Катинка Энгель – Удержи меня. Здесь (страница 27)
– Расскажи, как прошла твоя неделя, – просит она. – Нет, подожди, расскажи мне все о себе.
Я смеюсь:
– Ты хочешь знать все?
– Все. С твоего зачатия до этого момента.
– В хронологическом порядке?
– Это можешь решить сам. Главное, чтобы в конце я знала все.
– А тебе не кажется, что будет скучно, если я расскажу тебе все на первом свидании? – спрашиваю я.
– Зависит от того, насколько ты интересен в настоящее время. Но об этом смогу судить лишь после того, как узнаю остальное. Нужно же мне как-то сравнивать. А уже после того, как я сочту тебя гораздо интереснее всех, с кем могла бы сравнить, останешься только ты сам. – Зельда пожимает плечами, словно это не самое странное, что когда-либо говорил трезвый человек.
Я начинаю рассказывать ей о семье, потому что, по-моему, это хороший старт для знакомства со мной. О родителях, о сестрах и брате. О том, как Жасмин недовольна тем, что нужно ходить в школу, о страсти Тео собирать камушки, которая обнаружилась у него в два года, о том, какая Эбони умная. Рассказываю, как Тео и близняшки помогали мне покупать продукты.
– Элли пришла бы в восторг от твоих волос, – говорю я. – Не кудрявые и не черные волосы вызывают у нее нереальное восхищение. Вчера она попросила у Эми разрешения потрогать ее. – Рассмеявшись, тянусь через стол, чтобы коснуться волос Зельды. Мягко заправляю прядь ей за ухо и на пару секунд оставляю ладонь на ее теплой щеке. У нее невероятно нежная и мягкая кожа. – Ты голодная?
– Всегда, – откликается она и, прикрыв глаза, накрывает мою ладонь своей, словно чтобы убедиться, что я ее не уберу.
– Я приготовил для тебя полное меню, – сообщаю ей. – Будет шесть блюд.
– Вау! – У нее округляются глаза. – Не надо было так суетиться.
– Ты говоришь так только потому, что еще не знаешь, что тебя ожидает, – в предвкушении заявляю я. – В качестве закусок у нас фруктовое
– Что-что? – переспрашивает Зельда.
– Модный фруктовый салат с кремом из винной пены, – ухмыляюсь я.
– Мне нравится. Десерт на закуску, – говорит она, а я мысленно поздравляю себя с этой идеей.
19
Зельда
Малик стоит спиной ко мне у стола. Я любуюсь его внушительной фигурой. Широкой мускулистой спиной. Мне хочется к нему прикоснуться, но что-то подсказывает, что до закусок это будет не очень уместно. Когда он оборачивается и замечает мой взгляд, я чувствую себя пойманной на месте преступления. Откашливаюсь и улыбаюсь, опустив взгляд в тарелку, которую он передо мной ставит. Фруктовый салат выглядит ярко. Кажется, в нем апельсины, киви, яблоки, бананы и виноград. Рядом белая аппетитная горка из винной пены. Малик открывает бутылку белого вина. Вытаскивая пробку, напрягает руку, и мышцы отчетливо выступают под рубашкой. Я ловлю себя на том, что пялюсь.
– Выглядит потрясающе, – говорю, опустив взгляд на тарелку с десертом-закуской.
– Фруктовый салат? Или ты имеешь в виду что-то другое? – дерзко спрашивает Малик, и я пытаюсь пнуть его под столом. Но он ловко ловит мою ногу между своими икрами.
– Без шансов, – заявляет он. – Когда у тебя столько сестер и братьев, ты заранее знаешь, что произойдет под столом.
Малик наливает нам вина, и мы чокаемся.
– За то, что ты умеешь готовить, – поднимаю тост я.
– За то, что ты любишь поесть, – добавляет он.
Мы смотрим друг другу в глаза, и я чувствую, как меня переполняют эмоции.
Пробую его модный фруктовый салат.
– Мммммммм, – вырывается у меня, и я прикрываю глаза, чтобы насладиться множеством вкусовых оттенков.
Малик продолжает рассказ. Я поражена, насколько серьезно он, судя по всему, ко мне относится. Никто из знакомых мне людей не стал бы делиться так своей жизнью, как бы я ни умоляла. Он же описывает те немногочисленные возможности, что были у них в детстве.
– Но мы все равно видели во всем пространство для игр и приключений, – говорит Малик.
