Катрина Хартунг – Отражение (страница 4)
Еле успевая перебирать ногами в этих высоченных каблучищах, я кое-как удержала равновесие и двинулась к коридору, из которого совсем недавно вышла. Задержавшись в проходе, обернулась к кабинке.
Тони что-то активно им объяснял, хотя парням, казалось, это было вообще не нужно. Они откровенно забавлялись с произошедшей ситуации, наверняка, рассчитывая сейчас погулять за счет Тони. Хотя, судя по VIP-ложе, их дорогим часам и рубашкам, деньги у них действительно были. И как жаль, что мой первый приватный танец вышел таким ужасным.
Мой взгляд метнулся к сэру Надменность. Его русые волосы были небрежно взъерошены, мокрая рубашка теперь липла к телу, а голубые глаза смотрели на меня. Встретившись со мной взглядом, он одарил меня холодной улыбкой и, качнув новым бокалом в мою сторону, выпил его содержимое.
Чувствую, свою «да справлюсь» работу я уже потеряла.
Тот самый взгляд ярко голубых глаз, который я возненавидела с той самой секунды, как узнала от Тони, что меня поперли, вновь был обращен ко мне. Какова была вероятность, что я снова встречу этого человека на другом конце города спустя месяц? Казалось, не столь большая. Но это только казалось.
Его дружка, с которым он заперся в кофейню, я тоже помнила. Тогда он сидел рядом с ним, но, пусть и молчал, все равно поглядывал на меня с пьяными смешинками в глазах. Сейчас оба выглядели иначе: в спортивных свитшотах, тренировочных штанах и с лохматыми, чуть влажноватыми волосами. Я не смогла не отметить, что выглядели они вполне… атлетично. Хотя какое мне, к черту, дело.
Сэр Надменность – такое ему досталось от меня имя, судя по всему, тоже меня узнал. Несмотря на то, что образ мой более чем отличался от стриптиз-клубного: голубое платьице с фартуком и высокий хвост.
– Хорошо. Тогда двойной капучино, с собой – выдохнул блондин, опершись рукой о стойку.
Я оторвала взгляд от его друга и, отвернувшись к кофемашине, принялась за дело. Вдруг за спиной послышалось громкое фырканье.
– Неужели шлюх принимают на работу в такие миленькие заведения? Куда только твое начальство смотрит.
Услышанное заставило меня судорожно вздохнуть, а плечи слегка дернуться. Щеки предательски загорелись. Как же резко сменилось ядом его добродушие…
– Деймон… ты чего? – судя по сквозившему недоумению в голосе блондина, он меня не узнал.
– Это же она, ты что, не помнишь? Та самая девка, из-за которой я до сих пор должен разгребать дерьмо штыковой лопатой.
Что за…
Кофе наполнил стакан. Добавив сливок, накрыла его крышкой и дрожащей рукой поставила на стойку. Подняв глаза, поняла, что оба пялятся на меня. Сэр Надменность с неизменным гневом, блондин – изучающе.
– С в-вас четыре-пятьдесят, – промямлила я, мысленно проклиная свое нервное заикание.
– Надо же, какие мы скромные, – холодно усмехнулся Деймон. – Не слишком ли для той, кто танцует голышом перед мужиками, а потом…
Он сделал руками намекающий жест.
Так. Довольно.
Я глубоко вздохнула.
– Слушай, не знаю, какие у тебя там проблемы, но я в них точно не виновата.
Блондин медленно протянул мне для оплаты телефон, бегая по нам глазами. Деймон оттолкнул его руку и остановился прямо за стойкой, напротив меня. Пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в лицо: высокий гад.
– Ты в этом уверена?
– Конечно. Не нужно вешать ярлыки на людей, которые не имеют к ним никакого отношения.
– В чем я не нуждаюсь, так это в проповедях от проститутки.
– Я не проститутка! Мне по слогам повторять это?
Моя прежняя робость, испытываемая с тех пор, как они вошли, куда-то исчезла. Должно быть, в присутствии этого хама все рано или поздно становятся такими же.
Блондин с озадаченным видом схватил своего друга за плечо.
– Хватит, Деймон. Мы опаздываем уже…
– А знаешь, – тот схватил со стойки стакан с кофе и открыл пластиковую крышку, – это уже не важно. Просто запомни, что каждая твоя несчастная работенка, где бы она ни была, ничего тебе не даст.
