Катинка Энгель – Полюби меня. Навсегда (страница 51)
– Менеджер, похоже, язык проглотил, – заявляет Олли, так как Рис сразу не отвечает. – Тебе надо поработать над своим авторитетом, старик, иначе мы будем у тебя на голове ходить.
Рис отвечает усмешкой.
– По-моему, отличная идея. И я очень скоро верну себе авторитет, Олли, не переживай. Утренние смены в следующие выходные теперь твои.
– Что? Нет! – возмущается та. – Их должна отработать новенькая. Ритуал инициации.
– С каких это пор у нас появились ритуалы инициации? – интересуется Рис.
– С тех пор как мне понадобилось выспаться!
– Я могу взять эти смены, – вмешивается София, – без проблем.
– Какая хорошая девушка! – Олли поднимает вверх оба больших пальца. – Если тебя здесь кто-нибудь будет доставать, обращайся ко мне. С этого момента я тебя удочерила. Понятно?
– Ладно, – говорит София и осторожно улыбается, словно самой себе.
Мне нравится, что она оставила свою злость на мир за пределами кафе, что показывает, как сильно эта девушка хочет, чтобы у нее все получилось. Дерзость, с которой она временами общается со мной, только навредила бы ей здесь. Я ею горжусь. И тем, что моя подопечная так хорошо продержалась первую неделю. София делает один шаг за другим. А если ей понадобится человек, который сделает его вместе с ней, то я буду рядом.
Когда чуть позже я отправляюсь в офис, ком в животе вопреки ожиданиям не пропадает. Неужели что-то еще произойдет. Последние несколько недель были просто ужасны: инфаркт Малкольма, кафе, София, тот факт, что я впервые в жизни заговорила о своем прошлом. Ничего удивительного, что мне больше не удается расслабиться.
«Пусть Джинни сегодня переночует у вас. Думаю, мне нужно немного времени, чтобы восстановиться», – пишу я Рису.
Около девяти часов я захожу в «Вертиго». Легкий аромат алкоголя, знакомые звуки, приглушенное освещение… Глубоко вдохнув, я сажусь на привычное место в баре.
– Джин-тоник, пожалуйста, с огурцом, – прошу я, обращаясь к бармену.
Народу немного, и всего несколько минут спустя я делаю глоток из своего бокала. Потом обвожу взглядом зал, однако не вижу никого, кто вызвал бы у меня интерес. Впрочем, можно и подождать.
Мысли возвращаются к пятничному вечеру чуть больше двух месяцев назад, когда передо мной вдруг возник Сэм. Надо было сегодня пойти в какой-нибудь другой бар. Хотя здесь и сейчас у меня есть шанс доказать самой себе, что в моей жизни все по-старому: я могу прийти сюда, подцепить парня и переспать с ним по моим правилам. Как делала всегда, когда хотела остыть. Высшая степень нормальности.
– Ты тут одна? – спрашивает бармен, и я смотрю на него: ухоженная густая борода и темные глаза, которые в полумраке кажутся почти черными.
– Вообще-то я договорилась с подругой, но она только что отменила встречу, – вру я и опускаю глаза.
А когда опять поднимаю, он мне подмигивает. Я отворачиваюсь. По коже бегут мурашки, но не в хорошем смысле.
– Можно угостить тебя следующим напитком? – задает новый вопрос мужчина. – В качестве утешения, так сказать.
– О’кей, – соглашаюсь я и завязываю волосы, потому что мне вдруг становится неприятно жарко.
Затем поднимаюсь с барного стула и иду в сторону туалета. Руки взмокли, мне отчаянно хочется плеснуть воды себе на лицо. Я оглядываюсь, и бармен мне кивает. Черт! И вновь по спине пробегает холодок, после чего меня бросает в пот.
В женском туалете я не одна. Две подружки переговариваются через кабинку.
– Ты не можешь сказать это первой. Тогда, считай, ты проиграла, – произносит одна.
– Я же не тупая, конечно, я ему ничего не скажу. Хочу сначала услышать это от него.
– Хорошая девочка.
– Но если он сам не скажет?
– Тогда будете просто трахаться дальше, как раньше.
Из одной кабинки доносится фырканье. Я включаю кран и откашливаюсь.
– Упс, – говорит одна и начинает хихикать, – потом договорим.
Вода холодная, и я подставляю под нее ладони, запястья и предплечья. Закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Бармен симпатичный. Разумеется, придется подождать, пока закончится его смена, но у меня же все равно бессонница. Смочив бумажное полотенце, я провожу им по лбу и щекам.
– Думаю, я все-таки ему скажу, – неожиданно раздается голос одной из подруг, потом следует звук сливающейся воды в унитазе. Дверь открывается, и она выходит. Темные локоны, короткая юбка. Девушка направляется к раковине, включает кран и смотрит на меня через зеркало. – Проблемы с мужчинами, – объясняет она, пожав плечами.
Я киваю и отвечаю на ее улыбку. В другой кабинке тоже спускают воду. Вскоре после этого щелкает замок на двери, и появляется девушка с короткими светлыми волосами.
