Катерина Цвик – Жемчужина приграничья. Наложница генерала. Сердце генерала (страница 3)

Но все эти дни я и в самом деле была очень слаба. Лишь сегодня почувствовала, что силы возвращаются. Серж, поддерживая легенду о нашей страсти, выходил из покоев нечасто – в основном, работал в примыкавшем к спальне кабинете с какими-то бумагами. Слуг к нам не пускали – всем занималась Мартина. Отец, как и генерал, не хотел слухов о странной немощи своей дочери. Умалчивание одной истории породило целый ряд неудобств, которые приходилось терпеть. Не мне – я отдыхала, а моему семейству. Каких только намеков они за это время ни наслушались, но стоически молчали и только улыбались.

Мачеха была бы и рада развеять слухи, но отец еще в самом начале, сразу после моего отравления, строго-настрого запретил ей выдавать правду.

– Да при чем тут я?! – возмутилась мачеха. – Слуги и так всем разнесут, что Эмме стало плохо.

– Слугам мы расскажем, что это обычный предсвадебный мандраж, – но, видя, что жена непрошибаема, привел убойный аргумент: – Слабость Эммы без обнародования факта отравления внятно объяснить невозможно. Как следствие, это может вызвать нехорошие домыслы, что подобные приступы происходят на постоянной основе, ведь сразу после свадьбы ей может стать хуже.

– И что? – мачеха хлопнула глазами и посмотрела на меня, отдыхавшую без сил на кровати. – Подумаешь. Эмма вообще скоро уедет из Эверета.

– Эльна, – отец сжал зубы, чтобы сдержаться и не наговорить лишнего. – Подобное состояние ненормально для молодой девушки. Могут пойти нехорошие слухи, что у всего нашего семейства дурная кровь. А у нас подрастает сын, мой наследник! Я не хочу, чтобы на него легла такая тень! Как ему потом искать достойную партию?!

Признаюсь, я о таком даже не подумала. Я бы руководствовалась другими соображениями, сохраняя эту тайну, но отец надавил на то единственное, что могло сдержать язык жены – ее любовь к своему ребенку. И кто бы что ни говорил, а Эльна не была плохой матерью и искренне любила своего сына.

– На ужин тебе все же придется выйти и попрощаться с гостями. Хотя, по-моему, из них уже не все внятно могут объяснить, где и для чего находятся, – сделала большие глаза Мартина и рассмеялась.

Я усмехнулась:

– Представляю. Слушай, все забываю спросить: твой Матео все-таки согласился пойти на службу к Сержу?

Женщина внезапно перестала смеяться и заметно посмурнела:

– Он не мой. И вообще, мне неважно, поедет он с нами или нет!

– Так уж и неважно?

Глава 6

Я не хотела лезть в душу к Мартине, но знала, что они встречались. Еще я знала, что в последнее время женщина его избегает. При чем по своей инициативе, хотя и видно, что переживает из-за этого.

Знахарка вздохнула:

– Эмма, помнишь, почему ты не хотела выходить замуж за генерала? – Я тоже помрачнела и нахмурилась. Мартина посмотрела на меня и кивнула. – Но в твоем случае это была блажь. Поверь мне, ты выздоровеешь. А вот в моем… В общем, ты знаешь все, что я могу тебе по этому поводу сказать.

Я взяла руку Мартины и сжала ее, стараясь хоть так поддержать.

– А он уже звал тебя замуж?

– Звал, – глухо ответила она. – Потому я с ним и порвала.

– А что он?

– А он не хочет меня понимать.

Сейчас, глядя на Мартину, я, словно в зеркале, видела себя, сознавала, как ей сложно, искренне желала ей счастья и понимала, что так, как поступает она, делать нельзя.

– Знаешь, один мужчина не так давно мне сказал: «Я хочу на тебе жениться не потому, что мне приспичило стать отцом. Я хочу, чтобы со мной рядом была женщина, которую я выбрал».

– Эмма, пожалуйста, давай хотя бы не ты! – взмолилась Мартина, пряча навернувшиеся на глаза слезы.

– Прости! – Я обняла женщину.

Несколько долгих минут мы так и сидели, а потом Мартина заговорила:

– Знаешь, почему я так быстро поняла, что с тобой случилось и как тебя нужно лечить? – И, не дожидаясь моего ответа, продолжила: – Я сама когда-то точно так же потеряла возможность иметь детей. Только обстоятельства были иными, более гадкими. Моя история некрасивая, и я бы предпочла и дальше ее никому не рассказать, но ты другая, ты поймешь. А если не поймешь и осудишь… так тому и быть. Но держать в себе больше нет сил…

Мартина судорожно вздохнула и подняла лицо к потолку, чтобы остановить катившиеся из глаз слезы.

