Катинка Энгель – Удержи меня. Здесь (страница 37)
– Я им передам.
– Спасибо, Жас.
Мы еще какое-то время болтаем. Мне приятно слышать ее голос. Сестра рассказывает, что собирается изменить в их с Эбони комнате. О школе, о лучшей подруге, которая влюбилась в полного придурка, как считает Жасмин. Я слушаю. Она ставит мне пару песен, которые я нахожу кошмарными, и она точно это знает. На заднем фоне появляется голос Эбони, но Жасмин говорит оставить ее в покое. Так и вижу Эбони, которая уходит разочарованной, потому что старшая сестра с ней не играет. И пусть меня расстраивает эта мысль, все-таки рад, что Жасмин продолжает разговаривать со мной.
– Знаешь, что? По-моему, Зельда сегодня была великолепна, – заявляет Жасмин после возмущенной тирады о несправедливости того, что по выходным ей надо быть дома в десять вечера. – Как она возилась с малышами. И потом общалась с ма и па. Она сильная. Тому, кто впервые оказывается в нашей семье, определенно приходится нелегко.
Я невольно улыбаюсь. Она права. Зельда была великолепна. Я почти жалею, что предложил взять эту идиотскую паузу. Но не сомневаюсь, что это правильное решение. Но при воспоминании о Зельде с близняшками у меня сжимается горло.
– Мне пора, Жас, – говорю, так как не хочу, чтобы она что-то заметила.
– Конечно, Малик. Звони, когда захочешь поговорить. Если ты не будешь к нам приходить, это не значит, что мы не сможем видеться, да?
– Мы можем видеться в любое время! – уверяю ее.
– Люблю тебя.
– Я тебя тоже.
Она кладет трубку, а я отправляюсь к себе.
Дома, эмоционально опустошенный, падаю на кровать. Что за день! Родители против моих отношений с девушкой, которая делает меня счастливее всех на свете. А девушка, которая делает меня счастливее всех на свете, утаивала от меня значительную часть своей жизни. Не в первый раз у меня возникает чувство, будто весь мир сговорился против меня. Но сейчас я пытаюсь относиться к ситуации хладнокровно. Ничего не потеряно. Уверен, что могу доверять Зельде. Между нами все по-настоящему. И это потрясающе. Но наши отношения должны быть частью нашей жизни. Мы со всем разберемся, если докажем друг другу, как сильно этого хотим. А бог свидетель, я хочу, хочу каждой клеточкой тела.
Через некоторое время слышу, что Рис вернулся домой.
– Привет, – кричит он и начинает шуметь на кухне. – Малик? Ты тут?
Хотя я вымотан, заставляю себя подняться. Дружба с Рисом – это стабильность. Помню, каким беспомощным себя чувствовал, когда он закрывался от меня и пытался не впускать в свою жизнь. Не хочу поступать с ним так же.
– Привет, – отзываюсь и присоединяюсь к нему на кухне.
– Я принес из кафе сэндвичи. Будешь? – предлагает друг.
– Не хочу есть, – говорю я.
– Да, точно, вы же сегодня обедали у твоих родителей. Как все прошло?
– Не очень, – отвечаю я. – Родители беспокоятся из-за наших отношений.
– А почему? – спрашивает он с полным ртом.
– Говорят, что мы из разных миров.
– Мы с Тамсин тоже. И у нас никогда не возникало с этим проблем. – Рис пожимает плечами.
– Я тоже так думал. Но, очевидно, недооценивал, насколько отличаются наши миры.
– Что ты имеешь в виду?
– Родители Зельды обо мне не знают. – Я сглатываю. Это больнее, чем мне хочется признавать. – Она ничего не рассказала им о нас. Я предложил взять паузу в отношениях, пока она не поймет, чего хочет.
– Жесть, старик, – произносит Рис. – Значит, вы пока не будете видеться?
– Месяц, – откликаюсь я.
Рис кивает:
– Наверняка это будет нелегко.
– Да. Но так будет правильно.
27
Зельда
Я замечаю Тамсин и Сэма за одним из дальних столиков, когда захожу в «Вертиго» – студенческий паб в оживленном районе Перли. Улица заполнена барами и винтажными магазинами, неоновые вывески которых освещают тротуар яркими цветами. Бар представляет уютную смесь дешевого и традиционного. Стены увешаны металлическими табличками, лакированные деревянные столы блестят в тусклом свете, а из колонок звучит рок-музыка.
