Катрина Фрай – ИСТИНА (страница 2)

На часах восемь вечера. Самым сложным оставалось написание отчётов о прошедшем дне. По опыту знаю, что лучше это делать сразу и не оставлять на последующий день.

Пришлось прибегнуть к помощи Дейзи. Она распечатала необходимые данные и подготовила черновики. Оставалось только внести корректировки.

Просматриваю свои записи, анализируя каждую деталь за прошедшую сессию. Стараюсь увидеть закономерности, найти новые подходы, улучшить свои навыки. Постоянное самосовершенствование – неотъемлемая часть моей работы. По крайне мере, я так себя настраиваю. Возможно, я слишком самокритично к себе отношусь, опять же таки, спасибо родителям! Всю сознательную жизнь я стремлюсь, стать лучшей версией себя лишь для того, чтобы они меня похвалили, гордились моими успехами и спокойно могли встречать старость, зная, что они воспитали хорошего человека.

У меня уходит минут двадцать на заполнение отчетов.

Когда я выхожу из кабинета, Дейзи не поднимает глаз. Она увлеченно с кем-то переписывается в телефоне.

«Хоть у кого-то есть нормальная личная жизнь!».

– Как прошёл ваш день, доктор Пирс?

– Довольно напряженно. Хотя бывало и хуже.

– Поражаюсь вашей выдержанности и стойкости. Я бы давно прибила кого-нибудь из пациентов. Вам ведь приходиться часами выслушивать чужие жалобы.

Я хмыкнула, скорее из вежливости, чем в знак согласия. Действительно, работа меня хорошенько выматывала. Не столько сами пациенты, сколько ощущение бессилия перед их страданиями. Я видела, как болезнь выгрызает жизни пациентов, как рушатся их семьи, как надежда угасает. И всё, что я могу – выписывать таблетки, давать советы и надеяться на чудо.

– Они не нытики, Дейзи. Люди просто порой нуждаются в человеческой помощи, – стараюсь сохранить спокойный тон. – И моя задача – им эту помощь оказать.

Дейзи отрывается от телефона и смотрит на меня с лукавой улыбкой.

– Я знаю, доктор Пирс. Просто иногда так хочется немного драмы, – она подмигивает. – Ладно, не буду вас больше доставать. Лучше расскажите, что за сегодня произошло нового? Может, появился интересный пациент, с которым можно почесать языки? Выходящая за пределы разума история?

Вздыхаю и качаю головой.

– Боюсь, ничего интересного. Всё как обычно: депрессии, тревоги, панические атаки. Люди пытаются справиться с жизнью, как могут.

Дейзи отворачивается и снова берёт телефон в руки.

– Ну и скука смертная, – бормочет она себе под нос. – Хорошо, что у меня есть виртуальная жизнь. Там хоть что-то происходит.

Я понимаю её. В нашей работе трудно оставаться оптимистом. Каждый день мы сталкиваемся с чужим горем и страданием. И чтобы не утонуть в море негатива, нужно уметь находить отдушину, способ отвлечься и восстановить силы. Для Дейзи таким способом является – её телефон. Для меня – бутылка вина.

Смотрю на Дейзи с легкой грустью. Ее слова, хоть и сказаны в шутку, но они отражают распространенное заблуждение о психических расстройствах. Многие люди, не сталкивавшиеся с ними лично, склонны недооценивать серьезность проблемы, считая ёе лишь проявлением слабости или нытья. Но депрессия, тревога и панические атаки – реальные болезни, которые требуют профессиональной помощи и поддержки специалиста.

– Тебе кажется это скучным, потому что ты не видишь, что стоит за диагнозами, – отвечаю, стараясь не звучать назидательно. – Ты не видишь отчаяния, страха и безысходности, которые испытывают пациенты. Не видишь, как они борются за каждый прожитый день, пытаясь найти хоть какой-то смысл в жизни.

Дейзи отрывается от телефона и смотрит на меня с удивлением. Кажется, мои слова задели её за живое.

– Простите, доктор Пирс, не хотела вас обидеть, – говорит она искренне. – Просто мне сложно представить, что кто-то может чувствовать себя настолько плохо, чтобы идти делиться своими проблемами с посторонним человеком. У меня в жизни все вроде бы нормально!

Улыбаюсь ей, понимая, что она говорит правду. Дейзи – молодая, красивая и успешная девушка. У нее есть работа, друзья, увлечения. Ей действительно сложно понять, что чувствуют люди, страдающие от психических расстройств.

– Дело не в том, чтобы понять, Дейзи, а в том, чтобы попытаться проявить сочувствие. Врач не обязан переживать чужую боль, чтобы признать её существование. Важно просто помнить, что за каждым диагнозом стоит живой человек, с уникальной историей и переживаниями.

Снимаю с вешалки пальто и накидываю на себя, наблюдая за тем, как Дейзи задумчиво смотрит в окно. За окном кипит жизнь: люди спешат по делам, машины сигналят, солнце играет в листве деревьев. Внешне всё кажется таким простым и беззаботным. Но под этой поверхностью скрывается множество драм, трагедий и личных битв.

