзуки, не подавая признаков того, что заметил тайный обмен сигналами, излучал восторг. «Наверное, он рассчитывал застигнуть меня врасплох?» Действительно, этот замысел Судзуки на мгновение вывел Киёмию из равновесия. Судзуки одержал секундную победу – в обмен на серьезную зацепку, которую он дал Киёмии.
– Вы знаете господина Хасэбэ?
– Это ведь вы, господин сыщик, с ним знакомы. – Судзуки уклонился от ответа на вопрос. – Он же ваш товарищ…
– На самом деле я не очень хорошо его знаю. Мы из разных отделов.
Киёмии было знакомо имя Хасэбэ. Лейтенант, позорную историю которого пресса сообщила четыре года назад, летом, и который осенью того же года покончил с собой. Каких-то прямых контактов с Хасэбэ, который был заметно старше, у Киёмии не было. Правда, он слышал, что Хасэбэ – незаурядный сыщик. Узнав, что его отправляют в отделение Ногата, Киёмия предчувствовал, что, возможно, это как-то связано с той историей, поэтому удивился тому, насколько легко Судзуки подтвердил его догадку.
– Ну а вы сами, господин Судзуки, что скажете? Каким человеком был господин Хасэбэ?
– Господин сыщик, – Судзуки покачал стриженной ежиком головой. – К сожалению – а, может быть, и к счастью, – я тоже не знаю подробностей. Я никогда не встречался с ним, не разговаривал и ничем не был ему обязан. Но я читаю в режиме реального времени ставшие знаменитыми статьи. И тот еженедельный журнал я тоже с удовольствием читаю, стоя в круглосуточных магазинах… меня всегда напрягают страницы со склеенными краями в этих журналах. Хе-хе-хе… – Судзуки с усмешкой почесал голову. – Если проверите, сами убедитесь: мы с ним просто совершенно незнакомые друг с другом люди… – На его глуповатом лице промелькнула надменная улыбка. – Однако, господин сыщик… Неужели такие, как вы – люди из элиты, – просматривают подобного рода бульварную прессу?
Послышался голос: «Я вас покину», – и Руйкэ встал со своего места. Прежде чем уйти, он подошел к Киёмии и положил на металлический стол написанную от руки записку: «19 часов Кавасаки такси → Нума, плата наличные».
Киёмия положил записку в карман и услышал, как за его спиной открылась и закрылась дверь. «В девятнадцать часов взял такси из Кавасаки – значит, прибыл в Нумабукуро примерно в двадцать часов, оплата наличными…»
– Что это? – поинтересовался Судзуки.
– В каком смысле «что»?
– Да ведь когда вы, господин сыщик, увидели, что в записке, у вас стало такое радостное лицо… Оно просто излучало: «Ну все, дело в шляпе».
– Это что, тоже мистическое озарение? Если так, то оно у вас по-прежнему в плохой форме. В такие места приятные записки не приносят. Это комната, где расследуют преступления.
Судзуки с удивлением наклонил голову набок.
– Но если это записка о задержании преступника, вы же обрадуетесь? Или если она о том, что жертва преступления выжила… Вы ведь в какой-то степени вздохнете с облегчением.
– В какой-то степени?
– Ой, простите… Я не имел в виду ничего такого. Я просто из тех, кто сразу произносит то, что приходит в голову. Меня еще с давних пор за это часто ругали. Родители, учителя, одноклассники…
– Я просматриваю.
– Не понял…
– Я просматриваю статьи в бульварных журналах. На этом пятый вопрос, надо полагать, завершен?
Глаза Судзуки расширились. Затем со словами «ничего не поделаешь» он снова почесал голову.
– Похоже, тут вы меня обставили…
– Да нет, в проигрыше все время остаюсь я. В вашей инсценировке мы все время идем у вас на поводу.
– Инсценировке? – с детской интонацией переспросил Судзуки.
Из глубины сознания Киёмии донесся щелчок: еще один фрагмент пазла занял свое место.
– Какое спиртное вы собирались пить?
– Господин сыщик, вопросы задаю…
– Да ладно вам. Это же несправедливо, что вопросы задаете только вы. На один ваш вопрос должен быть один мой. Вот тогда это будет поединок на равных.
Судзуки еще больше расширил глаза. Его лицо говорило: «Такое мне и в голову не приходило». Это тоже из разряда мелких спектаклей. Впрочем, этот тип не стал возражать против слова «поединок».
– Позвольте задать пять вопросов подряд. Допускается ответ «без комментариев». Вы можете по своему усмотрению не отвечать на те вопросы, на которые не хотите или не можете дать ответ.
«Тебе ведь это интересно?»
Киёмия был уверен, что отказа не будет. «Судзуки обязательно пойдет на это. И попытается перехитрить меня. Чтобы посмеяться надо мной и сказать: “Так тебе и надо”».
– Действительно, – Судзуки решительно кивнул. – Это звучит интересно.
