Катрин Корр – Богатые бедные девушки (страница 2)
Смотрю на Полину, она понимает, что держусь я из последних сил, чтобы не засмеяться во весь голос.
– Как-как вы сказали? – веселюсь, хмурясь только для того, чтобы сдержать волну смеха.
– Ты что, уже своего Алоиса нашла, что ли? – закатывает глаза бабуля. – Только что ведь тебе сказала: КлаУДИЯ! Губы почти трубочкой и говори: КлаУДИЯ.
– Кла-а-аудия, – повторяю, глядя на её губы.
– КлаУДИЯ!
– Кла-а-аудия!
– Что за «кла-а-а»? Кла-кла! КлаУДИЯ!
– Мама, ну, хватит! – не выдерживает Полина. – Мы не в отпуск приехали, а насовсем!
– Что?! – вытаращивает КлаУДИЯ свои зеленые глаза. – Как это – вы сюда насовсем приехали? О чем речь? Я не понимаю!
– О том, что мы с Саванной переезжаем сюда. Это ведь тоже наш дом, так что мы имеем полное право жить здесь. Знаешь, я передумала. Не хочу кофе. Я тоже выпью просто воды.
Клаудия замирает на месте, её глаза в непонимании и шоке бегают туда-сюда. Ещё бы! Она с самого рождения живет в этом доме, заботится о нем и хранит память о своей семье. И вдруг с бухты-барахты на нее сваливается дочь, сбежавшая отсюда в восемнадцать лет. А ещё я – внучка её давно умершей сестры. Последний раз я была здесь в неосознанном возрасте.
Чихнув, Клаудия смахивает пальцами вьющуюся прядь с лица. Следом ещё один чих. И ещё.
– Вы заболели? – спрашиваю.
– Нет, Саванна, – отвечает Полина, вручив мне стакан воды, – моя мама чихает ровно три раза, когда что-то выводит её из себя. Она ведь не может позволить себе выплеснуть эмоции так, как это делают обычные люди. Проявление злости – признак слабохарактерности. Лучше деликатно чихнуть несколько раз и позволить правому веку нервно подергаться, чем дать волю своим чувствам.
– …Ясно, – удивленно смотрю на её мать, чье правое веко действительно дергается. – Буду знать.
Втянув носом воздух, Клаудия натягивает фальшивую улыбку и смотрит на нас с Полиной засиявшими вмиг глазами.
– Ну-ка, живо объясните мне, что здесь происходит? Хотя, подождите, – пятится она назад, опустив левую ладонь на свой лоб, – мне срочно нужно принять чудодейственное лекарство. Кто-нибудь желает?
Вопросительно смотрю на Полину, а она только закатывает глаза, ведь знает свою мать от и до.
– Домашнее и вкусное вино, – без привычной театральности в голосе объясняет Клаудия и как-то уж очень печально вынимает из шкафа три хрустальных бокала. – Ароматное и сладкое.
– М-м! – хлопаю в ладоши и с энтузиазмом гляжу на бабулю. – Домашнее вино! Как интересно! А оно, случаем, не обладает слабительным эффектом?
Глянув на меня устало, но при этом укоризненно, Клаудия поджимает губы и достает из винного шкафа пластиковую бутылку с красным, почти черным вином, переливает его в прозрачный графин из толстого стекла и громко ставит передо мной.
– Не беспокойся, деточка. До туалета добежать успеешь.
2
– То есть как это – у тебя ничего нет? Я не понимаю! Разве ты не преуспевающая бизнес-леди, которая меняет машины раз в год, живет в хоромах и путешествует со своим любимым мужем по всему свету?
– Мы развелись, мама, – сквозь зубы отвечает моя тетя. – Три года назад.
– Ну, я тебе сразу говорила, что он фуфло на палочке, но ты вздумала убежать с ним да ещё и двадцать с лишним лет терпеть его занудство! Ну, а я-то здесь при чем? Ты свою дорогу давно выбрала. Самостоятельной стала, обеспеченной.
– Да и продолжаю такой оставаться.
– Что-то незаметно, раз ты здесь. Догадываюсь, что эта гнида ничего тебе не оставила после развода, так?
– Он оставил мне убыточный бизнес и кучу долгов. Довольна? А теперь прояви хоть каплю понимания и сочувствия, улыбнись от счастья, ведь теперь ты точно забудешь о скуке, потому что с сегодняшнего дня в нашем доме будет жить радость и вера в лучшее!
– Нет, – вздыхает Клаудия, глянув на графин с вином, – мое лекарство здесь бессильно. Нужно вызывать скорую.
В разговор между матерью и дочерью я не влезаю. Сижу на том же месте, потягиваю домашнее вино, которое, к слову, действительно нечто шедевральное. В меру сладкое, насыщенное, с ярким ароматом мясистого винограда.
– А ты чего? – вдруг обращается ко мне Клаудия. – Глазами туда-сюда водишь? Ладно она развелась и только спустя три года подумала сообщить об этом матери, а ты-то тут чего забыла?
– За компанию, – отвечаю с улыбкой. – Не могла же я оставить тетю одну.
– Вы обе меня вконец запутали! Ты, – обращается к Полине, – объясни мне, что значит – у тебя ничего нет?