Тамсин видит меня и машет рукой. Но я делаю небольшой крюк через бар и заказываю себе пиво. Самое лучшее в «Вертиго» – это то, что здесь почти никогда не просят показать удостоверение личности. И надеюсь, легкое опьянение поможет заставить замолчать громкие мысли в голове.
– Прости, что порчу вам вечер. – Я рассчитывала, что смогу поговорить с Тамсин наедине, но она была с Сэмом, когда я позвонила.
– Без проблем, – говорит подруга. – По телефону казалось, что тебе срочно нужна компания.
Сделав глоток из бутылки, чувствую на себе взгляд Тамсин, но не свожу глаз с этикетки, словно на ней написано что-то необычайно увлекательное.
– Итак, – произносит она. – Не хочешь поговорить об этом?
Я неуверенно смотрю на Сэма.
– Эм…
– Прошу прощения, я отойду ненадолго? – говорит он, понимающе улыбнувшись, и собирается встать. Но я останавливаю его.
– Нет, пожалуйста. Все в порядке. Иногда немножко странно, что ты лучший друг Тамсин и одновременно наш преподаватель.
Сэм улыбается:
– Может, будет лучше, если в будущем вы перестанете ходить на мои занятия? Тогда мы сможем нормально дружить.
– И кто тогда будет участвовать в дискуссии? – спрашивает Тамсин и смеется.
– О’кей, в таком случае, вероятно, лучше ходите. Но я все равно ненадолго вас оставлю. – Он поднимается и идет в сторону туалетов.
– Рада, что вы решили опять общаться, – говорю я. – Все в порядке?
– Очень надеюсь. С каждой нашей встречей становится все легче. Думаю, для него тоже. А теперь выкладывай! Что у тебя стряслось?
Я рассказываю, как прошел мой день. Об обеде у родителей Малика и их опасениях. О нашем разговоре и моем признании.
– И теперь у нас перерыв в отношениях, чтобы я разобралась, чего хочу. Как будто я не знаю! – выпаливаю наконец. Провожу указательными пальцами под глазами, чтобы не дать пролиться слезам, которые обжигают глаза.
– О боже. – Тамсин сжимает мою ладонь. И хотя я ценю этот жест, он лишь сильнее меня расстраивает. Мне не хватает Малика.
– Но я тоже редкостная дура. – Пытаюсь выдавить из себя улыбку, но едва ли это удается. – Почему-то я думала, что могу иметь и то и другое. И быть счастливой, и притворяться. Типичная Редстоун-Лори. Вот и проявились гены.
Я сердита на саму себя. Меня злит, что за неразбериху, в которую я нас втянула, могу винить лишь себя. Моему поведению нет оправданий, и остается радоваться, что Малик отреагировал с пониманием и зрелостью.
Когда возвращается Сэм, мы меняем тему. Они с Тамсин рассказывают смешные истории о родном городе Росдэйле. Судя по всему, Сэм и бывший парень Тамсин терпеть друг друга не могут.
–
Тамсин посмеивается и пихает его в бок.
– Ты невыносим. Да, возможно, Доминик был не лучшим выбором. Но то, что ты никогда не старался его узнать, тоже не помогало.
– Эй, так нечестно, – заявляет Сэм. – Я, вообще-то, старался. Поначалу. А потом пытался его победить его же оружием.
– И как это выглядело? – любопытствую я.
– Я доводил все до крайности. Если он рассказывал, что не позволяет Тамсин водить его BMW, потому что она недостаточно мягко с ним обращается, я говорил, что иногда часами глажу свою машину, пока она не заснет. – У него вырывается смешок, и Тамсин готова расхохотаться, хотя и пытается сдержаться.
– Однажды Доминик завел разговор о том, как восхищается моим отцом за то, что он сам все чинит в доме. Сказал, что папа – настоящий мужчина. – Подруга закатывает глаза.
Сэм старается не смеяться.
– А я в ответ выдал ему историю о том, как отец Тамсин поборол оленя.
– И так все приукрасил, что он тебе поверил!
– Это была самая грандиозная чепуха, которую я ему скормил.