Катерина Цвик – Шанс за шанс (страница 24)

- Да, это тревожные факторы, но Шалем слишком далеко от проходимой границы с Фаргоцией. - Ответил проф.

- Только это и утешает. - А потом немного помолчал и сказал. - Нас защищают горы, но если бы они нашли возможность как-то их преодолеть, то это стало бы большой проблемой.

- Брось, Ратмир. - Тут же отмахнулся профессор. - Для того, чтобы это действительно стало проблемой, должен появиться постоянный, хорошо проходимый путь. А это практически не возможно. Если же они все же смогут разово преодолеть гряду, то это им ничего не даст. Измученные долгим опасным переходом солдаты, без фуража и подхода свежих сил просто не смогут долго продержаться.

- Это да... Только им очень уж нужен нормальный выход к морю. Те, что имеются практически на самом севере континента слишком опасны и не могут удовлетворить возрастающие потребности государства в торговле. Боюсь, что они могут придумать что-то, что нам совсем не понравится.

- Да, не повезло им. Но ты слишком драматизируешь. - Отозвался профессор.

- Тогда к чему сюда прибыла целая военная эскадра? - Задумчиво протянул отец.

- Ратмир, все может быть очень просто. Например в Шалем скоро прибудет какая-нибудь важная персона, чтобы отправиться в Тализию. А ты все какие-то скрытые мотивы ищешь.

- Может быть, может быть... - Озабоченность из голоса отца хоть и не ушла совсем, но явно ослабла. - Просто все эти слухи меня беспокоят. И я подумываю отказаться от плавания.

- Кстати о слухах... - Теперь озабоченность появилась в голосе профессора. - По городу уже давно ходят не очень хорошие слухи о Лейле.

Голос отца на это почти проскрипел:

- Я знаю. Это эта тварь Мира их распускает. Давно. Только никто в них не верит.

- Это да, Лейлу в городе слишком любят, и никто в эти байки про ведьмовскую силу не верит... Только это ПОКА! - Профессор специально выделил последнее слово. - Вода камень точит, Ратмир. Сейчас никто не верит, потом начнут приглядываться, а потом и выдумывать. Уже сейчас видно, что Лейла обещает быть красивой девушкой. Как ты думаешь, что о ней начнут говорить менее удачливые и красивые подружки, когда подойдет время выходить замуж. Поверь мне, тогда уже и Миры не понадобится, они сами все ранее слышанное вспомнят и выдумают.

Я заглянула в щелку чуть больше и увидела, как плечи отца передернулись.

- Теперь уже вы драматизируете, профессор- аха. Лейла является членом уважаемой купеческой семьи, у нее в друзьях вся военная верхушка города и многие уважаемые люди. Думаю, они смогут осадить особо ретивых и не допустить... перегибов. - В конце отец очень тщательно подбирал слова.

После этих слов я внутренне выдохнула, а то нарисованная профом картина меня сильно напрягла.

- Дай-то Всевышний! Дай-то Всевышний. - Отозвался профессор. - Но ты подумай о том, что я тебе предлагал. Лейла и Ромич вполне готовы...

В это самое мгновение прямо над ухом раздался голос мамы:

- Лейла, что это ты тут делаешь?

Я подпрыгнула на месте, в притворном жесте хватаясь за сердце.

- Мама! Нельзя же так тихо подкрадываться!

Она на это лишь усмехнулась:

- А по моему кто-то слишком увлекся подслушиванием и ничего вокруг не слышал.

- Ничего подобного! - Тут же состроила я оскорбленную мину. - Я всего лишь шла узнать у отца не подать ли им с профессором вечернего чаю.

В это время дверь открылась и отец, укоризненно помотав головой, проговорил:

- Неси уж, любопытная ты наша.

Через день отец все же отправился в Туранию. Я смотрела в след удаляющемуся кораблю и сердце от чего-то сжималось.

