Катрин Малниш – Кровь Славичей: Голоса утихнут с наказанием (страница 5)

– Однако же… наследие – штука сильная. Но разве ж можно так не уважать традиции? Отправить ко мне даже не своего наместника, а какую

– то… девку в форме солдата. Это уму непостижимо. Как звать тебя?

– Василиса Ильинична Муромцева, – громко проговорила Василиса, выпрямив спину и опустив руки по швам. – Боевой маг второй категории, выпускница первого московского полка при генерале Демидове. В звании

– лейтенант.

Лицо Аленина вытянулось от изумления, и он вновь протянул руку. Василиса не поняла, что от нее хотят, поэтому замялась, но тут ей на ухо дали ответ:

– Рекомендации.

Василиса сразу залезла рукой в карман и, сделав два шага к главе Канцелярии, отдала бумаги. Аленину долго читать не пришлось. Он пробежался взглядом по фамилии, подписи, а также, по трем рекомендациям к полковникам, после чего вернул все Василисе и сказал:

– Верит в тебя твой отец. Что ж, и мне нет смысла не верить. Но учти, – он ткнул в ее грудь пальцем, – Не посмотрю, что женщина. Пороть за дело буду как своих солдат, а награждать, как положено по статусу твоему. Уяснила?

– Так точно, ваша светлость.

– Что ж, – Аленин посмотрел на Кощеева и дал знак следовать за ним во дворец, – предлагаю поговорить внутри. Тем более, вы наверняка голодны. Он развернулся и направился вверх по лестнице, а князь Кощеев,

последовав за ним и пройдя мимо Василисы, тихо ей сказал:

– Жить хочешь – молчи. И следуй за мной.

Убранство возведенного специально для Канцелярии здания оказалось не менее роскошным, чем его представляла себе Василиса по рассказам отца, когда тот возвращался из командировок. Стены темно – зеленого оттенка, испещренные рядами тонки стрельчатых окон, а также бесконечные ряды статуй атлантов, держащих потолки с лепниной и разрисованными от руки таинственными картинка из легенд западников. Василиса слышала, как один скульптор из – за моря прибыл на корабле в Петроград, чтобы лично расписать, как покои Императора, так и дворцы его приближенных. И Василисе это понравилось.

– Нравится? – уточнил вдруг князь Кощеев, пока они шли по коридору.

– Интересно, – уклончиво парировала Василиса.

Кощеев промолчал, после чего, посмотрел в спину Аленину, и Василиса увидела, как его рука дрогнула, словно хотела сама совершить движение, но разум остановил. Пальцы Кощеева сжались в кулаки, а Василиса почувствовала кисло – сладкий аромат. И тут же насторожилась: неужели князь использует свою силу?

Василиса прислушалась к себе, а также, ещё раз принюхалась, чтобы уточнить свои догадки. Аромат стал в несколько раз тише, но исходил по – прежнему от Кощеева. И в ту самую минуту, когда в нос девушке вновь ударило амбре винограда с чем – то сладким, она увидела, как глаза князя полыхнули ядовито – зеленым огнем.

– Не советую вам играть со мной, князь, – заметил Аленин, не обернувшись. – Ваша сила могущественна, но не безгранична. Поэтому…

Аленин щелкнул пальцами, и Василиса увидела, как Кощеев зажмурился, отвернул на пару секунд голову – и зашипел. Муромцева пристально посмотрела на Константина, увидела, как адский огонек в

радужках потух, оставив на всеобщее обозрение обычный зеленый омут двух изумрудов.

В этот же момент коридор с зелеными обоями кончился – и начался более светлый, похожий на домашний, по которому ходит лишь сам хозяин и его верные слуги. Тут было меньше стражи, окна выходили на Литейный и были занавешены легким тюлем из Вологды и портьерами – с запада. Полы покрывал не гранит, сложенный под идеальным углом, а обычный паркет из дубовых досок, стены выкрасили в персиковые оттенки, в то время, как потолки оставили темными, чтобы свисающие с крюков люстры с позолотой и множеством зажженных свечей сияли своей роскошью и заставляли завистников прикусывать языки. Венчали коридор деревянные массивные двери с мордами львов, в пасти у которых висели золотые кольца, а выгнутые передние лапы служили как раз ручками, за которые, можно было потянуть.

Как только Аленин приблизился ко входу в свой кабинет, двое сопровождавших его стражников распахнули дверцы и впустили внутрь не только своего господина, но и его гостей.

Внутри кабинет ничем не отличался от тех, что видела Василиса у генералов в полку: красные обои с золотыми узорами, черными паркетными досками на полу и обставленной скромной по выделке, но дорогой по цене мебелью из красного дуба. Потолок венчали все же те же позолоченные люстры с вырезанными из золота и серебра цветами и лепестками, а рабочий стол Аленина украшали причудливые вещицы из – за моря.

