Катрин Малниш – Доктор Ланской: Тайна озера Корсино (страница 10)

После чего, прижав Лиду к себе, позволил девушке уткнуться себе в грудь и продолжить рыдать.

Он не собирался извиняться. Только молча сидел и обнимал девушку, чувствуя, как вздрагивают ее плечи, как текут по щекам горячи слезы и как Лида, что – то бормоча, вдруг протягивает к нему руки.

Горячие, поцарапанные, в синяках, тонкие, как у концлагерной заключенной, но по – своему дорогие. Феликс никогда бы не подумал, что потеряет контроль в такой момент и выплеснет гнев не на преступника, а на собственную ассистентку, которая была жертвой но не агрессором

— Лида... пожалуйста...

— Что что вы хотите знать? — глотая слезы и наконец – то поднимая взгляд, спросила девушка.

Она крепко впилась своими пальцами пианистки в его ледяную ладонь, словно боясь, что следующая вспышка будет уже более болезненной для нее, после чего посмотрела в глаза Феликсу — и вновь две слезы сами собой упали сначала на скулы, а потом скатились к подбородку.

— Имя, — потребовал Ланской, аккуратно притронувшись ледяными пальцами к щеке девушки.

— Вы знаете и так уже...

— Келлер?

Лидия не ответила. Лишь закивала, уткнувшись лбом в грудь доктора.

И Феликс, прижав ее крепче к себе, посмотрел в пустоту.

«Готовься, тварь Ты подписала себе приговор» — подумал Ланской прежде, чем услышал, как зазвонил его смартфон в комнате...

— Мадам Келлер, потрудитесь объясниться, — Шефнер кивнул на стоявшую рядом с Феликсом Лидию, — почему у мисс Ильинской такие побои? Причем, насколько могу судить, совсем свежие. Им не более двух часов. Доктор, поправьте, если я не прав.

— Не буду, — Феликс приобнял Лидию, которую трясло даже с накинутой на плечи теплой шалью. — Вы правы.

Мадам Келлер, стоя в своем синем платье, уперев руки в бока, а также, смотря с вызовом и на доктора, и на его ассистентку, постоянно переводила взгляд с ненавистного ей дуэта на графа Шефнера. Но в нем поддержки не находила...

— Ваше сиятельство я просто не желала, чтобы ночью чтобы мисс Лидия портила свою фигуру ночными перекусами, а доктор Ланской сажал свой и без того проблемный желудок сухомятками...

— Во – первых, мадам, — Маркус еле сдерживался, чтобы не продемонстрировать свою дьявольскую улыбку, — у доктора нет никаких проблем с желудком. Вы путаете его нервные срывы с болезнями ЖКТ.

— Да и у Лидии все в порядке с фигурой, — включился Феликс, сделав шаг вперед. — Она весит, конечно, меньше положенного, но все поправимо. И, если мне изменяет память, Маркус еще три года назад отдал приказ, что мы можем питаться в любое время суток. И на кухне должен быть паек.

— И держать ради вас продукты, а потом утилизировать?! — возмутилась Келлер, не испугавшись даже Шефнера.

— Мадам, — строго начал было граф, но у Феликса вновь быстро кончилось терпение.

Он выступил вперед, остановился на расстоянии вытянутой руки от кухарки, после чего разжал пальцы — и показал женщине то, отчего у нее округлились от страха глаза.

Она рефлекторно притронулась к мочке уха, после чего посмотрела на спокойного Маркуса Шефнера.

Граф, опершись на столешницу в гостиной, выжидал. Он не собирался ругаться. Это в принципе было не в характере Шефнера, так как Маркуса вырастили в гуманистических реалиях, а потому для главы клана, порой, было тяжеловато с кем – то пособачиться.

Зато Феликсу с его гимназистскими замашками не составляло труда как начать, так и загасить конфликт.

— Узнали, вижу, — коварно протянул Феликс. — А теперь один вопрос: для чего вы отравили Лидию?

— Что?! Да как ты смеешь?! Я никого не травила!

— В кексе, который ей принесли из кондитерской, где вы были в этот день дежурной, находилось моющее вещество. Таким отдраивают тарелки после ужина ваши хозяйки с моек, — Феликс с наслаждением сделал шаг вперед, а вот кухарка отступила. — Покажите свои руки.

