Катрина Хартунг – Отражение (страница 21)

– А как еще, по-твоему, я должен был выяснить все?

Он покачал головой.

– Ты хоть понимаешь, что это ужас как похоже на самое настоящее домогательство?

Я остолбенел.

Будто кто-то окунул меня в ледяную воду, тем самым вырвав из моего внутреннего бедлама.

Все мысли, прежде роем кишащие в голове, исчезли. Остался только гул приливающей к вискам крови.

– О чем ты?

– Сам подумай, Деймон. Всякий раз, когда вы с ней пересекаетесь, ты начинаешь давить на нее обвинениями и вопросами «а не ты ли участвовала в создании тех фото, где я сижу с глупой мокрой от виски рожей и пялюсь на то, как ты тычешь в меня своим пальчиком?». Даже на этой вечеринке. У тебя появился шанс сделать что-то новое в отношении нее, а ты снова все спустил в унитаз.

– Мне просто нужно было узнать правду, – процедил я.

– Ну узнал бы, виновата она или нет, что бы ты делал дальше?

– Она занимается фотографией!

– И что же? Теперь каждого, кто изучает фотографию, можно обвинить в продажах грязных фото желтушникам? – Фриц невесело усмехнулся. – Я ни разу толком не общался с ней, но даже мне понятно, что она не из этих. А ты только и делаешь, что ведешь себя с ней как полный идиот.

Опустив взгляд в пол, я задумался над словами друга.

Может, он и прав.

С тех пор, как дело замяли, я продолжал слепо верить словам Тони, адвокату и детективу Кильмана, как и ему самому. Не стал заниматься проверкой подлинности информации, а сразу пошел разбрасываться обвинениями направо и налево. Еще и подтверждений ждал. Наказывал за свою поломанную жизнь, но того ли? Что, если Каталина действительно не при чем? Тогда Фриц прав. Мои действия – ни что иное, как самое натуральное домогательство. Просто другого вида.

Твою мать.

Я резко поднялся с кресла, и друг внимательно посмотрел на меня снизу вверх.

– Я отвалю от нее, Фриц. Можешь не сомневаться.

В любом случае, это уже ничего не изменит.

Глава 12

Первая неделя ноября пролетела незаметно.

Каждый день я буквально разрывался на части. В промежутках между занятиями, бегом срывался в офис на переговоры с подрядчиками, выезжая на объекты, контролировал поставки и помогал парням перетаскивать материалы на верхние этажи будущего дома. Когда же в компании от меня ничего не требовалось, я брался за учебники и до поздней ночи готовился к предстоящим контрольным и курсовым. Я был измотан до такой степени, что, засыпая, видел перед глазами без конца мелькающие цифры, чертежи, профессора Вебера с его закрученными вверх усами… Но это не помешало мне проснуться в воскресенье в шесть утра и, врубив музыку в наушниках на всю мощь, отправиться на пробежку.

Тео и Фрица я решил не звать, дав им возможность закончить свои путешествия на единорогах, или что там снится выдающимся спортсменам. Шутка.

На самом же деле, Фриц отсыпался после выездной игры в Олбани, где их команда разнесла хозяев в пух и прах. Что до Тео… Почти все свободное от учебы время он пропадал на тренировках в зале. Кажется, начало сезона подействовало на него гораздо отрезвляюще, чем наши с Фрицем недовольные физиономии, от которых тот только отмахнулся, когда наутро после Хэллоуина вывалился из комнаты.

Добежав до главного здания университета, я выключил наручный таймер и уже хотел повернуть назад, как вдруг мой взгляд уловил подозрительно знакомый силуэт, застывший у доски объявлений. Той самой, где… Да не может быть.

Затормозив, я убрал наушники и, как полный придурок, спрятался за стеной корпуса, продолжая пялиться на девушку.

Что она-то делает здесь в такую рань?

Каталина достала из рюкзака очередную радужную бумажку и прикрепила ее к доске на этот раз обычной полоской скотча, которую теперь продолжала усердно тереть, дабы та лучше приклеилась. Я почувствовал как уголок моего рта приподнялся в улыбке.

