Катрин Гертье – Моя сверхурочная проблема (страница 2)
В целом, ничего такая… симпатичная штучка: с большими губами, овальным личиком и огромными голубыми глазами под густыми длинными ресницами. Взгляд, правда, портил всю картину: наглый и оценивающий. Недовольный.
Она что, ждет от меня каких-то объяснений? Серьезно?! Зря…
Перестав, наконец, сверлить во мне дыру, начальница криво усмехнулась, кажется, понимая, что я не чувствую вины за опоздание. Ну случилось и случилось… С кем не бывает? Этот поучительный разговор будет бестолковым.
Тем не менее Звягинцева, повернувшись чуть боком и постучав аккуратными ногтями по столу, лениво начала:
– И по какой причине вы не появлялись на рабочем месте утром?
Пф-ф! Я даже не успел сесть за свое «рабочее место», как меня тут же вызвали на ковер.
Ничего не ответив, я медленно и внимательно пробежался глазами по сидящей передо мной многоуважаемой Юлии Сергеевне. Черный пиджак, под ним шелковая бежевая блузка. Все это вместе создавало ей образ фарфоровой куколки. Теперь стало понятно, почему Володя растянул такую широкую ухмылку, услышав, что отец отправляет меня в отдел к этой Звягинцевой. Она слишком молодая и слишком красивая для руководящей должности. Была бы она на десяток лет постарше, я бы, может, и поверил… А так – мстительно гадал, с кем же могла переспать Юлия Сергеевна, чтобы получить свою должность.
– Владислав Леонидович? – произнесла начальница раздраженно от того, что я задумчиво и лениво рассматривал ее, а мой взгляд медленно полз от лица по шее к наполовину прикрытым пиджаком ключицам, а затем ниже, в вырезу рубашки.
Моргнув, одернутый голосом девушки, я вернулся к лицу Звягинцевой. Она вдруг развернулась так, что теперь солнечные лучи нимбом подсвечивали голову этой гребанной богини.
– Юлия Сергевна… – Я снял очки и обжег начальницу колючим взглядом. – Думаю, даже
Я совершенно не собирался оправдываться перед этой пигалицей.
Звягинцева замерла, перестав крутить между пальцами шариковую ручку. Иронично вскинула брови, явно мысленно обзывая меня последними словами.
– Один вопрос, Владислав Леонидович. Ваш… – сделала она аналогичную паузу, – отец в курсе, что эта работа для вас «всего лишь формальность»? Еще пару дней назад мы с ним разговаривали, и он попросил меня проследить, чтобы работу вы выполняли, как подобает.
Отец действительно разговаривал с ней? Что он ей сказал? Что я неуправляем? Что у меня будут проблемы с коллективом?
Я раздраженно сжал челюсти, а она победно усмехнулась от того, что нашла мою болевую точку. Скривившись, я вздернул подбородок, впиваясь в Звягинцеву взглядом. Недобрым. Губы непроизвольно растянулись в ухмылке. Захотелось приструнить девицу.
– Как подобает? – протянул издевательски. Захотелось задеть стерву. – Юлия Сергевна, у вас есть любовник? Он что, плохо справляется со своими обязанностями?
«Нет, ну правда, че она мне этими нравоучениями мозг делает?! Жизнью неудовлетворена и другим ее испортить хочет?! Стерва!»
Звягинцеву аж перекосило. Она поняла, на что я намекаю, со злостью припечатала ручку к столу и глубоко вздохнула, сдерживая порыв ярости.
Забавно… Я с азартом и удовольствием наблюдал за этой реакцией, даже на пару мгновений забыл о головной боли. Молниями из глаз, что метала начальница, румянцем до ушей, и тем, как она быстро погасила этот приступ гнева. Снова взгляд стал ледяным, снова она самая сильная и взрослая. Только костяшки на правой руке побелели.
– Я смотрю, адекватность мышления у вас осталась на уровне школьника, – попробовала она вернуть тон воспитателя.
Я скрипнул зубами неприязненно.
– А вам сколько лет? Моя ровесница? Че вы так краснеете от банальной пошлости? Будто нецелованная школьница, а не руководитель отдела.
В глазах Звягинцевой снова вспыхнул гневный огонек, но, проигнорировав мои слова, она продолжила:
– Я думаю, что в этом ваша проблема. Через полгода или год вы займете…
«Нижних позиций?» – зацепился я за неудачный выбор слов. Она бы еще пригрозила меня отшлепать! Я бы с радостью пофантазировал о том, как сам шлепаю эту несносную девицу, но голова слишком болела.
– Юлия Сергевна, – поморщился я устало, – давайте договоримся. Я сейчас поворачиваюсь и ухожу, и больше тут не появляюсь. Вы говорите отцу… не знаю… что я работаю дистанционно, и мы забываем об этом разговоре.