– …Наши с тобой истории чем-то похожи. Когда-то я тоже была аристократкой. Моя семья была небогатой, но вполне зажиточной. У меня были счастливые детство и юность. Родители уже начинали подбирать мне подходящего жениха из нашего круга. Ничего необычного. Но тут в наши края приехала семья опальных аристократов. И на одном из вечеров, организованном моей подругой, я познакомилась с ним – наследником того семейства. Венсан был красив, уверен в себе и умел очаровывать. Только потом я поняла, что ему наше провинциальное общество напоминало некий курятник, куда он, как лис, забрался, чтобы пощипать молоденький курочек-дурочек… Все мои подруги сходили по нему с ума, нарушали все возможные запреты и падали Венсану в руки, как спелые апельсинки. А я… я тогда была очень застенчивой и поначалу смущалась, а потом от подруг узнала, что он крутит романы практически со всеми, и не захотела оказаться «одной из». Так и получилось, что из всех более-менее интересных девушек, не поддавшейся его обаянию, оказалась одна я. Не знаю почему, но этот факт очень задел парня, и он начал мою планомерную осаду. Я сдалась не сразу… Но Венсан перестал крутить романы с другими девушками, стал серьезнее, не стремился облапить при первом удобном случае, и я все же ему поверила. Это не значило, что я тут же бросилась ему на шею, но влюбилась по уши. Мне казалось, что и он тоже. В один из дней он сказал, что хочет просить моей руки, но боится, что мой отец не согласится отдать меня ему в жены. Пожаловался, что из-за юношеской глупости успел заработать нехорошую репутацию в городе, да и его род считается опальным. Отец и в самом деле его недолюбливал и не одобрял визиты парня к нам в гости. А когда я намекнула на замужество с Венсаном, высказался в том духе, что за такого похотливого козла свою дочь никогда не отдаст. – Мартина внезапно улыбнулась сквозь слезы. – Как же точно он его тогда обозвал. Отец…

И столько боли было в этом ее «Отец…», что у меня ком встал в горле.

Мартина на мгновение прикрыла глаза, а потом решительно вытерла щеки и продолжила:

– …Не буду тебе рассказывать подробности и описывать свои метания, но я согласилась с ним сбежать и пожениться в храме в деревушке неподалеку. На закате мы все-таки поженились. Ночь провели в доме у старосты. Нам была отдана лучшая комната, – горько усмехнулась она, – а утром… рано утром я проснулась от шума и быстро поняла, что за стенкой беседуют на повышенных тонах.

Подруга снова вздохнула, а ее руки похолодели еще сильнее.

– …Так я без труда узнала, что та ночь была поворотной не только в моей жизни. Умер король, а к власти пришел его старший сын. Родители Венсана решили, что это самый благоприятный момент, чтобы вернуться в столицу и попробовать восстановить пошатнувшиеся позиции при дворе. Его, Венсана, в столице ждут блестящие красавицы и влиятельные невесты, которые помогут им укрепиться. Жена из захолустья в эти планы никак не вписывалась. Я слушала все эти высказывания и ждала, что он возразит, но Венсан молчал. Дальше разговор стал тихим, и я ничего не слышала, а потом Венсан вошел и сказал, что я уже взрослая женщина и должна все понимать, и что я ему нравлюсь, но не настолько, чтобы так бездарно загубить свое будущее. Сказал, что наш брак – это ошибка, а ошибки в их семье принято устранять кардинальным способом. Но он уговорил мать оставить меня в живых при условии, что я больше никогда не появлюсь в городе и никому не расскажу, что мы женаты. – Мартина вздохнула и потерла глаза. – Не буду тебе рассказывать, что я при этом испытала и в каком шоке была. Пожалуй, только шоком я и могу объяснить то, что не успела воспротивиться, когда Венсан резко приблизился, ухватил меня за подбородок и влил невеликое содержимое пузырька мне в рот. После чего заявил, что если я его не послушаюсь, мне будет очень плохо. И вышел. Зато следом вошла его мать и объяснила, что только что я выпила элексир бесплодия и теперь могу даже не пытаться ошиваться у ворот их дома с дитем на руках. Добавила, что если хочу жить, в родительский дом мне лучше не соваться – для всех я буду блудницей. Запись из храмовой книги они вымарают и позаботятся о том, чтобы жрец навсегда забыл, что соединял наши судьбы. Еще и мешочек с деньгами мне кинула и посоветовала отправиться в ближайший монастырь Лимы и навсегда забыть свое имя…

Мартина была опустошена своим откровением, но я видела, что она еще не закончила. И не ошиблась. Помолчав несколько минут, словно заново переживала произошедшее, она продолжила:

– Когда я немного пришла в себя, то решила не мириться с несправедливостью. Такого недомогания, как ты, после принятия той гадости я не испытывала – на обычных женщин она действует гораздо медленнее – и решила вернуться домой, чтобы вместе с родителями решить, что делать. Я была уверена, что отец обязательно что-то придумает. В тот момент я просто не могла оставаться в своем уме без такой уверенности. Только не учла, что угрозы этой семейки не были пустым звуком. Стоило мне договориться с возницей, чтобы меня довезли до города, и выехать за пределы деревни, как на нас напали. Меня избили до полусмерти и выкинули в канаву, думая, что я мертва. Но я выжила. А вот вознице так не повезло. По счастливой случайности нас нашла шедшая в деревню старая знахарка. Она меня и выходила, научила знахарским премудростям, а после передала свой дар. Потом я ушла из тех мест подальше, не желая даже случайно пересечься с теми, кого когда-то знала.