Катинка Энгель – Удержи меня. Здесь (страница 36)
– Ты надо мной шутишь, да? – Он отступает еще на шаг. – Скажи, что это неправда. Так никто не поступает…
– Прости, – тихо бормочу я. На глаза наворачиваются слезы, но я их сглатываю. Это не я раздавлена. Не после всего, что сейчас рассказала ему. Нужно постараться оставаться сильной – ради нас обоих.
– Нет… нет. Это неправда. Этого не может быть. По выходным ты ходишь на свидания с мужчинами, а в будни притворяешься, будто… – Малик замолкает. И добавляет: – Ты даже не рассказала о нас своим родителям!
– У меня нет выбора.
– У всех есть хренов выбор! – рявкает он. – У тебя есть выбор. Быть честной или нет. Со мной и с родителями. Но ты решила иначе и лжешь всем? – К его ужасу примешивается неверие.
Меня словно разрывает на части. Ему, должно быть, кажется, что я выбрала родителей, а не его. Прямая противоположность тому, что он только что мне сказал.
– Малик!.. – умоляю. – Дай мне объяснить.
– А что здесь объяснять? – спрашивает он. И собирается отвернуться, но я делаю шаг к нему.
Малик проводит руками по лицу. Медленно садится на бордюр. И, наверное, целую вечность не произносит ни слова. Смотрит в одну точку перед собой. Шумно вдыхает и выдыхает. Затем переводит взгляд на меня.
– О’кей, – говорит он. Я вижу, что ему приходится делать над собой огромные усилия, чтобы сохранять спокойствие. – Объясни мне.
Меня затапливает облегчение. Я опускаюсь на бордюр рядом с ним.
– Мои родители не такие, как твои, – начинаю я. – Мир, в котором выросла, очень отличается от всего, к чему ты привык.
– Я в курсе.
– Для мамы и папы важнее всего, чтобы я вышла замуж в соответствии с моим статусом. – Смотрю на Малика, он сглатывает. – Я окончила школу с довольно плохими оценками, потому что никак не хотела угождать родителям. Они пришли в ярость, так как из-за этого меня не приняли ни в один университет Лиги плюща [22]. Мы заключили сделку: я должна оставаться рядом, если хочу учиться. И подчиняться их желанию встречаться с подходящими мужчинами.
Малик фыркает.
– Это же безумие.
– Знаю, – откликаюсь я. – Я надеялась, что в университете отыщу что-то, что будет мне очень хорошо удаваться. Как моим братьям. Думала, если докажу родителям, что и мной можно гордиться, то они откажутся от абсурдных планов и дадут мне жить спокойно. И я до сих пор не оставила эту надежду, пускай это, возможно, и наивно.
– А ты не можешь с ними поговорить? – спрашивает Малик.
– С моими родителями, к сожалению, невозможно разговаривать. Быстрее зарастет озоновая дыра. Их интересует только результат.
– Мне очень жаль, Зельда. – Его голос звучит мягче. Холод почти исчез.
– Ну, я вроде как согласилась с условиями.
Некоторое время никто из нас не произносит ни слова.
Наконец Малик нарушает тишину:
– Но этого недостаточно, Зельда. Согласиться с условиями. Тебе этого недостаточно.
Не понимаю, что он имеет в виду, и вопросительно смотрю на него.
– Ты не из тех, кто соглашается на условия. Ты из тех, кому нужны сто процентов. Все или ничего. Ты должна быть уверена. – И через пару секунд добавляет: – В том числе со мной.
Прошу прощения? Кажется, я ослышалась.
– Так и есть, Малик. Я в тебе уверена.
– Но к чему тогда этот обман? Ты ничего не рассказала родителям. Как я себя теперь чувствую, ты, скорее всего, догадываешься. Ты скрывала от меня важную часть своей жизни.
– Знаю. Это было глупо. Извини. Я хотела, чтобы все было прекрасно. С тобой. Хотела не упускать ни секунды. Мне казалось, что у меня нет времени.
Малик берет мою ладонь в свои.
– Тогда это я тебе и дам, Зельда. Время. Я дам тебе время, чтобы обо всем подумать. О твоей жизни, о моей роли в твоей жизни. Без давления. Без ожиданий. Подумай пару недель, месяц. Я буду ждать. И если после этого ты будешь готова к
– Не хочу думать месяц, – твердо заявляю я. – Хочу здесь и сейчас, и всего.
