Катрин Тордаши – Лунный странник (страница 39)

Громоподобный топот сотрясал землю под подошвами Финна.

Прия тихонько присвистнула. Немедленно сороки, охранявшие снаряжение отряда, взвалили себе на спину громоздкие рюкзаки. Лунный свет скользнул по металлу, и теперь Финн понял, что сороки принесли большие кованые канистры. Привинтив к ним шланги, они теперь держали их в руках, как оружие.

– Отступаем? – спросил Харк.

Прия кивнула.

– Да, быстрей!

Но Финн знал, что уже слишком поздно. Волосы на его затылке встали дыбом. Опасность приближалась не только с улицы.

– Элли, – позвал он, но никто не обратил на него внимания.

Сороки тихо, но торопливо пятились к дальнему концу площади. Шаги Лунного странника стали громче, но не из-за этого шея Финна покрылась мурашками. В то время как все остальные были сосредоточены на клацанье и топанье волчьих лап, над площадкой зашевелилось что-то ещё. Это звучало так, будто по стенам дома семенили крошечные ножки.

– Народ… – начал Финн, но все сороки сосредоточились на входе на площадь.

Послышалось сопение и шипение, а затем справа из-за дома вышел Лунный странник. Сделав два шага по улице, он повернул голову в сторону площади.

– Вот гадство… – выдохнула Прия, а Харк закричал:

– Янис, не надо!

Но Янис уже бежал к Лунному страннику. Он двигался проворно и быстро. В руке он держал что-то вроде мяча, который напомнил Финну ударно-зелёные шарики Самиры. Финн ещё задавался вопросом, что, ради всего святого, задумал Янис, когда тот, вскочив на одну из скамеек, бросил шар в сторону Лунного странника. Бабах! – приземлившись перед ним, шар взорвался вихрем оранжевого пламени. Финн резко втянул воздух, Элли вскрикнула, и воцарился полнейший хаос.

Сирена завыла, как только взорвался зажигательный шар Яниса. В тот же момент несколько сорок закричали, указывая вверх. Финн поднял голову, увидел сияющие огоньки и наконец понял, что там топало. Хотя он предпочёл бы этого не видеть.

Дома были усеяны огромными насекомыми, похожими на ос, их тела излучали белое свечение. Быстро, словно лавина, они сползали с крыш по стенам, отталкивались и неслись по воздуху, жужжа крыльями.

– Зараза, зараза, зараза! – выругалась Прия, и вдруг мимо них пронеслась струя пламени.

Обернувшись, Финн увидел сороку с канистрой на спине. Он держал шланг руками в перчатках, нацелив огнемёт на светящихся ос.

Финн попятился назад, пока не упёрся спиной в стену. Где-то справа от него в воздухе проревела ещё одна струя пламени, и в ночи завыла вторая сирена. Закричав «Не надо!», Прия бросилась к сорокам с огнемётами, но было уже слишком поздно. Со всех сторон стреляли огнём, и это только сильнее злило светящихся ос. Они набросились на сорок так же, как стрекозы набросились в лесу на Самиру, Элли и Финна. Но эти осы были несравненно крупнее, и огонь, похоже, не наносил им никакого ущерба. Оранжевое сияние пламени отражалось от их серебристых тел, и Финну сразу стало ясно, что эти осы тоже машины.

Взгляд Финна лихорадочно метнулся вправо, и от ужаса кровь застыла в жилах. Стена бушующего огня преградила выход с площади, но сквозь пламя прорывался клуб серебристого дыма, стелющийся по земле. Пока две сороки поддерживали огненную баррикаду своими зажигательными пушками, Лунный странник прошёл сквозь пламя, словно оно было не более чем занавесом.

Оса пронеслась возле лица Финна, и он испуганно пригнулся. Повсюду бушевал огонь, шумели крылья, кричали сороки, выли сирены. Финн оглянулся в панике, когда кто-то, схватив его за рукав, потащил за собой. Элли!

Они с Финном бежали между скамейками, уворачиваясь от ос и сорок, пока не добрались до задней части площади. Здесь Прия и другие сороки сражались с осами: те набрасывались на них, сверкая жалами. Элли увидела, как осы окружили Прию, и её лицо исказилось от гнева и страха.

– Финн! Беги! – крикнула Элли, указывая на промежуток между сражающимися.

Он не сразу подчинился, и она толкнула его в плечо.

– Беги! – повторила она. – Спаси Самиру и мою маму, если сможешь!

– Что? – прохрипел Финн. – Но как я её узнаю среди всех дру…

Он не успел договорить: между ними пронеслись две осы, а буквально в метре от него упал огненный шар. Финн отшатнулся, а Элли исчезла за пламенем. Визг сирены пронзил его голову, и весь этот хаос слился в водоворот красок, яркого света и шума.

Кто-то врезался в него, оттолкнул в сторону, кто-то другой закричал:

– Беги отсюда!

Финн провёл рукой по слезящимся от дыма глазам, повернулся и понёсся прочь.

