Катрине Энгберг – Крокодилий сторож (страница 19)

– И? – кратко отреагировал Йеппе.

– И? Он явно нестабилен, и у него были мотив и возможность убить Юлию. Я считаю, его нужно задержать.

– Через пару часов мы с Анетте собираемся к Клаусену в Центр криминалистический экспертизы. Давай выясним, обнаружили ли они какие-нибудь важные улики на месте преступления. А тебе пока что придется довольствоваться дальнейшей проверкой парня. Пройдись по его коллегам из театра, друзьям и так далее. У нас пока недостаточно оснований для его ареста. Ты и сам прекрасно это знаешь.

Йеппе встал с кресла, сразу возвысившись над идеальной по форме головой Ларсена. Прежде чем уйти, он похлопал Фалька по плечу.

– Как вам кажется, сколько нам еще придется торчать в Копенгагене? Мне надоело сидеть в этом проклятом гостиничном номере в бесконечном ожидании. Нам еще нужно подготовиться к похоронам Юлии. Что вы вообще делаете, чтобы найти убийцу?

Кристиан Стендер опрокинул в себя стакан с прозрачной пузырящейся жидкостью и посмотрел на Йеппе совершенно безумным взглядом, словно всегда привык получать ответы на свои вопросы.

Улла Стендер согласилась встретиться с Анетте в холле отеля, чтобы поговорить наедине. И вот Йеппе сидел на желтом жестком диване с шелковой обивкой и гнутыми ножками и смотрел на беспокойные метания Кристиана Стендера по толстому ковру комнаты номер 202. Сегодня тот был одет прилично. Темно-серый костюм, недурно сидевший на его тучной фигуре, но сверкавший потертостями на локтях и коленях, массивные ботинки на ногах, реденькие волосы надежно зафиксированы на макушке каким-то средством. Не тот обломок человека, с которым они встречались накануне, но с тем же паническим взглядом.

– Отрадно видеть, что сегодня вам получше, господин Стендер. Садитесь.

Кристиан Стендер сел на краешек глубокого кресла, готовый тут же вскочить и возобновить свои метания. Йеппе старался вложить в свои слова всю властность, на которую был способен.

– В делах об убийстве, подобных этому, тело выдается лишь после того, как делается окончательный отчет о вскрытии. Это легко может занять несколько дней. Потом вам будет позволено забрать вашу дочь и похоронить. Я прекрасно понимаю, как вам тяжело в данной ситуации находиться в гостинице, однако вы нужны нам здесь. Мы хотим одного – найти убийцу вашей дочери и закрыть дело как можно быстрее.

– Моей дочери. – Кристиан Стендер интонацией выделил первое слово. Он говорил, не поднимая головы.

– Простите?

– Моей дочери, Юлия была моей дочерью, не Уллы. Ее дочерью никогда не была.

– Что это значит? – Йеппе наклонился вперед, упершись в бедра, у него уже заболела поясница от сидения с прямой спиной на глубоком диване.

– Когда умерла моя первая жена, Ирена, я позволил ей заботиться о нашей дочке. Мы ведь могли надеяться только на Уллу, ну и в итоге все сложилось достаточно удачно. Улла была большой поддержкой и для меня, и для Юлии, но она никогда не была ей матерью, скорее… подругой. У вас есть дети?

Ощутив привычный укол в сердце, Йеппе покачал головой.

– Значит, вы не понимаете, о чем я говорю. Родительская любовь к ребенку уникальна. Это единственная безусловная любовь, которую дано почувствовать нам, людям. У приемных родителей такого не будет никогда.

Голос его смягчился. Йеппе понял, что, если он хочет плодотворного допроса, ему нужно сменить тему, прежде чем Кристиан Стендер расклеится.

– У Юлии был парень? Знакомые мужчины?

– Замолчите! – Его собеседник словно обиделся. – Вам не удастся повернуть все так, как будто моя Юлия была неразборчива в связях или что-то в этом роде! Юлия небезупречна, но она была умной девушкой, и и у нее были амбиции. Она перебралась в Копенгаген не для того, чтобы квасить тут и всякое такое, хотя это тоже – неотъемлемая часть молодости. Она хотела получить образование, что-то из себя представлять. Если бы она кого-то встретила, то рассказала бы мне. У нас не было друг от друга никаких секретов.

Тут Йеппе засомневался.

– А до переезда в Копенгаген? Парни или друзья-мужчины в гимназии или вне ее? Как насчет ее увлечения театром?

Лицо Кристиана Стендера вытянулось, словно в ускоренной съемке процесса подтяжки мышц.

– Что вы имеете в виду?

– Я просто пытаюсь узнать о Юлии как можно больше. Нам нужно разобрать все варианты. В ее жизни до переезда в Копенгаген был мужчина?

– Кто доложил? – Его подбородок затрясся от попытки сдержать гнев. – Эта старая карга, у которой она живет? Или это у Уллы язык за зубами не держится?

Йеппе воспользовался моментом.

– Расскажите о нем! Это может быть важно.