– А то и значит, мама, – разводит она руки в стороны, – у меня ничего нет. Вадим встретил другую женщину и подал на развод со мной. Всё, что мне полагалось получить по разводу, ушло на оплату долгов.
– А его доли что, не хватило?
Полине сорок шесть. Выглядит она намного моложе своих лет благодаря правильному уходу и регулярному посещению косметолога. Для меня она всегда будет тетей, уверенной в себе, умной и решительной. Которая всегда знает, как ей поступить, чтобы минимизировать риски. И сейчас она выглядит растерянной. Под ошарашенным, но всё же строгим взглядом матери, Полина больше похожа на маленькую провинившуюся девочку, чем на успешную женщину, которой она была три года назад и до прошлой недели всё ещё старалась сохранить в себе этот образ.
– Он переехал со своей новой пассией в Турцию, – отвечает она и запивает горечь вином.
– Сбежал со своей прошмандовкой, оставив тебя отдуваться за его грязные делишки?
– Никаких грязных делишек не было, мама. Мы взяли крупный кредит в банке на расширение бизнеса, но когда Вадим решил со мной развестись, я забросила работу. У меня была депрессия. На короткое время, – забегали её глаза. – Но этого хватило, чтобы начать нести убытки.
– А официально владелец этого бизнеса ты, так что с тебя и спрос, да? – Полина молчит и с похожим на материнское высокомерие уводит взгляд в сторону. – Прекрасно. Гнида сейчас свои яйца в Средиземном море бултыхает, а ты вынуждена продавать свое имущество! Браво, доченька! Браво!
– Я уже всё продала, – говорит Полина тут же. – Я же сказала, у меня ничего больше нет. Жилья нет, машин нет, земельных участков тоже. Вся моя половина ушла на погашение кредита, и спасибо на том, что удалось его закрыть и не жить с этим проклятым хвостом.
– Как же ты могла так вляпаться, – осуждающе качает головой Клаудия. – Как же так. Как же так.
– Не начинай!
– Но ты отправляла мне деньги! В течение трех последних лет регулярно, Поля! Я кухню в доме обновила и ванную комнату!
– Молодец. Как раз к нашему приезду.
– Зачем ты делала это, если у тебя сложилась настолько катастрофическая ситуация?!
– А что мне оставалось, мама? Я регулярно отправляла тебе деньги, иначе ты бы что-то заподозрила, а я не собиралась сообщать тебе о переменах в моей личной жизни. Я не думала, что этот кобель окажется настолько конченым человеком, чтобы стереть из памяти двадцать лет жизни со мной и поступить так бесчеловечно!
– Зато я думала, когда запрещала тебе связываться с этой обезьяной из городского зоопарка!
– Мама!
– Мама! Мама! Что – мама? – восклицает Клаудия на грани изысканного нервного срыва и обморока. – Впрочем, что уж говорить теперь, если все дела давно сделаны! И что ты теперь собираешься делать?
– Жить здесь и развиваться.
– Прости, я что-то не расслышала, – нервно усмехается Клаудия.
– Я говорю, мама, что теперь буду жить здесь. Приведу мысли в порядок, а потом и придумаю, что можно такое интересное устроить, чтобы хорошо зарабатывать. Вообще-то, у меня уже есть кое-какая идея, но нужно всё хорошенько обдумать, а для этого необходимо расслабиться. Свыкнуться с новым положением вещей окончательно, – тараторит моя тетя и потягивает винцо. – В конце концов, ничего уже не изменишь, и нужно искать новые пути развития. И мы начнем его здесь – в этом прекрасном доме. Обдумаем, обговорим и, наконец, дадим жизнь бесценным участкам на самом берегу моря, которые оставил нам мой отец. Сотворим что-то уникальное и прекрасное! Я чувствую это вдохновение! Мы сможем перевернуть целый мир, я уверена!
– …Кхм. Ты о чем это говоришь? – хлопает глазами Клаудия. – Вина перепила?
– Нет, мама! Я не сдамся так просто! Я намерена жить дальше и ещё лучше, чем прежде! – воодушевленно заявляет Полина. – Папа оставил нам бесценное во все времена сокровище – большую территорию на самом берегу моря. Мы используем её с умом. Она принесет нам хорошие деньги. Знаешь, получив справку о закрытии кредита, я вдруг осознала, что нет ничего прочнее и сильнее семьи. Только семья способна создать и развивать бизнес. Только семье можно доверять! А все эти мужья, друзья, партнеры – тьфу! Гадкие тараканы! Что, мама? Не сомневайся во мне. Нисколечко не сомневайся, потому что я сделаю всё, чтобы достичь новых высот. Только уже наших. Которые будут принадлежать только нашей семье.
– Час назад ты сказала, что от нашей семьи остались лишь ошметки, – напоминает ей Клаудия, а её глаза скачут из стороны в сторону перепуганными зайцами. Хм, подозрительно. – Впрочем, знаете, вы, наверное, устали с дороги! Да и ты, Поля, набралась так набралась! Голодная была, что ли? – подходит она к дочери и берет её под руку. – Давай, поднимайся, я тебе постелю. Чего мясорубку раззявила? – говорит мне бабуля. – Ну же, помоги!
А Полина-то действительно опьянела от домашнего вина. С трудом на ногах стоит! Подхватываю её за другую руку, и мы с бабулей ведем мою опьяневшую тетушку наверх.