Катинка Энгель – Полюби меня. Навсегда (страница 19)

– Чувствуешь, что ты в опасности?

– Скорее… под защитой.

В горле образуется комок. Не помню, когда в последний раз чувствовала себя под чьей-то защитой. По крайней мере, я не знаю, чувствовала ли себя когда-нибудь в такой безопасности. В детстве, конечно, да. Но это было так давно и как будто происходило не со мной. А потом еще раз, позже, с Имоджен, чье лицо затерялось в моей памяти. Но ему здесь не место.

Я стою в коридоре и наблюдаю, как Сэм обувается. Он поднимает руку на прощание и улыбается.

– До скорого, Эми, – говорит он, и мое имя из его уст звучит так чувственно, что я покрываюсь мурашками.

– До скорого, – шепчу я.

И вот он уходит. Я сползаю на пол, сердце бешено стучит, лицо горит. Каждый миллиметр кожи, до которого дотрагивался Сэм, пылает и покалывает. Места, к которым он не прикасался, тоже покалывают как сумасшедшие – и внутри, и снаружи. Подтянув колени к груди, я, улыбаясь, кладу на них голову.

Глава 14

Сэм

– Другой подход к интерпретации «Алисы в Стране чудес», – перекрикиваю я общий шум встающих из-за столов студентов, – содержит множество аллюзий[8] к приему пищи, еде, голоду и аппетиту. Это мне и хотелось бы обсудить с вами на следующей неделе. Для этого взгляните, пожалуйста, еще раз на главу с Безумным Шляпником и подумайте, какую роль играет концепт «Съесть и быть съеденным».

Я снимаю очки и массирую переносицу. В повседневной жизни они мне не нужны, но если хочу видеть, что творится на задних рядах, без них не обойтись.

Не знаю, какая часть моих заданий дошла до студентов, но надеюсь, что хотя бы парочка из них на следующей неделе будет поактивнее, чем сегодня. Мой курс литературы не обязательная дисциплина, в связи с чем следовало бы ожидать, что на него запишутся только интересующиеся предметом студенты. Но сегодняшнее обсуждение «Алисы в Стране чудес» получилось ужасно вялым. Тамсин извинилась передо мной заранее, из-за других своих обязательств она не успела подготовиться. Зельда в последнее время, к сожалению, вообще не приходит, так как по понедельникам проводит вторую половину дня в Институте политологии, анализируя данные опросов на тему равноправия. Эту работу ей приходится выполнять, чтобы оплачивать обучение. Девушки постоянно дразнят меня, что большинство слушательниц возвращаются в эту аудиторию каждую неделю не ради литературы, а ради преподавателя. И с учетом слабого понимания текстов, которые мы разбираем, я уже почти готов им поверить.

Впрочем, насколько тихо студентки ни вели бы себя во время занятий, как только пара заканчивается, все резко оживляются. Как и каждую неделю, вокруг меня образуется толпа девушек, у которых есть важные вопросы по предмету, тексту или жизни в целом. А я, как и каждую неделю, пытаюсь вежливо, но держась на необходимом профессиональном расстоянии, по очереди их выслушать. Иногда с этим возникают сложности, потому что большинство из них ненамного младше меня.

В этот момент я замечаю Антею, которая стоит в дверях и, судя по всему, ждет меня. Даю студентке знак еще немного подождать и жестом зову к себе Антею.

– Что такое, коллега? – спрашиваю я.

– Мне нужно попросить тебя об одолжении, – отвечает та, взмахнув ресницами.

– Ты ведь в курсе, что тебе необязательно со мной флиртовать, чтобы я что-то для тебя сделал? Это полностью противоречит обетам женщины, состоящей в счастливых отношениях.

Я не упускаю из виду тот факт, что студентки, которые стоят в паре метров от нас, ждут, когда я отвечу на их вопросы, и о чем-то перешептываются.

– Но какой толк состоять в счастливых отношениях, если мужчина, на которого ты рассчитывала, внезапно решает заболеть? – в отчаянии всплескивает руками Антея.

– Чем я могу тебе помочь?

– Сегодня вечером я провожу мастер-класс по театру импровизации, помнишь?

– Да, ты рассказывала. Что с ним?

– Боюсь, что придет слишком мало народу и будет полный провал. Ты можешь прийти, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста?

Поскольку на сегодня у меня нет планов, а Эми так и не ответила на утреннее сообщение, в котором я прашивал, не встретимся ли мы на этой неделе, у меня нет причин отказываться.

– Почему бы и нет? – соглашаюсь я.

Весь вид Антеи выражает облегчение.

– Спасибо, Сэм, ты сокровище! Тогда в семь часов в «Жемчужинах». – Развернувшись, она направляется к двери, и ее кудри подпрыгивают в такт шагов. На пороге Антея еще раз оборачивается и декламирует: – «Весь мир – театр; в нем женщины, мужчины, все – актеры; у каждого есть вход и выход свой»[9]. – И, махнув рукой, она исчезает за углом.