Кристиан Стендер тяжело задышал, даже ключицы вздымались. Казалось, ему стало трудно глотать. Затем он сделал кое-что, чего Йеппе раньше никогда не видел. Он поднес кулак ко рту и сильно укусил суставы пальцев. Йеппе дал ему небольшую передышку, после чего повторил вопрос.

– В настоящий момент любые отношения, в которых когда-либо состояла Юлия, могут оказаться решающими. Кто он такой?

– Ее учитель рисования в десятом классе, Йальте что-то там, гребаный фаререц! Он организовал театральный кружок после уроков, они там ставили всякие хипповские спектакли, в которых непременно надо было участвовать и Юлии. Она помогала с организацией, писала песни и тексты для постановок. Он был на двадцать пять лет старше, однако это не помешало ему ее соблазнить. Совершенно противозаконно! Естественно, я добился его увольнения.

– Когда это произошло?

– Шесть-семь лет назад. Но это ерунда, правда, ерунда, Юлия была мягкой и впечатлительной девочкой, и он этим воспользовался. Она была больше увлечена, чем влюблена. Она быстро его забыла.

– И после этого он уехал из города?

– Насколько мне известно, он вернулся на Фареры. Оно и к лучшему. Если бы он остался, я бы ему яйца к чертям оторвал. – Кристиан Стендер вдруг вспомнил, с кем разговаривает, и как-то виновато взглянул на Йеппе, тем самым давая понять: они оба прекрасно понимают, что это просто образное выражение.

– Как, говорите, его звали?

– Я не помню. Йальте, как я уже сказал, а фамилия какая-то еще более фарерская. Он наверняка преспокойненько гуляет и пасет себе овец там на севере, ну вы в курсе – вязаные жилеточки и псевдогуманизм. Вот так вот!

Йеппе пометил у себя в блокноте: «Йальте, учитель в школе Виндинга в Сёрваде, Фареры? Связь с Юлией» – и задумчиво полистал странички.

– Мы тут наткнулись в вашем досье на несколько дел и пару банкротств. Какие-то валютные делишки пошли вкривь и вкось?

Не последовало никакой реакции.

– Ваш старый партнер Якоб Сундсвед, торговец автомобилями, совладелец вашей компании до тех пор, пока вы вдруг не столкнулись с Центральным регистром предприятий. Сеть магазинов товаров ежедневного пользования, которую в один прекрасный день пришлось прикрыть…

Стендер на несколько сантиметров поднял плечи.

– Может ли так быть, что вы нажили врагов благодаря своей профессиональной деятельности и они захотели вам отомстить?

Перемена в поведении Кристиана Стендера оказалась кратковременной, но в нем успел вспыхнуть настоящий Одиссей, которого мощный встречный ветер лишь укрепляет. Однако силы этой хватило ненадолго, ибо в следующую секунду она сменилась такой удручающей мрачностью, что Йеппе почти ощутил давление на свою собственную грудную клетку.

– Честно говоря, не знаю. Но я не могу себе представить…

– В 2008 году вам также дали условный срок за мошенничество.

Стендер вздохнул и покачал головой.

– Это ерунда. Поверьте, тут это абсолютно ни при чем. Вы копаете не там, командир. – Выражение лица Кристиана Стендера стало апатичным, он повернулся к Йеппе, но не видел его. Йеппе не трогал его с полминуты. Затем по мясистым щекам мужчины полились слезы.

– А еще у кого-то может быть мотив навредить вам? Есть у вас враги?

– Разве что мне неизвестные. – Стендер выговаривал слова медленно, того и гляди остановится. – Какие-нибудь конкуренты… мелкие стычки в гольф-клубе. Кое-какие недовольные имеются, несколько неудовлетворенных клиентов, но настоящих врагов нет.

Йеппе почувствовал в себе излишнюю горячность, темперамент, которому он никогда прежде не поддавался, бушевал и стучал у него в висках. Собеседник никак не хотел о чем-то рассказывать, и этот факт раздражал его. Он сжал в пальцах ручку.

– У вас есть любовница?

– Да. Живет в Орхусе. Мы знакомы три года. Милая девушка. Она не имеет к случившемуся никакого отношения. Улла прекрасно знает, что я встречаюсь с ней.

Он произнес это настолько беззастенчиво, что Йеппе был готов поверить в это представление полигамии совершенно естественным явлением, как плавленый сыр намазать на хрустящий хлебец.

– И Юлия была в курсе?

– Нет. Моя дочь никак не была связана ни с моей работой, ни с моей сексуальной жизнью. Зачем ее приплетать? – Кристиан Стендер расставил пальцы и принялся разглядывать ногти. На правом мизинце у него красовалось тяжелое золотое кольцо. Оно напоминало кольца, которыми запечатывают письма, обмакивая в сургуч.

– Вы член ложи?

В ответ тот поднял брови и, не таясь, взглянул на свои водолазные часы. Телефон Йеппе загудел. Тот же номер – пятый раз за день. Значит, звонит не Кристиан Стендер. Чуть позже нужно будет разобраться и с этим. Йеппе встал и протянул руку.

– Позвоните мне, если вспомните что-то, что может помочь следствию. Мы делаем все, что в наших силах, чтобы найти преступника. Все, что в наших силах.