– Я тоже этого хочу, – устало улыбается Малик. – Но это неправильно. Не таким образом. Не так, чтобы нам приходилось бороться и с моими, и с твоими родителями. Не так, чтобы нам приходилось доказывать всем, что мы достойны друг друга. Мы оба, ты и я, должны быть абсолютно уверены. Я уверен. Но не знаю, уверена ли ты.
– Но ты можешь быть уверен! – Меня охватывает легкая паника.
– Пожалуйста, Зельда. – Малик подносит мою ладонь к губам и оставляет на ней поцелуй.
Поверить не могу, что он предлагает такое. Что требует от меня. Паузу. Я смотрю в его умоляющие глаза. И тогда понимаю. Ему нужна уверенность. Своим признанием я все испортила.
Сделав глубокий вдох, закрываю глаза. И говорю:
– Я тебе докажу. Что значит месяц? Месяц – это ничто!
Малик благодарно улыбается.
– А потом мы им покажем, – отвечает он с бо́льшим оптимизмом в голосе, чем отражается у него на лице. И отпускает мою руку.
Я киваю. Пусть мне ненавистна сама мысль, что мы не увидимся целый месяц, знаю, что Малик прав. Он должен быть во мне уверен. То, что я веду двойную жизнь, выбило его из колеи. Но я ему докажу. Ему и всем остальным.
Медленно встаю и ободряюще ему улыбаюсь.
– Ты еще увидишь, к чему это приведет. Во мне накопится столько страсти, что через месяц я тебя сожру.
– С нетерпением жду.
– Месяц. А потом у нас будет Здесь, Сейчас и Все. Обещаю. – Я разворачиваюсь и оставляю его одного. Как он меня и просил. После всего это меньшее, что могу для него сделать. Хотя мне и кажется, что это неправильно.
26
Малик
Ее шаги удаляются. Сначала нерешительно, потом быстрее. Мне больно осознавать, что я долго ее не увижу. Адски больно. Все внутри словно завязывается узлом. Чувствую укол боли и закрываю глаза. О чем я только думал?
И все же знаю, что это правильно. Ей необходимо все прояснить. И мне тоже. Хотя очень хочется верить в ее слова, в то, что она уверена в нас. Но она не впускала меня в один из своих миров, а это что-то да значит. Даже если ей, вероятно, так не кажется. Я рад, что она согласилась на мое предложение. За месяц я пойму, как быть дальше. А потом смогу встретиться с родителями и развеять все их дурацкие тревоги и предрассудки.
Понятия не имею, сколько я просидел в одиночестве к тому моменту, когда в кармане брюк начинает вибрировать мобильник. На дисплее высвечивается имя Жасмин. Поначалу сомневаюсь, хочу ли сейчас с кем-то разговаривать. Но все-таки отвечаю на звонок. В конце концов, она моя сестра.
– Привет, Малик, – начинает Жасмин. – Хотела узнать, все ли в порядке. Ты странно себя вел. Ма с тобой поговорила?
Я молчу.
– Говорила же я ей этого не делать!
– Ты была в курсе? – спрашиваю и замечаю, что снова выхожу из себя.
– Они устроили мне допрос, после того как я познакомилась с Зельдой. Но я рассказывала о ней только хорошее! Можешь мне поверить!
– Само собой, я верю. – Если и есть человек, которому я доверяю на все сто процентов, это Жасмин.
– Ты должен знать, что я так не думаю, Малик. Я на вашей стороне. Я видела вас вместе и рада, что ты ее встретил.
Не могу заставить себя рассказать, что мы только что решили сделать перерыв в отношениях.
– Уверена, родители тоже это поймут. Дай им время. Вот увидишь. Помнишь, как Тео притащил Винни? – Она имеет в виду Винни, морскую свинку. – У ма случился припадок. Она не хотела грязи в доме. А в итоге это она и расплакалась, когда нам пришлось отдать Винни, потому что у Эбони началась аллергия. Им нужно время. Обещаю. Тебе нечего бояться, Малик.
Я сглатываю. Меня растрогала убежденность Жасмин.
– А потом мы будем все вместе, – продолжает сестра. – Ты, Зельда и мы. Будет здорово. Только потерпи немного. Я вам помогу. Поговорю с ними. Ты же меня знаешь, я всегда получаю то, чего хочу, – хихикает она.
– Можешь сделать мне одолжение? – прошу ее.
– Что угодно!
– Извинись перед ними за меня. В ближайшее время я воздержусь от семейных ужинов. Думаю, мне нужно немного побыть в стороне после сегодняшнего. – Это лишь часть правды, но больше Жасмин знать не следует.