Кати Беяз – Мемуары Ведьмы. Книга вторая (страница 18)

— Пей свой яд.

— Что прямо сейчас? — растерянным голосом переспросила я.

Вдруг он повернулся и посмотрел на меня так, словно разгадал мою игру. В ту же секунду я быстро дрожащими руками открыла твой пакетик и проглотила что-то светло-серое, невероятно горькое на вкус. Теперь я могла разглядывать только белый потолок, на котором так же обнаружились недавние брызги темных капель. Я чувствовала, как постепенно холодеют мои пальцы ног и рук, и тщетно попробовав пошевелить ими, я поняла, что не могу. Кажется, я все еще моргала, когда он склонился надо мной. Его лицо было невыразимо жестоким, а кожа отливала стальным серым цветом. Ко всему, его ни капли не трогал тот факт, что я умираю. Считая мой замедляющийся пульс, он понял, что я ухожу из мира живых, и его лицо неожиданно украсила широкая улыбка. Спустя мгновение моим глазам стало больно смотреть на свет. Закрыв их, я почувствовала боль, будто под веками все покрылось острым песком. Это странно, но когда я перестала ощущать свое физическое тело, меня вдруг одолела невыразимая душевная тоска. Осознавая его полную потерю чувств ко мне, я ощутила ледяную боль предательства. Этот мужчина однажды поклялся любить меня вечно, но теперь он хладнокровно использовал мою жизнь своей во благо. Его убогое существование и ценности вампирского клана стояли гораздо выше наших чувств, моей заботы о нем и элементарной благодарности за все, что я в этой жизни сделала и пережила ради него. Мне захотелось рыдать, чтоб слезами вымыть эти страдания из души. Но было поздно плакать! Моё парализованное тело не оставляло мне ни единого шанса излить свои внезапно накатившие душевные муки, и даже в дребезги разбитое сердце не могло выдавить сейчас из моих онемевших глаз ни одной слезинки.

Вскоре послышалось его бормотание у окна. Слов я не понимала, отчего-то они слились в один невнятный монолог и, возможно, все дело было в моем почти мертвом теле. Затем он произнёс три раза имя, которое, как ты и сказала, ни один смертный знать не должен. Его я поняла и запомнила. Услышав, что он снова подошел ко мне, я постаралась распознать, что он делает. Что-то стукнуло об пол прямо рядом со мной, и лишь спустя несколько секунд я поняла, что он контролировал пульс, небрежно бросив мою безжизненную руку на пол.

Затем он вышел на улицу, и я услышала стук, который набирал обороты. Поначалу мне показалось, что кто-то стучит в дверь, но вскоре я поняла, что это моё сердце заработало снова. Оно постепенно наливалось кровью, и разносило жизнь по моему телу вместе с невыносимым зудом и покалыванием. Тело мучительно возвращалось, и меня било судорогой раз за разом, пока я не смогла снова пошевелиться. На улице послышался звук подъезжающего автомобиля, и я поняла, что мне любой ценой надо заставить себя двигаться! Стараясь быстро встать, мои ноги подкосились, и я обрушилась всем своим весом на стул с одеждой, чудом удержавшись на нем, чтоб не наделать шума. Так бывает, когда отсидишь их, и они не желают шевелиться, будто не твои вовсе. Я практически ползла к выходу, помня, что никто не должен успеть испить моей отравленной твоим зельем крови. Всё ещё лежа на полу, я отворила дверь и громко крикнула «стой». В первый раз тело меня не послушалось и вместо слов издало жуткий протяжный вой. Пошевелив языком, я повторила уже понятное «стой» и взглянула вперед: на грязной дороге стоял блестящий черный автомобиль. Вокруг него было несколько мужчин в черных костюмах, которые недоумевающе смотрели на меня. Задняя дверь машины была открыта и, выставив ногу, там сидел до боли знакомый мне человек. Он буквально сошел со страниц учебника по истории, и весь его вид совершенно не вписывался ни в современность, ни в пейзаж нашей деревни. Он смотрел на меня в упор, держа в руке миску, полную моей крови. От его взгляда меня начало трясти мелкой дрожью. Настолько сильным и могущественным был этот человек при жизни, таким же он остался и после своей смерти. Не имея сил смотреть ему в глаза, потупив взор в доски веранды, дрожа и прерываясь, я произнесла заклинание, которому ты меня обучила. Однако закончив и не поднимая глаз, я внезапно увидела в своей голове яркий огонь, сжигающий дотла нашу деревню. Сквозь его пламя можно было различить быстрых людей, которые запрыгивали в разбитые окна деревенских домов и загрызали еще спящих там людей. Нападая на дома один за другим, вампирская каста безжалостно истребляла, словно стая диких зверей, всех моих соседей и знакомых, не жалея ни стариков ни детей. Эта бесчеловечная расправа пролетела перед моими глазами, словно немое кино, и я тот час поняла, что случится с нашей деревней, если я не сдержу своей клятвы.