Двое панов из фарфора взирали на гостей с насмешкой, словно, уже все знали: и тайные мысли своего хозяина, и то, что случится с теми, кто переступил порог сего кабинета. По краям стола расположились подсвечники в железной огранке, папки с делами, а также, две разные чернильницы. В одной было перо с красным оттенком на кончике, а в другой – с черным. Но венчал образ главы Канцелярии, конечно, портрет в полный рот за спиной у Аленина. Петр Первый взирал на пришедших и своего покорного слугу с полотна строгим и немигающим взглядом, а за его спиной простиралось бескрайнее пространство Финского залива.

Аленин, войдя в свои покои, первым делом скинул плащ, бросив его на кресло, стоявшее у окна, а после – посмотрел на портрет Императора. И от Василисы не укрылось, как на лице Тимофея Афанасьевича расцвела зловещая ухмылка, словно Петр с полотна отдал ему неуслышанный никем приказ.

Аленин, вскоре, сел за свой стол и, выудив из ящика папку с нужными материалами, положил перед собой. На наместников он глядел с

опаской, всё же девица, приехавшая вместо губернатора, и наследник Кощеевского рода, не внушали сильного доверия, однако, глава явно осознавал: деваться некуда. Они прошли обучение, имели при себе разрешение на ношение оружия, бумаги об окончании Академий, а также, о завершении обязательной службы в полку.

– Итак, кратко, – Аленин открыл папку, – утопленною в Неве нашли дочь местного князя Туранова – владельца здешней мануфактурой по производству бумаги. Человек солидный, в меру даже воспитанный и тихий. Врагов не имел, а его дочь славилась своей красотой и готовилась к свадьбе через три месяца.

– Ну платье белое пригодится априори, – вырвалось у Константина, но Аленин не разделил его ехидства.

– Сия шутка неуместна, князь. Мария Туранова была замечательной девушкой: окончила академию при Пермском полку, считалась лучшей в создании иллюзий и масок для лица. У нее был прекрасный жених,

Владимир Турчинский…

– Был? Он тоже того…

– Князь! – Аленин стукнул рукой по столу, да так, что чернильницы подпрыгнули. – Правду говорят о вас: силы много, а вот ума… Умерьте свою гордыню, иначе, в Канцелярии для вас приготовится одна из свободных камер. А уж палачей, поверьте, я найду.

– Прошу прощение, – он еле склонил головы и убрал руки за спину.

И Василиса, посмотрев на пальцы, увидела, как Кощеев потер драгоценный камень в своем перстне на правой руке. И как он неярко вспыхнул на секунду зеленой искрой, а затем потух.

– Я знаю Владимира, – дополнил Кощеев, – служили вместе. Но только не припомню, чтобы он собирался так быстро жениться. Пропагандировал мне свободный образ жития.

– Видимо, были причины. – пожал плечами Аленин, но потом резко посмотрел на Василису и кивнул в её сторону. – Вот одна из причин стоит рядом с вами. Вроде и девушка, а по погонам – боевой маг в запасе. Такими не разбрасываются сейчас, учитывая резкий отток девиц за границу.

Василиса одновременно и оскорбилась, и обрадовалась. Значит, верны слухи о том, что девушек со способностями к магии и потомков древних родов все – таки стали выпускать за море, на Запад, чтобы они проходили учебу или оставались за границей, дабы наладить свою жизнь, а параллельно – шпионить для Канцелярии за высшими чинами.

И у Василисы появились смешанные чувства: с одной стороны, девушки стали более самостоятельны, несмотря на русские нравы и

порядки, а с другой, остались такими же невольницами и обычным товаром, который, просто легализовали, обернули в красивый пергамент да отправили ко врагам на землю.

– Так вот, – продолжил Аленин, – Туранову нашли позавчера на берегу Невы ровно в полдень, когда строители пришли облицовывать набережную камнем. На ней было парадное платье, в каких, не каждая покажется на балах, дабы, не получить порцию яда в вино от зависти, а на груди сверкало это.

Аленин выудил из – под бумаг в папке тонкое ожерелье с агатовыми вставками, а также, сверкающими на солнце мелкими янтарями. Василиса сразу узнала огранку: такую делали мастера в округах Купели, а Кощеев, сделав шаг к столу и присмотревшись к украшению, вдруг поднял кончиком пальца один край цепочки и указала Аленину на мелкую бирку:

– Это с наших ювелирных заводов. Вот клеймо. Наши кузнецы всегда метят свои творения, а почерк своих ювелиров я узнаю хоть во тьме, имея при себе, лишь тусклую керосинку, – заметил гордо Кощеев.

– Может, вы подскажете, как оно попало в Петроград? Насколько я помню, ваших предприятий тут нет пока что.

– Подскажу. Данное ожерелье мы получили на заказ полгода назад как раз не от Турановых, а от Турчинских. От их младшего сына, Алексея. Он просил выполнить данный заказ к шестому августа, но мы уложились до второго. И отправили украшению гонцами в Петроград. А через пару дней к нам уже пришли его ассигнации.