Уже и забыл, как две недели назад вернулся сюда и сдернул точно такую же бумажку, как только Каталина скрылась у общежитий. Даже те кнопки с пластиковыми шляпками до сих пор валялись в кармане моей сумки. Я хватался за любой способ насолить ей, а в случае с объявлением сделать это было не так и сложно. Удивительно, что с новым она вернулась только сейчас. Надо бы отдать тот, что я украл… Или нет?

Вообще не понимал, откуда у нее такое стремление к заработку. Неужели ее фермеры-родители ничего ей не высылали?

С момента нашей встречи на вечеринке мы больше нигде не пересекались. Возможно, из-за накопившихся дел, а, может, просто перестал высматривать ее за каждым углом.

После того, как Фриц – наш здравый смысл – по-дружески отчитал меня, я решил прекратить это. Не из-за Каталины, нет. Она все еще не особенно мне нравилась. Из-за самого себя.

Я хотел справедливости. Хотел заставить виновных отвечать за свои поступки, но чего точно не хотел, так это становится преследователем. Между ловлей психопата и становлением им самим же очень тонкая грань. И я едва не переступил через нее, гоняясь за незнакомкой с требованием признаться в том, чего она, возможно, даже и не совершала. С мыслями о мести.

Я осознал, насколько омерзительным был все это время. С тех пор, как увидел Каталину в той кофейне, в моей голове не переставали звучать слова Тони и Кильмана о том, какая она на самом деле. И я верил им. Глухо, слепо и просто тупо. Она находилась передо мной, а я продолжал голосить о том, что слышал от других, даже не попытавшись узнать хоть что-то от нее самой.

И кто я после этого?! Чем лучше желтых газетенок, разбрасывающихся грязными сплетнями?

Пока Каталина складывала скотч в свой потертый рюкзак, я двинулся в обратную сторону, кинув взгляд на часы.

Ни к чему теперь превращаться еще и в сталкера. Мне больше ничего не нужно от нее…

– Эй ты! – раздалось в спину.

Мы что, поменялись ролями?

Ухмыльнувшись этой мысли, я повернулся к Каталине. Она сложила руки в карманы куртки и, не сводя с меня хмурого взгляда, уверенно шла в мою сторону.

– И тебе доброе утро, пупс.

– Хватит меня так называть, – парировала она и кивнула в сторону доски объявлений. – Твоя работа?

– Что именно?

– Хватит прикидываться дурачком. Я уверена, это ты стащил мой лист!

– Ладно, – невозмутимо пожал плечами я, направившись в противоположную от нее сторону. – Было очень интересно, но у меня нет на это времени.

За спиной послышался возмущенный вздох, а потом и быстрый топот каблучков по вымощенной камнем дорожке, отчего мой рот растянулся еще шире.

– А ну-ка стой!

– Ну что еще? – я повернул к ней голову через плечо, чуть сбавив шаг. Она поравнялась со мной, продолжая метать недовольный взгляд.

– Верни мой листок. И перестань уже меня преследовать.

– Ого. Тебе не кажется, что это ты сейчас меня преследуешь?

– В отличие от тебя, у меня есть весомая причина. – Она преградила мне путь, вытянув указательный палец. – Из-за тебя я в очередной раз рискую остаться без работы.

Я перевел скучающий взгляд с ее пальца на лицо.

– Откуда в тебе это рвение? Стриптиз-клуб, кофейня, мой дом… и бог знает что еще?

– Ну, не все рождаются с золотой ложкой в заднице, – фыркнула она, заставив меня хохотнуть.

– Вообще-то, с серебряной во рту.

– Не важно.

Я сложил руки в карманы своего худи, качнув плечами в попытке вернуть тепло. С восходом всегда становилось значительно холоднее. Глаза Каталины, казавшиеся сейчас почти изумрудными – в цвет ее свитера, – проследили за каждым моим движением, пока снова не остановились на моем лице.

– Что ты вообще здесь делаешь в такую рань, в воскресенье?

Она потеребила кончик своей неизменной косы, прежде чем сухо ответить:

– Иду на работу.

Я удивленно хмыкнул.

– И кем на этот раз?

– С чего мне вообще рассказывать тебе это? Чтобы ты снова написал моему начальнику письмо с антирекомендациями?

Упрек в ее голосе подействовал на меня странным образом. Что-то на мгновение сдавило мою грудную клетку, стукнулось о ее левую часть и осело на плечах, отчего они тут же опустились.

Ауч.