Катинка Энгель – Полюби меня. Навсегда (страница 17)
– Погибли в автомобильной аварии, когда мне было восемь лет, – отзывается она, как будто подобную информацию можно бросить совершенно небрежно.
– Сочувствую.
– Да, это было то еще дерьмо. Не нашлось никаких родственников, которые могли бы обо мне позаботиться.
– И как тебе жилось в приемных семьях? – продолжаю я.
– Если скажу «Не очень», это будет преуменьшение века. – Эми саркастично смеется.
– Вот почему ты стала социальным работником? Потому что знаешь, каково это, когда у тебя больше никого нет?
– То, какой я стала, произошло из-за этого, – откликается Эми.
Мне видно, как тяжело она сглатывает.
– Все? – повторяю я, думая о нашем первом вечере.
– Все.
– То, что ты не хочешь, чтобы к тебе прикасались? – У меня сжимается горло.
– Все.
– То, что ты хочешь все контролировать?
– Все.
Я киваю:
– Думаю, если тебя контролировали какие-то посторонние люди – люди, которым ты не доверяла, люди, которые не заботились о твоих интересах, то это логичное последствие.
Я шокирован. Для меня немыслимо, как можно расти без доверия к миру. Я вырос в полной семье, в защищенном родительском доме. На протяжении детства меня не покидало чувство полной безопасности. Возможно, мама с папой неосознанно привили мне нереалистичные ожидания в отношении любви. Но слышать, что у Эми не было никого, что она кочевала из одной приемной семьи в другую и так и не обрела настоящий дом… это разбивает мне сердце. И чем дольше я на нее смотрю, тем менее нереалистичными мне кажутся собственные ожидания в отношении любви.
– Знаешь, есть просто замечательные приемные родители, – продолжает она, – с некоторыми из них я тесно сотрудничаю. Но бывают и паршивые овцы. Люди, которые пользуются своей властью над теми, кто слабее. – Эми ненадолго замолкает. – По-моему, многие не боятся применять силу, когда речь идет не об их биологических детях.
– С тобой такое случалось? – осторожно спрашиваю я.
– Постоянно. Со всеми нами постоянно такое случалось. Если ты совершал ошибку, то получал хорошую трепку. Это считалось вполне нормальным.
– И поэтому…
– …поэтому я могу полностью расслабиться, только если меня не трогают. Меня вроде как никогда не отпускает ожидание опасности, что прикосновение перерастет в насилие. – Она пожимает плечами. – Вот так вот.
– Но с Джинни ты другая.
– Для Джинни важны прикосновения. Таким образом она убеждается в присутствии другого человека. Она так долго была одна, что ей необходима безопасность. Я даю ей все, в чем она нуждается. К ее прикосновениям я быстро привыкла. К счастью! И, естественно, с маленькой девочкой, которую я превосхожу в физической силе, легче. Это не так сложно преодолеть. Но ты, – она обводит меня взглядом с головы до ног, – ты можешь сделать со мной все, что захочешь.
Ее слова меня поражают. До сих пор я никогда не думал в таком ключе о разнице в силе между мужчинами и женщинами.
– Я бы никогда… – начинаю я, но тут же обрываю сам себя, потому что мне просто слишком страшно даже озвучить нечто подобное.
– Я это знаю на рациональном уровне, но мое подсознание этого не знает.
– Разве иногда тебе этого не хочется? – спрашиваю я, хотя осознаю, что хожу по тонкому льду.
Она молча делает глоток кофе. Проходит не меньше минуты, в течение которой слышен лишь шум стиральной машины. Затем Эми говорит:
– Кто-нибудь когда-нибудь описывал тебе героиновый приход?
Я качаю головой.
– Должно быть, это потрясающе. Как будто ты снова в утробе матери или что-то в этом духе. По крайней мере, в большинстве случаев. Но бывают и приходы, когда что-то идет не так. Такие, во время которых человек хочет вернуть контроль, но не получается. Так и с прикосновениями. Может, в девяносто девяти случаях из ста все будет прекрасно. Но тот один-единственный случай, когда что-то пойдет не так, он решающий. – Эми делает короткую паузу. Потом добавляет: – Но знаешь, да, мне этого не хватает. Конечно, не хватает. Но, думаю, я привыкла к отсутствию прикосновений и просто разучилась.
– А меня ты сейчас тоже боишься? – продолжаю я. – Сделал ли я когда-нибудь что-то такое, из-за чего тебе стало некомфортно?
Она ненадолго задумывается.
– Нет. Ты пытался придерживаться моих правил.
