Катрин Малниш – Доктор Ланской: Смертельный клинок Троелунья (страница 25)

Он указал на дверь – и Феликс с нескрываемы удивлением пронаблюдал, как тучная дама, лет тридцати, заносит в комнату сначала табурет, а затем ставит на него массивный тазик с водой. При этом ее муж, стоявший ближе к Феликсу, держит в руках поднос с графином воды и какими – то мешочками, от которых веет травами.

Феликс начал стандартный осмотр: горло, нос, глаза, кожа. Послушать девочку через стетоскоп не было возможности, так как кейс остался в машине Киприана, но в целом, даже по горлу, Феликс почти сразу вынес вердикт:

– ОРВИ, обычное явление зимой, – улыбнулся Ланской. – Теплое питье, если есть – мед с молоком. Питание желательно вареное, чтобы не нагружать организм. Если достанете куриный бульон – будет вообще шикарно.

Феликс все это говорил, а сам мысленно просил прощение у всего сообщества врачей. Однако он понимал: в такой глуши никакой аптеки нет, поэтому выписывать рецепты на таблетки бессмысленно. А вот обычными вещами, которыми некогда выхаживали его самого, пренебрегать не стоило.

Да и болезнь была не настолько серьезна, чтобы бежать обратно в усадьбу к Шелоховым, пробираться через забор, охрану, искать машину и красть собственный кейс с инструментами и препаратами.

– И все? – удивилась мать.

– Ну да.

– А как же уколы и все такое? – удивился супруг.

– Во – первых, у меня их нет, – успокоил взволнованных родителей Ланской. – А во – вторых, при простуде и температуре до тридцати восьми можно обойтись и без уколов. Вы главное больше ее поите, не против ее воли, конечно, и окно приоткройте хоть на полчаса. Тут дышать нечем, вот она и глотает собственные бактерии.

– Что глотает? – уточнил с искренним непониманием купец.

Феликс лишь вздохнул и, дав еще раз рекомендации в более упрощенной форме, покинул бы комнату девочки, как вдруг мужчина, выбежав следом, сказал:

– Вы другой, барин, нежели тот пришлый.

– Пришлый? Прошлый? – Феликс уже клевал носом от усталости, поэтому цеплялся за слова, пытаясь собрать их в кучу и выстроить предложение. – Вы о том, кто приезжал пять дней назад?

– Да – да. В маске который.

– Скажите, а как он представился? – Феликс потянул руки вверх, тем самым разминая мышцы.

– Представился Сержем. Сказал, из Столицы приехал. Говорит, мол, природу вашу буду изучать.

– Студент? – устало предположил Феликс.

– Да не, не похож. Наверное, какой профессор ваш тамошний.

– Братец, давай так, – Феликс вернул ему две купюры, – есть листы и перья в доме твоем?

– Разумеется, барин. Подать?

– Нет. Иди, распиши мне: во сколько тот прибыл, как звался, во что был одет. Может, приметы особые запомнил. Внизу листа поставь свою подпись и фамилию. А утром я заберу. Уговор?

– За дочку, барин… хоть с собаками тебе его достану.

– Ну и славно.

Купец ушел – и до утра Феликс ни его, ни супругу, ни детей не слышал. Поэтому, немного успокоившись и растеряв последние силы, Феликс рухнул на достаточно мягкую и чистую постель, укрылся одеялом – и, зарывшись носом в подушку, потерялся в сумраке сновидений…

Глава 11

Глава 6

Но и утром ему не дали выспаться.

Первые петухи во дворе проголосили в районе восьми, дети выбежали, чтобы поиграть в снежки, а родители стали кричать на них, чтобы были тише.

Феликсу досталась комната не со стороны солнца, а потому сквозь окна пробивал тусклый утренний свет, который не бил по глазам, а мягко ложился на кровать, переливаясь как в калейдоскопе из – за заиндевевших окон.

Доктор сначала отвернулся к стенке и укрылся с головой одеялом, желая еще немного подремать, так как чувствовал: сил нет на то, чтобы просто встать и пойти умыться, – но ему и в таком мизере отказала сама жизнь.

Так как голоса во дворе стали громче.

И Феликс, чуть ли не злобой встав с кровати и завернувшись в одеяло, подошел к окну и, выглянув во двор, с невероятной радостью обнаружил стоявшего перед крыльцом Киприана.

Драгоновский стоял ровно, его одежда была выглажена, а на шее имелся белоснежный платок, прикрывавший недавно перенесенную аллергическую реакцию.

