Катрин Лучезарная – Голод к луне (страница 5)

– Он жив?

– В каком-то смысле. Ты не убил голод. Ты его… законсервировал. Запутал в самом себе. Ты сделал из него узла на своей нити. Теперь он будет тянуться за тобой, как гиря на ноге. И питаться твоими силами. Медленно. – Она пожала плечами. – Но это лучше, чем быть съеденным сразу.

Лёнька посмотрел на свою нить. Она действительно казалась тяжелее, на ней появился едва заметный тусклый, зеленоватый участок – там, где она коснулась сущности Стража.

– Что мне делать?

– Идти дальше. Или сесть здесь, как я. И ждать, пока твой собственный Сторож, которого ты носишь в себе, переварит тебя изнутри, а тот, снаружи, – добьёт. – В её голосе не было ни жалости, ни насмешки. Только констатация.

– Вы тоже… Лунопряд?

Женщина коротко, сухо рассмеялась.

– Была. Очень давно. Я плела дорогу к звёздам. Мечтала дойти до самой дальней. Но… – она махнула рукой в сторону бездны. – Дорога имеет свойство рваться. Особенно когда тянешь её с силой отчаяния. Моя порвалась. А конца, чтобы завязать узел, не осталось. Так я и осталась здесь. Сидеть. Смотреть. Иногда – давать советы самоубийцам вроде тебя.

Она пристально посмотрела на его прялку.

– У тебя хороший инструмент. Старый. С душой. Он помнит руки твоей бабки. И её бабки. В нём ещё есть сила родовой памяти. Ты использовал её, но не всю. Ты борешься с голодом, как с врагом. Это ошибка.

– А как с ним ещё бороться? Он хочет меня съесть!

– Он – ты, – отрезала женщина. – Твой голод – твой двигатель. Ты пытаешься отрубить ноги, чтобы не идти. Ты должен его… направлять. Кормить не собой, а дорогой. Вкусом пространства, которое преодолеваешь. Каждый шаг, каждая пойманная тень, каждый преодолённый Страж – это крошка с того пира, к которому ты рвёшься. Учись есть по дороге. Иначе не дойдёшь. Ты уже почти истончился в первую же серьёзную стычку.

Её слова падали, как тяжёлые капли, в его сознание. В них была горькая правда.

– А Луна?..

– Луна, – женщина снова повернулась к светящемуся диску, и в её глазах отразилось безумное, невыразимое обожание, смешанное с такой же безумной ненавистью. – Она не цель. Она – аппетит. Чем ближе к ней, тем голод становится острее, разумнее. Он начинает говорить с тобой. Предлагать сделки. Он покажет тебе такие вещи… – она замолчала, содрогнувшись. – Мой совет: не слушай. Просто иди. Прядь. И помни вкус того, что оставил позади. Это единственное, что не даст тебе окончательно стать тенью.

Она протянула руку и провела пальцами по краю своего плаща. Один из серебристых лоскутов отделился, превратился в тонкую, блестящую полоску, похожую на рыбью чешую.

– Возьми. Это – память о моём первом глотке лунного света. О том, каким был вкус до того, как всё стало горьким. Положи на язык, когда почувствуешь, что забываешь, зачем идешь.

Лёнька взял чешуйку. Она была холодной и невесомой.

– Почему вы помогаете мне?

– Потому что я вижу, как твоя нить тянется дальше моей. Мне интересно, дойдёшь ли ты туда, куда я не смогла. Это… как продолжение пути чужими ногами. Эгоистично, да. – Она снова усмехнулась. – А ещё потому, что твой Сторож, которого ты сковал, теперь часть Дороги. Он будет притягивать других. Охота станет интенсивнее. Будет интересно наблюдать.

Лёнька почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он не стал благодарить. Просто кивнул.

– Куда ведёт нить теперь?

Женщина посмотрела вдаль, туда, где гигантская Луна нависала над самым краем помоста.

– Туда, где Дорога становится вертикальной. Где нельзя идти, а можно только падать вверх или ползти по стене. Тебе предстоит встретиться с Пряхой. Но не с той, что ткет полотно. С той, что распускает готовое. Она… проверяет прочность нити. И намерений. Многих она оставляет без ничего. Даже без голода. Пустыми.

Она замолчала, будто вспоминая что-то очень личное и очень болезненное.

– Теперь иди. Мне нужно смотреть на Луну. Иногда она… шепчет. И сегодня ночью у неё многообещающий шёпот.

Лёнька сжал в руке чешуйку, поклонился (сам не зная почему) и пошёл дальше, вдоль края бездны. Его нить вилась перед ним, и теперь он видел: впереди чёрный, идеально ровный помост действительно… заканчивался. Но не обрывом. Он изгибался вверх, образуя колоссальную, абсолютно гладкую стену, уходящую в звёздное небо. И по этой стене, едва заметной серебряной змейкой, тянулась вверх его нить.

Подойдя к месту, где горизонталь встречалась с вертикалью, он положил ладонь на поверхность. Она была не просто гладкой. Она была скользкой, отталкивающей, словно покрытой невидимым маслом. Подняться здесь без опоры было невозможно.

Он посмотрел на прялку. Инструмент для прядения, для создания.

А если… спрясть не нить, а крюк? Якорь?

Он присел на корточки, сосредоточившись. Он думал не о голоде, а о дороге. О вкусе апельсина. О шелесте бабкиных страниц в молитвеннике. О холодке утренней росы на траве у сарая. О твёрдости земли под ногами. Он вспоминал всё, что было реальным, что было его. И из этого воспоминания, через боль и пустоту, он начал крутить веретено.

Нить, выходящая из него, была уже не чисто серебристой. В ней были прожилки зелёного (от Стража), тёмно-синего (от тоски женщины у края) и тёплого, солнечно-оранжевого. Она была крепче. Толще. Он скручивал её в плотный жгут, формируя на конце петлю, которую затем сплетал в нечто похожее на якорь с тремя загнутыми остриями.

Работа отнимала последние силы. Он дрожал от напряжения. Но когда он закончил, перед ним лежало орудие подъёма – грубое, несовершенное, но сделанное. Из него самого.

Лёнька размахнулся и швырнул якорь вверх, вдоль стены. Светящийся крюк описал дугу и с глухим, resonнившим на всю пустоту звоном впился в саму поверхность. Она не треснула, а будто приняла его, сомкнулась вокруг.

Нить натянулась. Дорога звала.

Он бросил последний взгляд назад. Женщина у края сидела неподвижно, её силуэт почти растворился в темноте и сиянии Луны. А рядом с кристаллизованным Стражем он увидел новое движение. Из трещин на чёрном полу рядом с ним выползали другие тени – поменьше, юркие, похожие на многоножек из сгустков тьмы. Они облепляли кристаллическую ногу Стража, начиная методично её обгладывать. Охота уже началась.

Лёнька повернулся к стене, с силой дёрнул за нить – она держала. Затем, вложив прялку за пояс, он ухватился за жгут обеими руками и, оттолкнувшись ногами, начал мучительный, бесконечно медленный подъём.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.