– Ты почувствовала бы угрозу, если бы мы находились ближе друг к другу, чем сейчас?
Эми пожимает плечами:
– Возможно. Все-таки я практически тебя не знаю. И не представляю, какие у тебя намерения. – Снова я слышу этот очаровательный свистящий звук.
– Значит, ты правда считаешь, что я непредсказуем? – спрашиваю я. – По-твоему, я могу тебе навредить?
Глава 13
Эми
Я неотрывно смотрю на свои штаны. Вопрос Сэма звучит странно, очень. Он целую вечность сидит, подсунув ладони под себя, чтобы я чувствовала себя комфортно. Естественно, от него не исходит никакой угрозы. Или нет? Я отваживаюсь быстро посмотреть на парня. Он не сводит с меня ясных глаз, ожидая, но ни на чем не настаивая. Не думаю, что этот мужчина хочет причинить мне вред, но нельзя быть уверенной на сто процентов. Или можно? Сделав над собой усилие, я качаю головой:
– Нет, я не считаю, что ты хочешь мне навредить.
– Фух! Хорошо. – Кажется, он действительно испытал облегчение. – Тогда могу я кое-что предложить?
Мне любопытно, что скажет Сэм, и я выжидательно смотрю на него.
– У меня уже совсем занемели руки. Даже если бы я хотел, они ничего не смогут тебе сделать. – Рассмеявшись, Сэм вытаскивает левую кисть, и в качестве доказательства она абсолютно безвольно повисает в воздухе. – Видишь?
Я смотрю на его ладонь. Выглядит безобидно. Стучу по ней пальцем.
– Чувствуешь?
– Нет, ничего, – отвечает Сэм.
Затем медленно достает вторую кисть. Складывает обе руки на коленях. Правда непохоже, что он способен координировать движения пальцев. Мне почти совестно, это ведь явно неприятное ощущение. Я перевожу взгляд с его ладоней на лицо – красивое, доброе. Волнистые волосы упали на лоб. Наверняка Сэм с удовольствием отвел бы их назад дразнящим жестом… если бы был в состоянии контролировать руки. Он не предпринимает попыток приблизиться ко мне. И я отмечаю, что нормально себя чувствую. Более того, я воспоминаю его тело, и во мне пробуждается любопытство, глупое покалывающее любопытство, но еще и капелька страха. А потом я решаюсь.
– Чувствуешь? – тихо спрашиваю я и кладу палец на его кисть. Какая она теплая!
Сэм качает головой.
– Хотелось бы мне что-то чувствовать, – с немного огорченным видом откликается он.
Я указательным пальцем провожу по красному отпечатку, оставшемуся на ладони от шва спортивных брюк. Придвигаюсь чуть ближе к нему и накрываю мужские руки своими. Очень-очень медленно поднимаю его правую кисть. Я дрожу, надеюсь, Сэм не заметит. Сердце готово в любой момент выпрыгнуть из груди. Я не обязана это делать, уверяю я себя. И в то же время возникает мысль: «Я этого не заслуживаю». Но я не останавливаюсь и подношу онемевшую руку к своей щеке. Аккуратно прижимаюсь к ней и закрываю глаза. Тепло его пальцев на моей коже кажется необычным, но не невыносимым. Я внимательно прислушиваюсь к себе: страха нет. Пальцы Сэма едва ощутимо подрагивают, и у меня ускоряется пульс. Но я терплю. И где-то в глубине зарождается предчувствие, что продолжение мне может понравиться.
– С тобой все в порядке? – шепчет он, и я открываю глаза.
– Ммм, – отзываюсь я и концентрируюсь на собственном дыхании.
– У меня словно муравьи по руке бегают, – негромко усмехнувшись, признается Сэм.
– Значит, чувствительность возвращается? – вряд ли у меня получилось скрыть тревогу в голосе.
– Постепенно, но очень неприятно. – Поймав мой взгляд, он быстро добавляет: – Не волнуйся, я не сделаю ничего, чего ты не захочешь.
Из моего горла вырывается тихий смех. Я самой себе кажусь такой странной. Речь ведь о неподвижной руке на моей щеке, в конце-то концов. Соберись!
– Теперь я чувствую твою кожу, – произносит Сэм. – Все нормально?
Я сглатываю и выдыхаю:
– Да.
– Так приятно к тебе прикасаться. Ты теплая и мягкая, как бархат.
Я опять закрываю глаза и наслаждаюсь его голосом.
– Мне попробовать пошевелить пальцем? – спрашивает он, и, не успев задуматься, я киваю.