Катрина Хартунг – Отражение (страница 2)

– Хм, вечером ты был куда разговорчивее.

– А ты скромнее в требованиях.

– Всмысле? – не поняла она.

Усмехнувшись, я побрел к открытой нараспашку двери из ее вылизанной комнаты и, остановившись в проеме, вновь обернулся к девушке.

– К чему эти разговоры, когда уже все увидел, правда?

Поняв, что я имел ввиду, она тут же поменялась в лице: в глазах закралась ярость, розовые губки скривились.

– Ах ты, козлина! – Схватив с кровати первую попавшуюся под руку вещь – свои трусики, – кинула ее в меня, однако я, посмеиваясь, уже скрылся в прихожей.

Выйдя из многоэтажки, вдохнул прохладный октябрьский воздух. Уж не помню, сколько я в баре выпил, но голова раскалывалась теперь так, будто по ней дубасили молотком.

Черт, в такие моменты чувствовал себя стариком, которому уже давно пора баиньки, а он шляется где и с кем попало до двух ночи. Серьезно, где моя выдержка? Месяц назад я бы не задумываясь просидел полночи в баре, а потом до утра развлекался бы с какой-нибудь длинноногой цыпочкой. Но с тех пор, как все пошло по одному месту, я и забыл, что значит настоящее веселье. Это просто возраст или причина в удвоенных обязательствах, сложенных на мои плечи? Поразмышляю об этом на досуге. Хотя бы когда посплю.

Такси наконец-то прибыло – свою малышку сегодня не решился брать, так как с моими друзьями не знаешь точно, останешься ли к концу вечера трезвым, – и я, сев на заднее, откинул голову на сиденье и наконец прикрыл отяжелевшие веки.

Черт.

Действительно старею.

***

– Проснись и пой, ленивец.

– Отвали, – пробурчал я в подушку, когда Фриц потянул меня за ногу, высунутую из-под одеяла.

– Уже семь, и если ты сейчас не поднимешь свою задницу с кровати, я пойду один.

– О боже, нет! Какая неприятность!

Пробежка.

Нет, мне более чем нравилось бегать по утрам, и вообще я предпочитал держать себя в форме и регулярно посещал спортзал. Но сегодня, казалось, я был на такое не способен. Не после того количества выпитого вчера вечером. И не тогда, когда заснул всего три часа назад. Я чувствовал себя чертовой амебой.

– Подъем!

Секунда, и с меня слетело мое супер теплое и удобное – особенно по утрам – одеяло. По голым ягодицам прошелся холодок.

– Твою мать, Деймон!

Хихикая, я перевернулся на спину и лениво потянулся. Фриц скривившись кинулся к выходу.

– Сам виноват, дружище.

– Я жду тебя внизу! Желательно, полностью одетым.

– Так точно, капитан!

Вот тебе и суббота с заслуженным отдыхом.

Поднявшись с постели, стянул с комода чистые трусы, спортивные штаны, свитшот и побрел в ванную, примыкающую к моей комнате.

Я купил этот дом назло отцу, когда мне исполнилось девятнадцать. Он не позволил мне выбрать специализацию и всеми фибрами души желал, чтобы, поступив в колледж, я жил в общежитии «как все нормальные студенты», поэтому эта покупка была эдаким ответом ему. Не все всегда так, как мы бы того хотели. Отец был очень… очень недоволен, но в конце концов смирился.

Не то, чтобы меня пугала жизнь в общежитии. Тем более, в кампусе оно оснащено всем, что необходимо для комфортного проживания и бла-бла-бла. Просто этот дом стал для меня одним немногим из тех вещей в моей жизни, что я выбрал сам, несмотря на недовольства отца. Как и тот факт, что живу в нем со своими друзьями, с которыми познакомился в первый учебный день.

Они, как и я, оказались бунтарями, не желающими делить личное пространство с кем-то еще. А потому, когда мы разговорились и выяснилось, что и Фриц, и Тео в поисках квартиры, предложил им комнаты в моем млишком брльшом для одного доме: недалеко от кампуса, просторный до такой степени, что мы в принципе могли не пересекаться очень долгое время, да и требований почти никаких. Деньги за проживание я с них не брал – хотя первые месяцы оба умудрялись делать у меня в комнате настоящие подклады. Хотелось только сохранности чистоты и порядка – терпеть не мог обратного. Уже потом, на второй неделе нашего совместного проживания, когда все устали питаться доставками, по настойчивому требованию Фрица, мы решили завести общий бюджет. Хранилищем для которого стала банка из-под Pringles, которую мы дружно опустошали в тот день. Так, со временем, два едва знакомых парня стали для меня настоящими братьями, а это место нашим общим, настоящим домом, о котором мы, сами того не осознавая, всегда мечтали.

