Кацухиро Го – Четвертая подсказка (страница 16)

Он был в курсе содержания допросов. Записи, набранные Исэ на его лэптопе, можно просматривать в режиме реального времени через общее приложение.

– Не знаю, что там у них – игра какая-то или психологический тест, – но сколько еще времени они собираются развлекаться? Хотел бы я, чтобы они не слишком заставляли нас нервничать…

– Могу сказать вам то же самое. С большим нетерпением жду, чтобы вы скорее выяснили, где находится нора Судзуки.

Большой палец Цуруку самопроизвольно начал двигаться. Однако устройства для электронных сигарет не было, и пришлось щелкать пальцами в воздухе. Эх, надо было иметь хотя бы шариковую ручку…

– Не стоит рассчитывать на нас в ситуации, когда невозможно сузить поиск местоположения.

– Вроде бы он из Кавасаки на такси приехал?

– Если вы не можете заставить его говорить, мы можем сделать это за вас.

Руйкэ подался вперед. «Все-таки я вывел его из себя?» Его глаза сверкнули.

– Ладно, раз так, передайте в мое распоряжение господина Тодороки.

– Тодороки? Не думаю, что от этого типа для вас будет какая-то польза. Мне стыдно в этом признаться, но следователь он третьесортный.

– Угу. Это меня не интересует, – произнес Руйкэ.

Цуруку пришел в замешательство.

– Его что, требует Судзуки?

– Нет, Судзуки снял это требование. С поразительной легкостью.

Многозначительность, с которой Руйкэ произнес эти слова, задела Цуруку.

– Раз так, то нужды в Тодороки нет, – резко произнес он.

– Никто не знает, что и как повернется дальше. Это просто моя интуиция, но… – Руйкэ оборвал фразу на полуслове. Такая нерешительность была не похожа на него.

– В общем, это просто на всякий случай.

Руйкэ слегка покачал головой, не обращая внимания на раздражение Цуруку.

– Кстати, господин Тодороки вроде тоже был как-то связан с тем проступком?

– Хотите сказать, что Судзуки попал на Тодороки тоже намеренно?

– Нет, одно с другим вряд ли связано. Выбрать полицейское отделение, в которое тебя приведут после задержания, еще можно, но вот выбрать дежурного сыщика… такое вряд ли можно спланировать.

В отделении полиции Ногата работает более трехсот человек. Если ограничиться только сотрудниками отдела уголовных преступлений, это число будет значительно меньше. И все же трудно представить, чтобы сторонний человек мог выяснить посменную ротацию следователей.

– Как бы то ни было, первоочередная задача – выяснение личности Судзуки. Это ключ к тому, чтобы определить, где установлены оставшиеся бомбы. Кстати, господин Цуруку, что вы можете сказать про потерпевшего?

– Про потерпевшего?

– Место, которое было на фотографии в журнале, – это ведь там, где избили подростка, правильно? В статье говорилось, что Хасэбэ возвращался после встречи с семьей потерпевшего, так? Надо полагать, имелись в виду родители избитого подростка. Так вот, хотелось бы знать, какова была их реакция на эту историю с Хасэбэ.

Реакция? Цуруку не смог сдержать саркастической усмешки.

Реакция была ужасной. Семья мальчика, естественно, была возмущена. Другие потерпевшие, делами которых занимался Хасэбэ, и члены их семей выражали отвращение и гнев, подозревая, что подобные действия совершались и на местах тех преступлений, где они сами стали жертвами.

Одной из причин этой истерической реакции было безапелляционное утверждение статьи о том, что Хасэбэ – рецидивист. Анонимный человек, называвший себя психологом-консультантом, категорично заявил, что у Юко Хасэбэ была специфическая склонность к сексуальному возбуждению на месте преступления, и что «невозможно представить данный случай как единственный, когда Хасэбэ так поступил».

Группа адвокатов, заручившись согласием жертв, направила в полицию запрос с требованием провести официальное расследование, опубликовать отчет по нему и принести извинения потерпевшим. Однако Хасэбэ к тому времени уже поспешно уволился из полиции, и, кроме того, не было ясно, можно ли его недостойное поведение вообще назвать преступлением. Сам Хасэбэ держал рот на замке, и полиция в принципе не могла в приказном порядке заставить его объясняться.

Пока все это происходило, Хасэбэ умер. Это случилось осенью, спустя три месяца после журнальной публикации. Он бросился под поезд с платформы на станции «Асагая», ближайшей к его дому. Главный борец с преступностью отделения Ногата ушел из жизни на расстоянии всего двух станций от «Накано» – той самой, где находится отделение Ногата. Ушел, будто решив напоследок нанести последний удар и досадить многим людям [14]…

– Из-за этого расследование той истории зависло. И вообще сомнительно, что сами потерпевшие были настроены серьезно. Они размахивали кулаками лишь потому, что их к этому подстрекали. Наверное, большинство из них просто, так сказать, мутило от этой истории.

– А что стало с семьей господина Хасэбэ?

– Я слышал, что он развелся. У него были жена и двое детей – сын и дочка, им обоим было плюс-минус по двадцать лет.