— Чего?!

— Руки вытяните, пожалуйста, — приказал Маркус.

И мадам Келлер, словно приняв свой приговор, глубоко вздохнула, засучила рукава платья — и вытянула запястья, но в этот момент Феликс, как бы сильно он ни желал схватить женщину с поличным, обернулся к приглашённой на общий сбор Франческе и приказал:

— Вы, дорогая, тоже.

И девушка, уже радуясь, что кухарку выгонят, вздрогнула всем телом.

Но руки показала точно так же, как и мадам Келлер.

— Ваше сиятельство, обратите внимание, — Феликс указал на одинаковые красные болячки на пальцах девушек, — это следы от моющего. Обе его коснулись без защиты. Скорее всего Франческа с ним контактировала, когда обрызгивала фрукты, а мадам Келлер — когда закачивала в кексы отраву.

— Что?! Что вы себе позволяете?! Доктор! Я подам на вас за клевету!

— Подавайте. Я даже адрес подскажу, — Ланской показал еще одну улику.

Тот самый флакончик, внутри коего была отрава.

— На этой вещице ваши отпечатки, мадам Келлер. Помимо этого, я обнаружил флакончик под диваном, а я помню: когда я прибежал в гостиную на втором этаже, вы стояли как раз в том месте, где и мог упасть флакон.

— И это повод меня обвинить?!

— Да нет, конечно, но это повод сузить круг подозреваемых и посмотреть камеры.

— Какие камеры?! Вы о чем?! В замке их отродясь не было!

— Вообще – то, — вмешался спокойный Маркус, указав невзначай ладонью наверх и чуть вправо, — я уже как год повесил в основные помещения по видеокамере, чтобы следить за дочкой. Знаете, дети они такие непредсказуемые. Как чего вытворят...

— Сережка, которую вы выторговали у Франчески, а также ваш флакончик в купе с видеозаписью, на которой вы вкалываете шприцем что – то из данного флакона в кекс Лидии — не многовато ли доказательств для пары десятков лет в тюрьме?

Несколько секунд царила гробовая тишина, которую вновь нарушил сам доктор. Он приблизился к мадам Келлер и, демонстративно цокнув каблуком туфель, приставив правую ногу к левой, склонился к женщине и глухо произнес:

— Вы знаете, сколько дают за избиение людей?

— Нет... не знаю...

— Узнаете, когда Лида напишет на вас заявление, — доктор посмотрел Келлер в глаза и еле ухмыльнулся. — Больше ты не будешь приносить в замок хаос, зараза. — Феликс развернулся на каблуках и, посмотрев на Маркуса со своей самой елейной гримасой, улыбнулся. — Я думаю, мы закончили?

— Именно. Господин Карлини, — Маркус подозвал стоявшего неподвижно управляющего, указав на Келлер. — Рассчитайте сегодня мадам и отпустите с миром. Транспортом до города обеспечьте, характеристики отдадите через неделю, а также проконтролируйте, чтобы наши круги были осведомлены о ней.

— Слушаюсь, ваше сиятельство.

В следующую секунду гостиную наполнили визг извивающейся в хватке управляющего Келлер, грохот упавшей на колени Франчески, а также облегченный выдох трех поваров и Софи, которую также пригласили быть свидетельницей.

Она улыбалась, Лидия нервно теребила цепочку на шее, а Феликс, поставив улики на столик у камина, лишь тяжело вздохнул. Триумф был громким, но, увы, недолгим, посему — просмаковать его не выдалось возможности.

Но это Феликс так думал...

Франческа, словно послушная горничная, а не кондитер с именем, вдруг кинулась к доктору, вновь упала перед ним на колени и, тронув ледяную руку медика, коснулась губами кольца с топазом.

Ланской замялся, так как оказался в ступоре от такой реакции, но потом, посмотрев на Софи, увидел в глазах девушки слезы. Она также подошла к нему и, склонив голову, прошептала:

— Спасибо... спасибо вам, доктор...

— Спасибо, что не сдали, — вдруг услышал доктор шепот Франчески.

— Так, дамы, хватит мне лобызать руки, — доктор отдернул ладонь. — Лучше идите готовьтесь к приему. Поведите ревизию на складах и выкиньте все, к чему имела доступ мадам Келлер. Уже скоро должен прибыть гость его сиятельства...