Приведя себя в подобающий вид, спустился на кухню, где друг уже дожидался меня, задумчиво попивая воду из бутылки.

– А Тео сегодня выйдет погулять? – пропищал я, имитируя детский голосок.

Нырнув в холодильник, взял пакет кефира и сел за стол. Фриц проследил за тем, как я налил часть в стакан и снова поморщился. Ненавистник кефиров. И почему мы, черт возьми, дружим?

– Он еще не вернулся.

– Мм, явно где-то застрял с той Нэнси. Негодяй, – буркнул я, сделав долгожданный глоток. – Ты-то в каком часу явился, что бодрый такой?

– Я ушел когда вы оба еще вовсю дрыгались на танцполе с теми блондиночками.

Махом допив остатки своего спасительного от похмелья напитка, с прищуром посмотрел на друга.

– И почему? У нас же был план повеселиться. Всем. – Я стукнул его по руке. – Ты обещал, что не уйдешь один.

Фриц в ответ заехал мне по бицепсу.

– А я и не был один, – парировал он.

А вот это уже интересно.

Голова сразу перестала ныть.

– Вау. И с кем же?

Его рот едва растянулся в полуулыбке, но тут же вернулся в исходное положение. Друг резво поднялся из-за стола, крепко сжимая пустую бутылку в руке.

– Не важно. Давай, погнали. Времени и так в обрез.

Фриц вышел из кухни. Закинув стакан в мойку, я трусцой побежал за ним в прихожую.

– Из тебя, случаем, та комкообразная жижа не вывалится? – спросил он, обуваясь.

– Ха-ха, ты такой шутник.

Надев кроссовки для бега, мы наконец выбрались на улицу. Стояла уже середина октября, и воздух был настолько прозрачным и свежим, что в носу тут же засвербило.

– Давай вниз до кампуса, а потом сделаем кружок по стадиону? – предложил я, разминая ноги.

Фриц кивнул, и мы побежали.

Мы никогда не пытались играть в “кто быстрее” или “догони меня”. Наши каждодневные пробежки были больше взаимной поддержкой компании друг для друга. Никаких соревнований, никаких подколок и валяний дурака.

Когда же десятый круг на стадионе был накручен, мы оба решили на сегодня закончить. У Фрица через час назначена тренировка, потом работа, у меня – приготовления к юбилею матери, да и свой проект по Композиционному моделированию к понедельнику довести бы до совершенства.

– Заскочем? – Фриц кивнул на кофейню, расположенную недалеко от кампуса. – Я подохну на месте, если сейчас же не заполню желудок кофеином.

В моем ответе, однако, друг не очень-то и нуждался, так как тут же перескочил через дорогу в сторону той самой кофейни. Покачав головой, я потопал за ним.

Дернув дверь, отчего колокольчики, висевшие над нею, приветственно зазвенели, мы вошли внутрь. Это оказалось ничем не примечательное заведение, оформленное в стиле ретро: пол «шахматная доска», стулья с красной обивкой, деревянные столики, а на стенах множество пластинок знаменитых исполнителей прошлого века. Здесь было значительно теплее, чем снаружи, пахло свежесваренным кофе и играла музыка. Ex's & Ox's, кажется. Уж очень часто она играла в местных барах.

Только тогда я заметил за стойкой какое-то движение. Было все еще довольно рано, потому кофейня пока пустовала от посетителей. И девушка-бариста, явно не расслышав нашего прихода, стоя спиной к нам, безропотно виляла бедрами под музыку, одновременно с чем перекладывая капкейки с противня в выставочную плетеную корзинку.

Такого еще не бывало.

Мы с другом переглянулись.

– Кхм-кхм, у вас можно кофе купить? – как всегда, сама вежливость Фриц обратился к девушке, пытаясь перекричать Элли Кинг.

Бариста вздрогнула и так резко обернулась к нам, что ее длинный хвост шлепнул ее по лицу. Корзинка с капкейками чуть не слетела на пол.

Меня распирало от смеха.

– О боже, извините, я просто… – Девушка убавила музыку до минимума и кинула взгляд на наручные часы. – Вообще-то… мы открываемся только через пять минут.

– Твою ж… – пробурчал Фриц, взъерошив свои светлые волосы, а я все же не выдержал и тихо засмеялся над ситуацией. Никогда не видел его таким растерянным.