Кати Беяз – Мемуары Ведьмы. Книга вторая (страница 28)

Ее аргументы были не то чтоб весомыми, они были поистине ошеломляющими. Такими простыми и такими сложными одновременно. Однако я все еще не имела сил развернуться и пойти обратно.

— Как ты не поймешь, — в конце концов, с явным укором произнесла она, — сегодня особый день, мы не сможем завтра повторить это. И возможно больше никогда в своей жизни. Неужели то, что там шагает, не заслужило твоего внимания?

Мне было нечего возразить в защиту своего страха, который, впрочем, потихоньку отступал от понимания всего сказанного ею.

Мы развернулись и пошли обратно на свет горящего костра. Подойдя к нему ближе, стало понятно, что тот постоянно искрит, будто в пламя кто-то добавил порох. Я решила занять своё место на бревне, но бабушка остановила меня, велев стоять на месте. Она застыла, разглядывая землю вокруг костра и сделанные там прежде ею надписи, которые сейчас оказались кем-то изменены. Она вертела головой, и шевелила губами, но было видно, что не всё написанное поддается расшифровке.

— Ритуал был неверный! Меня поправили! — восторженно заявила она.

Мы принялись ходить вокруг костра, как и прежде. Я уже ничего не кидала в него, а бабушкина песнь слегка изменилась. Несмотря на это, огонь всё так же продолжал искрить на каждой нашей остановке, словно кто-то другой подкидывал в него бенгальские палочки.

Сделав ровно пять кругов, бабушка замерла. Она посмотрела в мою сторону. Потом её взгляд пал поверх моей головы, затем уже намного выше, и я поняла, что она, наконец, тоже кого-то видит, и этот кто-то стоит прямо за моей спиной. Тут мне на самом деле стало нехорошо. В следующее мгновение она резким сильным, будто вовсе не своим голосом, сказала какое-то непонятное слово мне прямо в лицо. Оно подобно ведру ледяной воды окатило меня с головы до самых пят. Вместе с этой непередаваемой волной я мгновенно успокоилась и, кажется, вошла в какой-то странный транс без чувств и эмоций, без которого дальнейшая команда бабушка не представлялась для меня возможной.

— Сделай шаг назад.

Я последовала её указанию, и немного запутавшись какую ногу лучше использовать для шага, наконец, ступила назад и сразу оказалась в каком то плотном воздухе. Он напоминал мне воду, однако совсем ею не был. Я могла там плыть, но мои движения не сковывались так, словно я нахожусь под водой. При всём, я могла свободно дышать, а сам воздух немного холодил меня изнутри и казался ментоловым.

Вдруг поняв, что какая-то невероятная сила оторвала меня от земли, я постаралась осмотреться. Но словно на карусели земля и небо вмиг перемешались, а в глаза ударил яркий свет, тот час вынудив меня закрыть их. В следующее мгновение голубой свет залил все вокруг и отдался болью в висках. Четко понимая, что глаза мои закрыты, я внезапно обнаружила, что продолжаю видеть так, словно веки чудом приобрели прозрачность. Я захотела дотронуться до них, но не смогла.

Это яркое голубовато зеленоватое свечение окутало меня целиком и полностью, бросая плавными движениями то вверх, то вниз, то вправо, то влево. Оно мне явно напоминало морской прибой, все больше раскачивая вперед и назад. В какой-то момент я полностью ощутила себя во власти гигантских сверкающих ментоловых волн. Вскоре меня начало толчками выбрасывать на берег, пока одним рывком не откинуло довольно далеко, где я зацепилась за что-то твердое и пузырчатое, напоминающее пемзу. В спину ударил сильный прохладный ветер, и, переняв эстафету у волн, принялся толкать, постепенно перемещая по шершавой твердой поверхности. Беспомощность приводила меня в отчаяние, и я неистово захотела осмотреться и, наконец, понять, где именно нахожусь. Но, словно муравей, или скорее простая песчинка, я не имела такой возможности. Все, что мне было под силу — это чувствовать свое движение в пространстве. Порой чувствовать его структуру и приблизительный цвет, совершенно не имея представления о том, что же есть это пространство. Более того я не могла осознать саму себя, понять или представить, чем именно в данный момент являюсь. Лишь в глубине росло чувство, что я есть часть чего-то огромного и необозримого.

Пока непривычные беспокойства о столь привычных вещах одолевали меня, и я тщетно пыталась найти, где мои руки и ноги, где шея, чтоб повернуть ею и осмотреться, очередной сильный порыв ветра сорвал меня с поверхности и поднял в воздух. Теперь я хотя бы точно понимала, что лечу в воздухе, а порывистый ветер вертит мной в разные стороны как того сам пожелает. Картинки, цвета, всё мелькало, и я вновь не контролировала этот процесс, все еще оставаясь лишь пассивным наблюдателем. Очередной порыв в противоположную сторону уравновесил мой полёт, и я обнаружила себя уже в более мощном и холодном потоке, каким-то чудом распознав температуру воздуха. Внезапно этот поток развернул меня так, что я увидела под собой огромную высоту. Рефлекторно закрыв лицо руками, я тут же поняла, что у меня нет лица, ровно, как и нет рук. Мне оставалось только смириться с таким положением дел и по возможности рассмотреть, что же находится там внизу. А внизу был только необъятный песчаный участок земли, и близ него огромное прозрачное море цвета сияющей бирюзы. Окрас его показался настолько необычным, что можно было б с легкостью предположить — я на другой планете. Сейчас я не понимала, чем именно являюсь, но словно вся моя внутренняя суть прекрасно знала, чему принадлежит и крупицей чего является — и все-таки это была Земля.