– Если он не скажет того же в ответ, то все, – заявляет первая своей подружке. – К черту все!
– Как хочешь. Я не стала бы.
Я выхожу из туалета и возвращаюсь на свое место.
– Привет, а я уже по тебе соскучился, – произносит бармен. – Хочешь еще один?
Он одаривает меня улыбкой, самоуверенной, обаятельной и, объективно говоря, сексуальной. Благодаря ей он наверняка обаял уже множество студенток.
– Нет, спасибо, – отказываюсь я, так как внезапно понимаю, что не хочу от него никаких напитков. Я вообще ничего от него не хочу. Ни секса, ни джин-тоника. – Мне пора.
Я придвигаю стул к барной стойке и выхожу из зала.
Ну что я за тупая овца? Зачем нужно было идти в «Верти-го» и доказывать себе, что все нормально? Сложно представить себе более провальный способ выяснить, что
Вконец запыхавшись, открываю подъездную дверь и попадаю на лестничную клетку. С каждой ступенькой, на которую я взбираюсь, в легких жжет все сильнее. Но я это заслужила, потому что пыталась лгать самой себе, не прислушивалась к себе. И, судя по всему, упустила что-то существенное. Открыв дверь в квартиру, иду к холодильнику, у меня там полбутылки белого вина. Потом падаю на диван и громко произношу в темноте:
– Твою мать! – И еще раз: – Твою мать! – А затем еще раз и еще: – Твою мать, твою мать, твою мать!
Я почти отчетливо вижу перед собой тупик. Жизнь, которую я себе уготовила, которой всегда пыталась жить, чтобы сохранить память об Имоджен, чтобы хоть немножко уравнять бессмысленность ее смерти. А потом откуда-то взялась жизнь, на которую я успела мельком взглянуть. Жизнь с Сэмом. Ее я не заслуживаю, она отвлекает меня от всего, что мне важно.
– Твою мать!
Делаю глоток из бутылки. Вино кислит, но я все равно пью. И еще один глоток.
– Твою мать!
Хватаю одну из подушек, которые лежат возле меня на диване, и прижимаю ее к лицу. Очередное «Твою мать!» звучит сильно приглушенно.
Как я только могла настолько далеко зайти? Как могла допустить, чтобы это случилось? Как могла подумать, что мне поможет бессмысленный секс с кем-то другим? Как вообще кто-то может посчитать хорошей идеей секс с кем-то другим, после того как однажды ты занялась сексом с Сэмом?
В ярости я изо всех сил швыряю подушку. Слышится шум, треск, а потом что-то с глухим стуком падает на пол. О нет! Что я натворила? Вскакивая с дивана, я сталкиваю бутылку с вином. Нет-нет-нет! Когда в конце концов мне удается включить свет, передо мной предстают масштабы выплеснутой злости. Подушка попала в авокадо. Новая веточка, прекрасная новая веточка, сломалась и печально болтается над горшком.
– О нет! – вырывается у меня, голос звучит глухо уже не из-за подушки. – О нет, прости меня! – Я трогаю рукой сломанную ветку. – Прости!
Снова и снова глажу пальцами кору. Затем беру большие ножницы и аккуратно отрезаю чудесную веточку с молоденькими листочками, которую я уничтожила. После этого вытираю вино перед диваном. Замечаю, что глаза щиплет от слез, и просто их выпускаю. Одна, две слезинки капают в вино на полу. Я всхлипываю и вытираю все тряпкой. Потом наливаю воды в бутылку из-под вина и опускаю в нее сломанную ветку. Сначала я собиралась поставить ее на кухонный стол, однако в итоге забираю бутылку с собой в спальню.
– Прости меня, – еще раз повторяю я и сворачиваюсь калачиком в постели, не сводя глаз с ветки.
Глава 38
Сэм
В течение ближайших нескольких недель самым ярким событием каждого моего дня становится просмотр почтового ящика. Не всегда в нем что-то обнаруживается, но чаще всего по утрам я нахожу что-нибудь для проекта «Алиса». Самодельные открытки с благодарностями, фотографии, детские рисунки или письма – все это я собираю в коробку на столе Антеи.
Университет – а вместе с ним и весь город – на лето опустел. Большинство студентов на каникулы разъезжается по домам. Антея и Тим тоже в отпуске, так что комната в башне целиком принадлежит мне одному. Мне нравится иметь свободное пространство, нравится тот факт, что можно вальяжно развалиться. В то же время тишина идет мне на пользу. Так как, чтобы закончить последнюю главу диссертации, мне необходимо полностью изолироваться от внешнего мира.
Параллельно я пишу резюме. Моя стипендия скоро закончится, пора задуматься о том, что делать после защиты. Помимо моих собственных поисков открытых вакансий в университетах, Риди периодически присылает мне ссылки на предложения о работе по всей стране, каждая из которых будет более или менее подходящей, если окажется, что в Перли меня больше ничего не держит.