– Все твои жалкие попытки разбогатеть окончатся ничем, и, может, тогда ты поймешь, что за все свои глупые решения, нужно нести ответственность. Теперь, – он вылил все содержимое на стойку, откуда оно тут же стало литься на пол, и швырнул стакан мне под ноги. Остатки кофе плюхнулись на мои кеды. – Разберись-ка с вот этим.
Ухмылка с его лица мгновенно заледенела, и он развернулся к выходу. Его друг уставился ему вслед.
– Идем, Фриц. Не хочу быть свидетелем бабской истерики, – бросил придурок.
Тот посмотрел на меня как-то сочувствующе и, покачав головой своим мыслям, отправился за другом. Звякнули колокольчики, они ушли.
Я и не заметила как по горящим щекам одна за другой покатились слезы. Сердце в груди стучало как сумасшедшее.
Что это вообще было? Что я могла такого сделать этому пижону? В ту ночь он сам, первый наговорил мне всякой дряни, за что и получил мой ответ. А теперь я виновата… В чем?
***
– Что?! Но, Билл, не можешь же ты всерьез…
– Остановись, Лина, – прервал меня мой, похоже, теперь уже бывший начальник. Он сгреб со своего стола пачку документов и передал мне, одарив сожалеющим взглядом. Заявление по собственному желанию. – Все уже решено. Мне жаль.
Его кабинет был маленьким: со столом, заваленным кипами бумаг, парой стульев, без окон, с единственным источником света – небольшой лампочкой под потолком. В этой комнатушке, обычно, мне катастрофически не хватало воздуха. Сейчас и подавно.
– Но ведь это же не правда, – проговорила я. – То письмо… Уверена, этот твой «доброжелатель» – и есть тот самый гаденыш с манией вершителя судеб. Помнишь, я рассказывала? Создала ему какие-то несуществующие проблемы… Он даже не объяснил ничего толком. А теперь домогательство?
Билл вздохнул, потрепав свои седеющие волосы.
– Я верю тебе. Верю, что та история – полная чепуха, но…
– Но – что? Даже если бы это было правдой, кому-то действительно было бы дело до того, кто у тебя работает? Куда ни зайдешь, везде будут и наркоманы, и условно-досрочные, и топильщики котят!
– Послушай, я… я не могу рисковать жизнью своего кафе. Только не сейчас. Не после ухода Пэм. – Билл потупил взгляд. – А он в своем письме ясно дал понять, что будет, если ты здесь останешься. Я не могу.
– Но ведь… Что же мне делать?
Неужели это действительно происходит? Этот ублюдок и правда решил устроить мне ад? Лишить меня заработков?
Если я останусь без работы – все пропало. Моя мечта останется мечтой, и я так и останусь никем. Неудачницей. Но и Биллом, его мечтой о собственном кафе, я не могла рисковать. Это было бы подло.
Глаза снова запекло.
Я молча потянулась к столу и придвинула к себе документы. Пройдясь по ним размытым взглядом, взяла ручку и, быстро все подписав, вернула бумаги Биллу. Он поймал мое запястье и мягко сжал.
– Прости меня, Каталина. Хочешь, напишу тебе рекомендацию? Попробуешь в ту кофейню на соседней улице. Ты говорила, тебе она, вроде, нравилась.
Высвободив руку, я покачала головой.
– Нет, спасибо, Билл.
Поднялась из-за стола, положила конверт с окладом в сумочку и в два шага дошла до выхода.
– Удачи тебе, девочка, – крикнул Билл мне в спину, а я, все еще потрясенно, кивнула и закрыла за собой дверь.
***
Когда я вернулась в комнату общежития, моя соседка все еще валялась в постели, тихо похрапывая. Везет. Беззаботные выходные… уже и забыла, что это такое. Пройдя к своей стороне, положила сумку на тумбу и плюхнулась на кровать, обняв подушку. Голова трещала без остановки.
– Ты до сих пор здесь? – послышалось сонное ворчание Эби.
Я повернула к ней голову и слегка улыбнулась. Ее блондинистые волосы торчали в разные стороны, создавая подобие ореола света. Только вот характером Эбигейл, увы, была далека от ангела.
– Извини, не хотела тебя будить.
Она приподнялась в постели и, нахмурившись, посмотрела на свои эппл-вотч.
– Почему ты не на работе? Если решила забить, притворившись больной, я отлично помню твои наставления. – Эби откинула одеяло и спустила ноги на пол. – Где мое ведро?