Звягинцева очень странно отреагировала на мои слова: прищурилась и скривилась. А потом выдала:
– Назаров Владислав Леонидович, давайте договоримся: вы ходите на работу как все, без привилегий, не как папенькин избалованный сынок. А я, так уж и быть, забываю о вашей наглости и ужасной дисциплине.
«Папенькин избалованный сынок», – пожалуй, это то самое, что задело меня сильнее всего. И теперь я уже не злился… Я был в ярости! Очень хотелось ответить… Нет, просто размазать Звягинцеву по натертому до блеска полу.
Я поднялся со стула, опираясь на край стола, и навис над начальницей. Она лишь лениво откинулась на спинку кресла.
– Вы что, действительно не понимаете? – спросил я с затаенной злобой. – Я ведь правда займу тут пост. Вам лучше не портить со мной отношения. Иначе уже я стану вашим начальником, а вам придется сменить должность на секретарскую. Будете носить мне кофе, а в обеденный перерыв под столом делать…
Звягинцева напряглась, как пружина. А потом молниеносным движением схватила со стола стакана с водой и выплеснула мне ее в лицо. В кабинете повисла тишина. Капли с моих волос и одежды падали прямо на кипу деловых бумаг. Звягинцева нервно вздохнула, будто сама от себя подобного не ожидала. Я выпрямился и уголком губ зло улыбнулся – вот что в понятии этой женщины значит «остынь и попридержи язык».
– Вот как? Это значит не прислушаетесь? – спросил я ледяным тоном.
Звягинцева, подавшись вперед, пытаясь стряхнуть воду с пострадавших бумаг, подняла на меня взгляд.
– Прислушаться? К вам? – с насмешкой спросила, не воспринимая меня и мои предупреждения всерьез.
– Что ж… Я понял. Нет так нет.
Значит, война. Я развернулся и молча вышел из кабинета.
Глава 3
Когда этот засранец вышел из моего кабинета, вместе с ним вышли и остатки моих сил. Я рухнула в кресло – ноги подкосились, руки дрожали, и едва не дергался глаз.
– За что мне все это? – со стоном протянула я, опускаясь на столешницу лбом. – Почему всем нормальным людям фирма дала премию и просто поблагодарила за хорошую работу, а мне добавили… этого мерзавца?
«Лучший сотрудник года», – подняв голову со столешницы, прочитала я надпись на ножке маленького кубка – символа успеха и победы, что красовался теперь на моем столе. Все, что последовало после того, как мне его вручил лично гендиректор, казалось подлостью. Самым настоящим насмехательством на до мной!
«Если сможешь его перевоспитать, Юль, то место директора филиала в Питере твое, – сказал мне тогда Леонид Эдуардович. – Другие сдадутся, пойдут у него на поводу, чтобы угодить мне. Я человека из него хочу сделать. Хорошего руководителя. Мне не нравится видеть его тем, кто он сейчас».
Кем босс считал сына, он не сказал, но я уже тогда понимала, с чем мне придется столкнуться.
«А если у меня не получится?» – спросила я, понимая, что шансы пятьдесят на пятьдесят. Ведь если человек сам не захочет в себе что-то поменять, то напирать на него бесполезно. Он только больше станет делать наперекор.
«Получится, – уверенно возразил директор. – В тебе есть стержень, упорство. И ты не такое повидала. Я уверен в тебе».
Я тяжело вздохнула. Взгляд начальника напомнил, через какие трудности мне пришлось пройти. Я рано стала сиротой, упорно училась, чтобы выбиться в люди, усердно трудилась, чтобы получить должность. И это лишь вершина айсберга, которую знал обо мне босс и уважал за это. А сколького он не знал, о чем даже не подозревал…
Вот именно! Я и не через такое проходила!
Тут же в памяти всплыли и другие слова, но уже младшего Назарова:
«Вам лучше не портить со мной отношения. Иначе уже я стану вашим начальником, а вам придется сменить должность на секретарскую. Будете носить мне кофе, а в обеденный перерыв под столом делать…»
Сжав с силой кулак, так, что побелели костяшки, и сделав глубокий вдох-выдох, я вновь откинулась на спинку кресла. Меня триггернуло от этих слов. И я не сдержалась – открылась, дала слабину. Но он довел меня до предела!
Ладно… Я это исправлю. Подумаешь, какой-то капризный зажравшийся паренек пытается мне угрожать. Мне и покрепче индивиды встречались. Вот тогда было страшно! Но я справилась. Научилась защищаться, стала сильной…
Я научилась выживать!
А потому проблемы появятся у него, а не у меня, если попытается перейти мне дорогу, будет угрожать и перечить.
– Оля, – твердо и уже совершенно спокойно произнесла я, позвонив подруге, – для нашего нового сотрудника уже составлен список дел? Пароли к личному кабинету и рабочим материалам готовы?
– Да, конечно, – сообщила мне буднично помощница. – Только знаешь что? – Дёмина понизила голос почти до шепота, будто хотела поделиться тайной. – Назаров-младший, как только вышел из твоего кабинета, куда-то смылся. Взъерошенный весь такой, злющий!