– Угу, – произносит Дейзи тихо. – Я просто никогда не думала об этом в таком ключе. Знаете, я всегда считала, что если человек захочет, то он сможет справиться со своими проблемами самостоятельно. Просто нужно собраться и взять себя в руки. Не раскисать, быть сильным и уверенным. Человека ничто не может сломить, если он захочет выжить.

– Довольно распространенное заблуждение. Психические расстройства – это не вопрос воли, Дейзи. А болезни, которые влияют на химию мозга и функционирование нервной системы. Они требуют детального лечения, как и любые другие болезни. Одного желания и силы воли недостаточно.

В её взгляде скользнула тень – то ли сочувствия, то ли презрения. Невозможно понять.

– Да, конечно. Ваша святая миссия, спасти планету, доктор Пирс! – пробормотала она, возвращаясь к экрану телефона.

Её слова кольнули меня, как ледяной иглой. Святая миссия… Легко говорить, когда ты сидишь в тёплом офисе, окруженная дизайнерской мебелью и потягиваешь латте. Легко рассуждать о чужих проблемах, когда собственные не выходят за рамки выбора цвета новой сумочки.

Я не стала ничего отвечать. Спорить с Дейзи бесполезно. Она живет в своём мире. Мире глянцевых журналов и модных тусовок. мМре, где страдание – не более чем неприятное слово из новостей.

– Может, выпьем чего-нибудь покрепче, доктор Пирс? – вдруг предлагает Дейзи, откладывая телефон в сторону. В её голосе прозвучали неожиданные нотки искренности. – Знаю отличное место здесь неподалеку. Забудем о работе хотя бы на пару часов.

Я улыбнулась.

– Хорошая идея, Дейзи. Иногда ведь даже «святым» нужна передышка. Но сегодня мой вечер занят. Давай сходим в другой раз.

У меня совершенно нет настроения, идти с новенькой секретаршей распивать кофе, выслушивая очередную историю её жизни и так далее и тому подобное.

– Что ж, тогда хорошего вечера, доктор Пирс!

– И тебе.

ГЛАВА 2

Оказавшись на возвышающейся, покрытой шиферной плиткой крыше больницы имени Джона Хопкинса, взору открывается лабиринт из труб и телевизионных антенн, простирающийся во все стороны. Картина невольно вызывает ассоциации с известной сказкой «Малыш и Карлсон».

Утро выдалось сегодня не самое спокойное в моей практике.

– Не самый плохой вид, правда? – произношу, бросив взгляд влево, на сгорбившуюся фигурку, находящуюся примерно в трех метрах от меня.

Её зовут Пенни, и сегодня ей исполняется пятнадцать лет. Она хрупкая и миниатюрная, с большими, беспокойно моргающими зелеными глазами, и кожей, белой, как чистый лист бумаги. На ней лишь больничная пижама и вязаная шапочка, скрывающая отсутствие волос. Химиотерапия – беспощадный стилист.

На улице всего восемь градусов тепла, но из-за пронизывающего ветра кажется, что температура опустилась ниже нуля. Мои пальцы окоченели, и даже в обуви, надетой на капроновые колготки, я едва чувствую кончики пальцев. Пенни же стоит в шлепанцах на босу ногу.

Я понимаю, что не смогу спасти Пенни, если она решится прыгнуть или случайно сорвется вниз. Я даже не успею до неё добежать при всём желании. Между нами примерно два метра расстояния. Пенни не подпускает ближе. Она делает это умышленно. Как сказал её онколог, у Пенни невероятно высокий уровень интеллекта. Она хорошо разбирается в нейробиологии, планирует поступать в медицинский университет, знает несколько языков, но, ни на одном из них не желает со мной говорить.

Мы стоим так довольное продолжительное время. Я задаю Пенни вопросы, рассказываю различные истории, чтобы как-то отвлечь её от навязчивой идеи совершить смертельный прыжок. Я уверена, что она слышит меня, но мой голос, вероятно, для Пенни – лишь фоновый шум. Девочка погружена в свой внутренний мир, решая, жить ей или нет.

Мне необходимо вовлечься в её внутренний диалог, но для этого требуется согласие Пенни.

Существуют строгие протоколы, разработанные Национальной службой здравоохранения, касающиеся поведения в ситуациях с заложниками или попытками суицида. Сформирована группа экстренного реагирования, состоящая из опытных врачей, полицейских и психолога. Сегодня эта роль выпала мне. Первостепенная задача – узнать о Пенни как можно больше и выяснить, что подтолкнуло её к такому непростому решению. В данный момент пока я с Пенни на крыше, внизу, ведётся опрос врачей, медсестер, пациентов, а также её друзей и родственников.

Пока я единственное ключевое звено, от которого зависит жизнь подростка. Именно поэтому я стою здесь, замерзая, в то время как остальные находятся в тепле, пьют кофе, беседуют с коллегами и изучают документы.