Феликс не слышал, что конкретно уточнял Киприан, но увидел, как парень быстро вошел в дом купца, с разрешения хозяина, разумеется, а через пару минут уже стучался в двери комнаты доктора. И Ланской, не без облегчения, открыл и увидел обеспокоенного Драгоновского, влетевшего в комнату, словно смертоносный дым.

– Слава богу! Феликс! – Киприан схватил доктора за плечи и тряхнул. – Что с тобой сделала Шелохова?! Где держала?! Ее охрана молчит, как партизаны, а сама карга вообще не желает говорить без, как она выразилась, «потенциального пострадавшего».

– Пострадавшего? – усмехнулся Феликс, подавив зевок. – Скорее – потерпевшего.

– Они с тобой что – то делали? – строго уточнил Киприан, и его глаза запылали огнем.

– Нет. В подвал кинули, к забродившему варенью, – Феликс сам улыбнулся тому, что сказал, а вот у Киприана еще сильнее помрачнели радужки глаз. – Как Лидия? С ней все хорошо?

– Да. Я приказал приставить к ней охрану, а их медик, закончив со мной, принялся вчера ночью за нее. Сказал, что все будет хорошо. Поехали, – он потянул Феликса к двери, – Шелохова ждет тебя, как доказательство действий ее замечательных мальчиков – охранников.

– Дай хоть пальто взять…

Драгоновский так быстро потащил Феликса к припаркованной рядом с воротами двора машине, что выбежавший следом купец чудом успел остановить Киприана и, поклонившись, всучить Феликсу сложенный лист бумаги, а также собранный супругой завтрак.

– Совсем ведь не завтракали, барин, – заботливо отметил купец. – А тут списочек того, что вы вчера истребовали.

– Благодарю, – Феликс положил все в машину, после чего попросил у Киприана ручку, оторвал от чистой половины листы ровный кусок и написал данные Канцелярии и свое имя с фамилией. – Вот, возьмите. Если что, пишите сюда. Мне передадут вашу просьбу.

– Так вы… вы…

– Что? – удивился Феликс, увидев, как побелел купец.

– Так вы… от его превосходительства… Графа Шефнера?!

– Я служу у него, да, а что тут такого?

– А мы вас… в такой номер… да еще и…

Купец готов был провалиться сквозь землю, стянув с головы свой картуз и прижав его нервно к груди.

Киприана это скорее забавляло, так как он привык к такому поведению крестьян, далеких от Столицы, а вот Феликсу данная ситуация не понравилась. Он спокойно подошел к мужчине и, опустив его руку с картузом, посмотрел купцу в глаза.

– Все в порядке, не переживайте. Я – простой человек, как и вы…

– Убийца! – вдруг рявкнул купец, выбросив бумажку. – Ланской! Пособник Кукловодов!

И тут у Феликса что – то оборвалось внутри.

Сердце пропустило удар, после чего он увидел, как мимо него бесшумно прошел Киприан. Драгоновский приблизился к купцу и, сунув тому в ладонь два золотых кругляша, строго прошептал:

– Коли хочешь жить спокойно – рот закрой.

– Ваше сиятельство…

– Ты приказа не слышишь? – Киприан положил еще один золотой в руку купца. – Никакого доктора тут не было. А у тебя остановился просто барин, отбившийся от основной группы.

– Слушаюсь. – купец поместил картуз на голову, и с ужасом взглянул на понурившего голову Феликса. – Так вот вы какой, барин…

– Пшел отсюда, – вдруг зло гаркнул Киприан, положив руку на кобуру с револьвером.

И купца как ветром сдуло в дом.

– А ты, – Киприан взял под локоть Феликса, – иди садись в машину. Благодетель нашелся, – Драгоновский поднял из снега выброшенный клочок бумаги, который Феликс отдал купцу, – раздает он свой номер всем подряд.

Феликс не ответил.

Молча сел на пассажирское, дождался, пока Киприан заведет машину – и стал наблюдать, как проносятся мимо низкие старые домики городка, а затем – как мимо мелькают заснеженные стройные березы, чьи ветви покрылись тонкой коркой инея.

По дороге к усадьбе Шелоховых доктор все рассказал Киприану, отчего у Драгоновского к концу маршрута уже не было приличных слов для диалога с Аглаей Тимофеевной, однако его выдержка и дипломатическая дрессура не дали эмоциям взять вверх.

Конец ознакомительного фрагмента.