Я посмотрела на своего мужа в последний раз, он не смотрел на меня. Его вопрошающе щенячьи глаза уставились на своего хозяина. К моему горлу подступила тошнота и презрение. Не знаю, выразилось ли оно на моем лице, но спустя мгновение их главарь бросил мне пренебрежительный жест — скрыться с его глаз. Вдруг я почувствовала, насколько уместно в данный момент моё положение — стоя на коленях, припавши к земле. Даже не думая подниматься в полный рост, я вползла обратно в дом и закрыла за собой дверь. Трепеща от страха, я подтянула себя к окну и в небольшую щелку увидела, как главный вампир касты брезгливо выливает мою кровь из миски в дорожную грязь, а один из мужчин в черном костюме закрывает за ним дверь. Потом они открыли багажник и вытащили оттуда длинную саблю, которая блестела как дорогой раритет, однако в превосходном состоянии. Они поставили моего мужа на колени и в считанные секунды без раздумий, каких-либо расспросов или простого «прощай» отрубили ему голову. Тело рухнуло на дорогу, голова же, словно мяч, отскочила в грязь. Убийцы брезгливо кинули тело в багажник, а голову, держа за взъерошенные волосы, бросили в черный мешок. Все произошло невероятно быстро, и сев в машину, они мгновенно скрылись в темноте ночи.

Я рыдала вплоть до рассвета, приходя в себя от всех этих кошмаров и оплакивая мужа. Но вместе с солнцем, пришло осознание собственного спасения. Ужасы последних дней и этой ночи остались позади. Правда, мне кажется мой дом навсегда испачкан кровью, и дело даже не в этом огромном кровавом знаке посреди моего зала… Понимаешь, Валентина?

— Понимаю, — невероятно глубоким, почти мужским, голосом ответила бабушка. От которого меня почему-то передернуло и бросило в пот. — Пока вымой все, а спустя несколько дней я окурю твой дом травами. Все забудется. Ты все сделала верно, а остальное пройдет, как и не было. Так устроен человек — рано или поздно, но даже самый невыразимый кошмар им забывается.

Они вместе глубоко вздохнули так, словно бабушка непосредственно присутствовала при заключении договора с вампирами.

— Позавтракаешь с нами?

Та довольно закачала головой, было видно, как не хотелось ей возвращаться в свой дом сегодня.

— Тетя Люда, а ты можешь намекнуть, кто же был этот главный вампир? Я бы сама смекнула дальше! — оживилась я.

Вдруг на ее лице изобразилась гримаса ужаса. Я вдруг поняла всю серьезность вампирских тайн и данных ею клятв.

— Девочка, ты не понимаешь, о чем просишь! Если б я могла забыть его лицо и имя, я бы с радостью сделала это сию же минуту! — возмутилась она.

— Но хотя бы, какое обещание ты ему дала узнать можно? — немного растерянная такой реакцией, спросила я.

— Я не знаю перевода этих слов. Твоя бабушка дала мне их, у нее и спрашивай.

— Клятва давалась на колдовском языке, — отозвалась бабушка, — для того, чтоб вампир не мог ее нарушить. А переводится она так:

«Я спасла тебя, спаси и ты меня.

Тайну твою сохраню,

Храни и ты мою».

Эликсир Молодости

Глава 1

Сегодня была пятница, и по телевизору шёл мой любимый детективный сериал. Он начинался в десять, после часового выпуска новостей, и я ждала его, сидя у окна кухни навострив уши. В этот неугомонно ветреный день телевизионная антенна то и дело барахлила, и по экрану полосами проходили раздражающие помехи, искажая картинку и добавляя всем звукам неприятное шипение.

Я с переживаниями следила, как ветер гнет деревья и укладывает своими сильными порывами высоченные макушки Сосен, а те отчаянно пытаются выпрямиться и сделать небольшую передышку. Этим вечером тяжелые облака то и дело озарялись яркими фиолетово желтыми вспышками, открывающими на мгновение тесно сплоченные грозовые тучи. За ними следовали раскаты грома, то немного поодаль, то совсем близко к дому. Вдруг на дороге появились две согнутые фигуры. Прижавшись друг к другу и усердно борясь с порывами ветра, они направились прямо к нашему дому. Я мигом повернулась и крикнула:

— К нам гости!

Это были достаточно необычные гости. Тетю Иру я знала давно, она жила на соседней улице и работала учителем в сельской школе. Ее подругу детства, как она нам с порога призналась, было сложно отнести к людям учительского круга. Рядом с тетей Ирой стояла статная, городская ухоженная женщина, с копной блестящих каштановых волос, ровной бледной кожей, ко всему нелепо моложе своей подруги детства. Они извинились за поздний визит, сняли свои темные дождевики и прошли в зал. Лицо нашей гостьи показалось мне наигранно приветливым и невероятно знакомым. Подростку, смотрящему сутки напролет телевизор, не составило бы труда сию минуту его вспомнить, но меня отучали от этого магического предмета, и я вспомнила ее несколькими минутами позже. Она словно сошла с экрана телевизора одной вечерней телепередачи, закончившейся менее часа назад. Поразившись таким сюрпризом, я толком даже не понимала, что мне необходимо делать. Застыв около круглого стола и держась за стул, я без малейшего стеснения пялилась на эту звездную женщину.