– Итак, у кого еще остались вопросы? – обращаюсь я к студенткам, которые все до единой уставились на меня и, вероятно, задаются вопросом, что за сумасшедшая женщина каждую неделю обсуждает с ними Шекспира.

Незадолго до того, как подходит время идти в «Жемчужины», чтобы поддержать Антею на мастер-классе, у меня вибрирует телефон.

«Твои джинсы высохли», – пишет Эми, и я не могу не усмехнуться. После вечера, проведенного вместе, меня не оставляют мысли о ней. Я не врал, когда говорил, что прикосновения к ней, наверное, самое эротичное из моего опыта. По телу бегут мурашки при воспоминании об ощущениях моих рук на ее коже, о выражении ее лица в тот момент, как будто до нее впервые кто-то дотронулся. Она такая сильная и независимая в жизни, но, когда дело касается физической любви, полностью теряет уверенность в себе. Мое самое сокровенное желание – показать ей, каким прекрасным может быть одиночество вдвоем, сколько счастья могут дарить прикосновения, если сделать все правильно. И не без гордости могу сказать, что на мои прикосновения еще никто не жаловался.

«Тогда нам надо договориться о передаче», – набираю я в ответ, пытаясь оставаться сдержанным, ни к чему ее не принуждать. Хотя желание снова с ней увидеться просто невыносимо.

«У меня сегодня неожиданно выдался свободный вечер. Джинни у брата…» – печатает Эми, которая, скорее всего, понятия не имеет, что со мной творят эти три точки.

Хочется заорать! Именно сегодня, когда я пообещал Антее поддержать ее на мастер-классе. Нужно ей отказать, но я не из тех, кто подводит друзей.

«Черт, – пишу я, – я пообещал подруге прийти на ее мастер-класс по импровизационному театру».

«Жаль, – тут же прилетает в ответ. – Сегодня, наверное, единственный свободный вечер на этой неделе».

Решение принято.

«Я все отменю».

«Нет. Не надо. Я опоздала. Бывает», – присылает мне Эми.

«У меня нет выбора. Я хочу тебя увидеть. – Рискованное заявление. Я планировал быть не таким прямолинейным с Эми. Но до моих пальцев это, видимо, не доходит. – Разве что, – продолжают печатать они, пусть шансы и равны нулю, – тебе захочется сходить на мастер-класс по импровизации».

Через некоторое время, которое, кажется, тянется невероятно долго, мобильный снова вибрирует.

«Нужно чаще делать что-то новое, – к моему большому удивлению, отвечает Эми. – Скажи, где и во сколько».

Когда я прихожу в «Жемчужины», мне навстречу выскакивает улыбающаяся Антея.

– У тебя хорошее настроение, – замечаю я.

– Только представь, в последнюю минуту зарегистрировалось еще несколько студенток, – объявляет она.

Оглянувшись, замечаю парочку слушательниц со своего курса.

– Да быть этого не может, – шепчу я, однако Антея сияет, и мне не хватает духу признаться ей, что театр импровизации, вероятно, волнует их не больше, чем классика мировой литературы. – Я пригласил еще одну подругу, – сообщаю я, и коллега ликует.

– Ты потрясающий, – говорит она.

В начале восьмого Антея хлопает в ладоши.

– О’кей, дорогие мои, – начинает она, – рада, что столько людей заинтересовалось театром импровизации. Меня зовут Антея, и я несколько лет играю в небольшой театральной труппе. Некоторые из вас уже видели меня там. – Она жестом указывает на маленькую сцену. – Несколько раз в год я устраиваю мастер-классы, поскольку считаю, что театр импровизации – одна из самых интересных форм выражения в драматургии. Помимо Шекспира, конечно, – добавляет Антея, и в зале раздается смех. – Сегодня вы узнаете много нового о себе с точки зрения окружающих. Речь пойдет о доверии, а также о раскованности, креативности, ассоциативном мышлении и обо всем таком, а прежде всего – об удовольствии. – Девушка обводит взглядом группу из примерно пятнадцати собравшихся, которые жадно ее слушают. – Начнем с легких разминочных упражнений, прежде чем перейти к сути, – предлагает она. – Большую часть упражнений вы будете выполнять по двое. Может быть, сразу и разобьетесь на пары…

Я перевожу взгляд с Антеи на дверь и обратно на Антею. Эми до сих пор не пришла, а у меня, видит бог, абсолютно нет желания делать с кем-то из своих студенток упражнения на раскрепощенность. В памяти все еще свежа записка, которую нашел Риди.

Антея быстро пересчитывает народ:

– Вас четырнадцать, великолепно. Что ж, приступаем.

Среди присутствующих вдруг поднимается суета. Все пытаются найти себе напарника. Я замечаю, что двое девушек с моего курса устремляются в мою сторону.

– У вас уже есть партнер? – спрашивает одна.

– Я тоже еще свободна, – заявляет другая. Обе одаривают меня улыбками.

– Мне… э… – бормочу я, озираясь в поисках помощи. Однако Антея занята музыкальной системой, и нет никого, кто мог бы выручить меня в данной ситуации. – Ну вообще-то…