– Какое первоклассное спиртное вы собирались купить?
– Не знаю. Нет, не в смысле «без комментариев». Просто дорогой алкоголь к моей жизни не имеет никакого отношения. Я совершенно не представляю, что дорого, что дешево, какие вообще бывают цены на него… И поскольку я в этом не разбираюсь, просто выбираю то, что бросается в глаза, какую-нибудь красивую бутылку. Ну и по цене сужу: если слишком дешевое, смысла покупать его нет – такое не поможет прогнать печаль. Поэтому я подумал, что надо походить, посмотреть и потом уже принять решение. Обычно-то я беру пиво и тюхай. Только в банках. Я даже не могу вспомнить, когда в последний раз пробовал спиртное, которое наливают в бокал.
Донесся звук еще одного щелчка. Пазл «Тагосаку Судзуки» заполняется. Этот человек хочет поговорить. Хочет, чтобы его слушали. Хочет, чтобы люди знали, почему он так себя ведет…
– Пожалуйста, второй вопрос, – с предвкушением сказал Судзуки.
Киёмия разогнул свои скрещенные пальцы:
– Дорогое саке, может быть, и не имеет отношения к вашей жизни, но вы покупаете баночное пиво и живете в комнате, где можно смотреть бейсбольные трансляции. Ни то ни другое не является бесплатным. Откуда вы берете деньги?
– Это сложный вопрос. Такие люди, как я, не ведут всяких там домашних бухгалтерских книг. Я живу одним днем, пытаясь решать проблемы по мере их поступления, поэтому у меня и сил-то моральных нет собирать платежные квитанции и чеки. В моей жизни не нужен ни банковский счет, ни сейф. Шкаф, чтобы прятать заначку, тоже не нужен. Поэтому, – Судзуки ощерился, – на вопрос «откуда деньги?» я отвечаю: «Из кошелька».
– Ответ из серии «Я от пожарного управления» [15]… Понятно.
– Я шучу. Шучу, господин сыщик. Я не хочу, чтобы вы сердились. Просто… ну да. Извините. Я ничего не помню. Это по причине потери памяти. Ничего вспомнить не могу. Ни сколько денег у меня было в кошельке, ни где я их заработал, ни когда, ни почему они исчезли. Не помню. Та же ситуация, что и с адресом.
– То есть «отвечать я не собираюсь»?
– Впрочем, думаю, никакой путной работой я не занимался. Я полная противоположность вам, господин сыщик. Такой у меня образ жизни. Я слоняюсь без дела, ни к чему не испытываю привязанности и, наверное, поэтому все забываю. Никчемная жизнь. Непродуктивный человек. Происхождение купюр, которые были в моем кошельке, мне тоже неведомо. Может быть, я подобрал их вчера, а может, стащил три года назад…
– Хотите сказать, вам доводилось воровать?
– Не помню.
В секундной паузе в спектакле Судзуки на мгновение сверкнул зловещий огонек. Щелк – еще один фрагмент занял свое место.
– Из того, что можно назвать имуществом, у меня есть только смартфон. Это очень удобная штука. Даже если договор закончится, его можно использовать как камеру, можно через вай-фай пользоваться интернетом…
– Вы, похоже, разбираетесь в интернете и компьютерах.
– Знаете, в наше время интернет-кафе тоже дешевые. Времени у меня выше крыши, и я, чтобы как-то его убить, занимаюсь в том числе и учебой. Сейчас время такое, что и поденную работу тоже ищут в интернете.
– И при этом даже не знаете, где забыли свой бесценный смартфон?
«Так как был пьян»…
– Да-да. К большому моему сожалению.
– Хотелось бы, чтобы вы это вспомнили.
– Я постараюсь. Мне кажется, если мы с вами будем вот так болтать, через некоторое время моя память восстановится.
«И поэтому ты предлагаешь мне участвовать в этом фарсе…»
– Третий вопрос. У вас есть семья?
– Нет. – Ответ был незамедлительным. – Нет. Это правда. На эту тему я не обманываю.
Киёмия молча ждал.
– Если б вы спросили: «А на другие темы ты врешь?», вы могли бы отыграться за проигрыш на предыдущем вопросе.
– Не буду я это спрашивать. Ясно ведь, что вы ответите: «Без комментариев».
– Это не так. Я собирался ответить так: «Я говорю только правду».
– Это что, «парадокс лжеца»?
На эту реакцию Киёмии лицо Судзуки расплылось в довольной улыбке. Высказывание лжеца «Я всегда лгу» приводит к противоречию и в том случае, когда оно ложное, и в том случае, когда оно истинное. Реплика Судзуки была сознательным подражанием этому.
– Я всегда задавался вопросом: почему это называется «парадоксом лжеца»? Это ведь могло быть и «парадоксом честного человека». Если честный человек скажет: «Я лгу», смысл парадокса от этого не изменится.