Поднимаясь всё выше и выше, я не видела ни одной возвышенности, ни одного дерева, или другой растительности. Вся, ровная как полумесяц суша, была одним огромным песчаным пляжем на фоне кристально чистого океана. Это зрелище парализовало моё сознание, и я запечатлелась на безупречных красках и бескрайнем спокойствии. Помимо необыкновенно большого количества воды вокруг, что-то все же оставалось невыразимо странным. Оглядывая этот участок суши и бескрайние лазурные горизонты, я вдруг поняла разницу: здесь всё было мертво. Подо мной не было видно ни одного растения, ни одного животного, в воздухе, где я летела, не было ни одной птицы, ни одной мошки — здесь не было ничего живого.

Лишившись напрочь биологических часов, я так и не смогла определить, как долго нахожусь в воздухе. Время здесь будто стерлось для меня, как явление. Я совершенно не чувствовала его течения, так же не заботясь о том, сколько уже отсутствую. Всегда так беспокоясь о столь неумолимом его беге, теперь ощущение его полного отсутствия невыразимо пугало меня, одновременно наполняя невероятной внутренней свободой. Лишь здесь и сейчас я вдруг поняла, как же сильно мы зависимы от этого невидимого, беззвучного явления, и сколько сил тратим в каждодневной погоне за ним. Само же время, подобно собаке на обочине дороги: не замечает нас, пока мы спокойно проходим мимо, не заостряя на нем внимание. И только начав бежать от него, в страхе пытаясь скрыться, мы обнаруживаем, что время устремилось за нами и неумолимо догоняет.

Вдруг все стемнело. Я поняла, что лечу куда-то вниз, в разверзнувшуюся черную бездну. В какой-то момент меня слегка подбросило вверх, и я подобно перышку, качаясь, опустилась на что-то твердое. Не успев проанализировать, что бы это могло быть, началась сильная тряска. Всё вокруг завибрировало, подняв в воздух множество мелких частиц. Я снова не могла видеть, и отсутствие зрения начинало меня нервировать больше всего остального. Ударяясь о землю и отскакивая снова в этом бесконечном импульсе, я, наконец, четко почувствовала себя частью мелких камней, прыгающих от повторяющихся толчков, напоминающих землетрясения. Сейчас я знала о себе уже немножко больше, хоть и была еще меньше булавочной головки. Судя по всему, за непонятный мне удивительно длинный период времени я обросла пылинками и выросла в нечто большее, чем морская песчинка. Я поняла это лишь по тому, насколько обзор увеличился, и как именно изменился мой ракурс зрения, когда я касалась земли.

Тряска все не прекращалась и в конце концов сменилась хаосом. В пыли и бесконечных толчках, я с трудом смогла разобрать источник вибраций — что-то огромное проносилось совсем рядом, смешивая землю с воздухом. Пылевым облаком меня подбросило вверх и с силой погнало вместе с туловищами гигантских животных. Теперь мне не было страшно, я видела больше, а соответственно понимала больше, отчего страх уходил, а на смену приходило любопытство. Я все еще не могла контролировать всё, что со мной происходит, однако я уже довольно уверенно чувствовала себя в пылевом облаке, словно свыкнувшись с ним, как с образом жизни. «Сейчас потрясет, потом все успокоится и просветлеет» — успокаивала я себя. В это мгновение я была частью стремительной погони, и, как и прежде, полностью повиновалась судьбе.

Вокруг стало светлеть, и я поняла, что мы выбежали на открытую местность. Мне ударила по глазам удивительно яркая зелень, и, не успев рассмотреть гигантские растения, я со свистом пролетела сквозь мягкие водянистые иголки одного из гигантов и с вихрем поднялась над потрясающим воображение лесом. Быстро отдаляясь от мохнатых лап невероятно симметричных рядов иголок, я видела, что лес не имеет листьев. Их полностью заменили разнообразного вида трубочки, палочки и иголки. Растения были моей страстью, и, не заметив ни одного знакомого дерева, я тщетно протянула невидимые руки, чтоб уцепиться за макушку одного из них и остаться здесь еще ненадолго. Но ветер тянул меня в верхние воздушные слои, и удивительный растительный мир отдалялся, превращаясь в обычное яркое пятно бушующей зелени. Воздушные массы становились холоднее и давали размеренный полет, помогая мне перейти в пассивного наблюдателя, не спеша плывя по воздуху. Подождав очередного толчка, я с ловкостью развернулась и увидела под собой стадо длинношеих динозавров, мчавшихся по саванне. И это было поистине завораживающим зрелищем: их массивные тела сотрясались под собственной тяжестью, а толстая кожа, поблескивая на солнце, изгибалась увесистыми складками.