Цуруку тоже был знаком с семьей Хасэбэ – в той степени, что ему доводилось сидеть за обеденным столом с ними, когда его приглашали домой к Хасэбэ. Заботливая жена улыбалась, дети были приветливы.

– Как они сейчас живут, я не знаю.

– Думаю, этим вопросом тоже на всякий случай стоит заняться.

После журнальной статьи Цуруку не связывался с семьей Хасэбэ. Контактные данные сохранились, но, наверное, сейчас они уже устарели.

– Кстати, Хасэбэ тоже был фанатом «Дрэгонс»…

– Вот как? – заинтересовался Руйкэ. – Об этом все знали?

– Нет, – Цуруку покачал головой. – В отделении Хасэбэ об этом не рассказывал. Возможно, только я и знал, что он был заядлым фанатом «драконов», так как меня приглашали домой и я видел там разную атрибутику «Дрэгонс».

Выслушав объяснение Цуруку, Руйкэ задрал подбородок и проворчал:

– Ясно… Может, это была обида на полицию за то, что та выбросила Хасэбэ? Или попытка привлечь ее к ответственности за то, что не смогла приструнить его?..

Пока Руйкэ что-то бормотал, Цуруку обдумывал собственные слова. «Их мутило…» Так ли это? Представим: кого-то изнасиловали, а сыщик потом мастурбировал на этом месте. Или: он занялся этим там, где убили чьего-то друга. Или: там, где пострадала чья-то семья?..

– В общем, это не имеет значения.

Придя в себя, Цуруку посмотрел туда, откуда доносился голос. Руйкэ, не моргая, говорил в пустоту:

– Думать об этом можно бесконечно, но смысла в этом нет. Возможно, это был такой прием: упомянуть Хасэбэ ради того, чтобы запутать следствие…

Его взгляд внезапно направился на Цуруку.

– Прошу извинить меня, господин начальник отдела Цуруку, но я хотел бы попросить вас заняться проверкой писем и телефонных разговоров. Нет, я все прекрасно понимаю, нет более неблагодарной работы, чем та, которой ты занимаешься, зная, что она бессмысленна. Тем не менее это та работа, которую мы должны выполнять. Такова природа сыщика, что ли, или его судьба… Или, можно сказать, так устроен мир. В общем, служить обществу – дело тяжелое, – разглагольствовал Руйкэ, не обращая внимания на Цуруку. – Если будет что-нибудь, связывайтесь со мной. Заранее благодарен, заранее благодарен…

Оцепеневший Цуруку ошеломленно посмотрел в спину выходящему из комнаты Руйкэ. Человечек с вьющимися волосами удалился, а на смену ему пришел сотрудник отделения, державший в руках картонную коробку. Поставив ее на длинный стол, он поинтересовался у Цуруку, нужно ли позвать других сотрудников. Тот дал указание найти пять человек, которые в настоящий момент свободны.

Сотрудник вышел из комнаты, и у Цуруку возникло чувство, что его все бросили. Пачки бумаг, уложенные в коробку, пластиковые футляры, содержащие кассеты с записями… Когда Цуруку прикоснулся к ним, перед глазами у него всплыло лицо Хасэбэ, и в груди растеклась горечь.

Цуруку подумал, что Хасэбэ постоянно повторял эти слова, будто поторапливая: «Давай, делай быстрее карьеру». Раньше он искренне радовался этому. Но теперь стал понимать: «Хасэбэ не верил в меня. Ни как в следователя, ни как в сыщика. Считал, что никогда не станет для меня Хасэко…»

Косточка по имени Юко Хасэбэ осталась на дне желудка непереваренной. Впрочем, действительно ли это косточка? А что, если окажется, что это нитроглицерин?

– Приведи сюда Тодороки, – попросил Цуруку попавшегося ему на глаза сотрудника. – Он внизу, в кабинете аудио- и видеотехники.

– Подойдет, значит, ответ «да» или «нет»? – Киёмия сложил руки на металлическом столе и намеренно сделал мягкое выражение лица. Судзуки, улыбаясь, наблюдал за ним.

«Девять хвостов»… По ответам на девять вопросов надо отгадать форму души. В четвертом вопросе игры воображаемый Киёмия, выросший из студента в полицейского, идет по пологому склону, держа кого-то за руку. Этот кто-то – господин Юко Хасэбэ?

– Да, вполне подойдет. – Судзуки энергично кивнул. – Можно отвечать «да» или «нет».

– Тогда – «нет».

Переполненные удивлением глаза пристально посмотрели на Киёмию. Тот спокойно посмотрел в ответ.

– Итак, четвертый вопрос на этом закончен?

Нарушенное эмоциональное состояние уже восстановлено. Киёмия полностью контролировал ситуацию. Убедившись в этом, он ударил каблуком своей кожаной туфли по полу под столом. Сзади послышался притворный кашель Руйкэ. Секунд через десять подчиненный Киёмии, улучив подходящий момент, выйдет из следственной комнаты и отправится к Цуруку, чтобы получить информацию о Хасэбэ.