Он рассказывает о школе. Об учителях, которые его вдохновляли, об одноклассниках, которые превратились в друзей или врагов.
– Думаю, единственное отличие от любой другой школы за пределами Пурли заключалось в том, что уже в пятилетнем возрасте тебя каждое утро обыскивают на наличие оружия.
– Серьезно? – ошарашенно спрашиваю я. – И находили?
– Иногда. Время от времени складные ножи. Изредка огнестрельное оружие.
Вид у меня, похоже, шокированный, потому что Малик смеется.
– Полагаю, на частных уроках такого не случалось?
Невероятно, насколько по-разному мы росли. И тем не менее сидим сейчас здесь, и нам так хорошо вместе, что, когда я ощущаю на себе взгляд Малика, чувство счастья грозит затопить меня.
– Второе блюдо сегодня – крем-брюле с малиновым
– Второе блюдо тоже десерт? – спрашиваю я, блаженно глядя на него. – Ты сделал меню из десертов?
– Не надейся, – продолжая улыбаться, отвечает он и ставит передо мной следующую тарелку.
Разумеется, это было бы слишком прекрасно. Второе блюдо выглядит так же великолепно. Рядом с крем-брюле, наполовину залитым темно-красной жидкостью, лежит маленькая горка нарезанных мелким кубиком персиков.
– Рассказывай дальше, – прошу я, ложкой разламывая корочку на крем-брюле.
Малик продолжает, а я ловлю каждое его слово. Меня завораживает не только история о том, как он вошел в переходный возраст, но и то, что членов его семьи становится все больше. Меня пленяет его теплый низкий голос, от которого по спине разбегаются мурашки. Я будто вибрирую изнутри, пока он говорит.
– Ты ревновал из-за того, что рождались сестры и брат? Мои братья ненавидели меня, так как внимание няни внезапно пришлось делить на четверых.
– Нет, ничуть. Мне это нравилось. Казалось, что семья становится более полной. Пока со мной не начались трудности, – произносит он и замолкает. Затем опускает взгляд на пустую тарелку. И после короткой паузы говорит: – Первое основное блюдо сегодня вечером – панакота с клубникой
На моем лице появляется улыбка.
– Да ты сумасшедший, – выпаливаю я и почти пищу от восторга, когда он ставит передо мной панакоту.
– Боюсь, виновата в этом по большей части ты, – откликается Малик, и у меня вновь появляется то ощущение, которое заставляет желать быть ближе к нему, так близко, как никто и никогда прежде не был.
У панакоты очень нежная кремовая текстура, она тает на языке. Вместе с тонкими полосочками клубники, сложенными рядом горкой, это услада для глаз и вкусовых рецепторов. А апельсиновый мусс создает приятный контраст.
– Расскажешь про свою семью? – просит Малик.
Я вздыхаю.
– Мне и рассказать-то почти нечего, – говорю, пытаясь сменить тему.
– Да брось. Никто не может быть настолько неинтересным.
– В моей семье все не особенно любят друг друга. Совместная жизнь в основном заключается в том, чтобы показать другим, насколько они ущербны, – отвечаю я. Пытаюсь говорить расплывчато, чтобы Малик не начал смотреть на меня другими глазами.
Заметив, что не хочу это обсуждать, он не настаивает. И произносит:
– А теперь небольшое промежуточное блюдо. Не разочаровывайся. Это сорбет.
Я издаю театральный стон.
– А я думала, что выиграла джек-пот!
– Но, – продолжает Малик, – чтобы быстрее с этим покончить, я его растопил и сделал из него что-то вроде
– Дыня, – объявляет Малик и поднимает шот с сорбетом.
У меня в памяти всплывает вчерашний вечер.
– Только представь, – начинаю со смешком в голосе, – я вчера ходила на благотворительный прием с мамой. – Неожиданно у меня перехватывает горло, потому что вместе с мыслями о вчерашнем дне в голове всплывает образ Джейсона. Насколько неправильно я себя веду, не рассказывая правду. Но так здорово быть собой. Просто собой. Без балласта моего происхождения. Я сглатываю. – И там подавали сорбет из манго и водки. С черным перцем. На десерт! – Я стараюсь выглядеть возмущенной, но широкая улыбка Малика заставляет меня рассмеяться.
– Какой ужас, – откликается он. – Прими мои соболезнования.
– Зато сейчас я получу грандиозную компенсацию. – Я салютую ему рюмкой. – За твои десерты.
– За твой желудок, – отвечает Малик. – Надеюсь, он со всем этим справится.