Глава 21

Девушка-призрак

Финн нёсся через дебри взрывающихся огненных шаров и гудящих ос. Город вокруг оживал. Над окнами мерцали неоновые вывески, а по дорогам, словно молнии, проносились линии голубого света. И всё это время пронзительно визжала многоголосая сирена.

Финн бежал вслепую по переулкам и мостам, пока не очутился в узком проходе между двумя домами. Он протиснулся и, выйдя с другой стороны, опять оказался на площади.

Всего в нескольких метрах от него широкие низкие ступени вели вниз – как воронка – к круглому бассейну, до краёв наполненному водой. Финн сбежал по ступенькам, поскользнулся, еле-еле устоял на ногах, а затем повалился на бетон у края воды. В нескольких кварталах от него всё ещё выли сирены, и огненное сияние разливалось над крышами до самого купола.

Шум уличного боя звенел в ушах Финна неумолкающим эхом. А перед глазами мелькали образы жужжащих металлических ос и Элли, бросившейся на помощь Прие и другим сорокам.

«Беги!» – кричал голос Элли в его голове. Вой сирен пронзал его мозг, а электронный звуковой сигнал, который он слышал раньше, звенел в ушах, пока они, казалось, совсем не оглохли.

Он снова почувствовал головокружение, и ступеньки под ним словно закачались. В прошлом уже случалось, что шумы отвлекали или беспокоили его. Но ему ещё никогда не было так плохо, как в этом городе.

Зачем он пришёл сюда? Зачем он только сюда пришёл?

Свернувшись клубочком, Финн заткнул уши обеими руками. Это не сработало, и он начал напевать себе под нос. Машинально полез в карман куртки в поисках наушников. То, что их у него давно уже нет, его разум сейчас не мог ни понять, ни принять.

Крепко зажмурив глаза, Финн сунул руку в карман и обнаружил вместо наушников шапку Ханны в виде панды. Он замер. Искусственный мех казался мягким и прохладным, и на долю секунды он уловил нечто иное, чем вихрь вышедших из-под контроля звуков.

Дрожащими пальцами он вытащил шапку, прижал её к груди и ещё теснее свернулся клубочком. Финн гладил шелковистую шерсть, нащупывая глаза-бусинки и маленькое сердечко, которое Ханна пришила к шапке. Он прижал большой палец к этому войлочному сердцу, и медленно, очень медленно звуки и их эхо затихли в его голове. Дикий сумбур в его мыслях начал ослабевать, пока наконец не остался только один образ: Ханна, сидящая на корне дерева, у неё на коленях – блокнот для рисования, на голове – шапка-панда.

Финн изо всех сил вцепился в это воспоминание, пока не почувствовал, что снова стоит на твёрдой почве. Он услышал вдалеке свой тонкий голосок и ответ Ханны:

– А где живут лесные духи?

– Повсюду! Под клевером и в трещинах коры деревьев. Их крайне редко можно увидеть, но, если вести себя очень тихо, можно услышать, как они смеются или шуршат.

Мысленным взором Финн увидел руку Ханны, рисующую в блокноте зелёным карандашом лесного духа. Маленькое шаровидное существо, держащее над головой трилистник вместо зонтика.

После того как Ханна исчезла, Финн тысячу раз рассматривал этот и другие её рисунки. Блокнот лежал у него в ящике прикроватной тумбочки. Каждый раз, когда Финн, пролистывая его, добирался до пустых страниц, его пронзала боль.

Финн почувствовал, как к глазам подступают слёзы. Он быстро сжал веки ещё крепче, отогнал от себя это воспоминание и открыл глаза. Он чувствовал себя разбитым. Ноги болели, голова раскалывалась. С усилием наклонившись вперёд, он окунул руку в бассейн и плеснул себе в лицо водой. Ему хотелось пить, но он не решился.

Он провёл мокрой рукой по лицу и сел. Вокруг бассейна было темно и тихо, словно в оазисе из камня и бетона. Вой сирены прекратился, но Финн ни на секунду не сомневался, что где-то далеко Элли и сороки всё ещё сражаются с Лунным странником и осами. Чем дольше он думал об этом, тем больше ему казалось, что сам город напал на незваных гостей.

А что сделал он? Он убежал и спрятался. Другие в опасности, а он сбежал. Вот всё, на что он способен. Финн закрыл лицо руками.

Он испортил почти всё. Он доверял не тем людям. Взрослым, вновь и вновь повторявшим ему, что нужно соблюдать правила, не рассказывая, что на самом деле случилось с Ханной. Почему? Потому что они прекрасно знали, что тогда он не сможет просто спокойно сидеть дома? А потом его доверчивостью воспользовалась Элли, одурачив его без зазрения совести.

Но прежде всего – он самоуверенно взялся за то, чего никогда и ни за что не смог бы достичь. Он переоценил свои способности. Супербой! Прозвище, придуманное для него Элли, оказалось не более чем неудачной шуткой. В нём нет ничего суперского. Простой мечтатель. Чудик. Его чувствительный слух – не что иное, как патология в его организме, которую он не умел контролировать.

И вот теперь он здесь. Потому что Элли дала ему последний шанс всё исправить. Вот только одна проблема: он понятия не имеет, как это сделать.