На следующий день я зашла в свою кофейню и прошла на кухню. По дороге поздоровалась со всеми посетителями, которых в этот послеобеденный час было довольно много и, перехватив Сэйру, начала задавать обычные и привычные уже вопросы о том как дела в кофейне. Внезапно, из зала послышался какой-то не характерный шум и мы поспешили туда.

Оказалось, что к нам огонек зашли морячки! А если точнее, то капитан, боцман и штурман. Об этом мы узнали тут же, так как эти трое с шуточками и прибауточками сообщали об этом всем интересующимся и не интересующимся в том числе. А потом они увидели нас.

- О! Прекрасные ханан! Мы прибыли из Турании, куда дошла слава об этом удивительном месте! Надеюсь нам здесь нальют добрую чашку вина! - Громогласно пробасил капитан и тут же рассмеявшись замахал руками. - Да знаю я, что у вас здесь такого не подают. Это шучу я так! Но вот фирменного кофею от Сладкой девочки я очень рассчитываю попробовать!

Меня аж перекосило от этой "Сладкой девочки" в его интерпретации. Прозвище пошло от военных, но за глаза меня уже так звали буквально все. Но вот так, прямо в лицо, никто называть не осмеливался. Все-таки получить качественное обслуживание хотели все.

Капитан заметил мою реакцию и снова загоготал.

- Что, не сладкая? Или не де... - Тут он осекся, поняв, что его несет явно не туда, и , закашлявшись, попробовал извиниться. Однако, сделал это в своей манере. - То есть, я хотел сказать, что ты, конечно сладкая, но еще девочка и...

Поняв, что его опять несет куда-то не туда, он снова закашлялся и уже набрал в грудь воздуха, чтобы продолжить этот балаган с извинениями. Но я подняла руки ладонями к нему, останавливая его словесный пон... поток, я хотела сказать, и заговорила сама.

- Господа моряки! - С приветливой улыбкой начала я. - Кофейня "Лейма" рада вас приветствовать и мы обязательно угостим вас всем, что вы пожелаете из нашего ассортимента. - А потом улыбка слетела с моего лица и закончила я уже совсем другим тоном. - Однако, если вы продолжите этот балаган, то вам придется остаться в неведении о тех сладких деликатесах, о которых вы имели честь слышать.

Морячки явно опешили от такой речи, а потому без слов тихо и мирно прошли к свободному столику и стали дожидаться обслуживания.

Я подошла к ним лично и, ничем не выказывая своего неудовольствия их поведением, приняла заказ и даже посоветовала, что им стоит попробовать.

Когда же эта шебутная компания собралась уходить, капитан подошел ко мне и, немного смущаясь, проговорил:

- Ты это, девочка, не держи на нас зла, мы это... не специально.

Я на это лишь улыбнулась и покачала головой.

- Все нормально, господин капитан, вам всегда будут рады в этой кофейне.

Тот улыбнулся и неожиданно мне подмигнул:

- А ты все-таки "сладкая девочка"! Никогда прежде не пробовал ничего вкуснее!

И быстренько удалился, пока я не сказала ему чего-нибудь ласкового. Однако, капитан мне понравился: такой жизненный задор встречается не часто. И злиться на таких людей становится очень сложно.

К концу рабочего дня за мной как обычно зашел Ромич. Конечно, я не боялась ходить одна по городу, но мама и папа настаивали на сопровождении и я не стала с ними спорить, тем более, что всегда была рада компании друга. За эти годы мы с ним на пару выучили три языка и теперь часто по дороге домой развлекались тем, что болтали на них, попутно вспоминая слова и обучаясь не бояться говорить на чужом языке. Конечно, мы не знали многих нюансов, однако, как говорил профессор, как только мы попадем в среду, все должно встать на место, а пока полученных знаний вполне достаточно. Произношение нам тоже ставил он. Мы с Ромичем уже пару раз общались с тализийцами, туранцами и фаргоцианами, которые приплывали в наш порт, и оно, как говорили носители языков, было вполне приличным.

- Ой, а что это за парочка идет? - Окликнула нас Рунира, стоявшая в кругу подруг недалеко от центральной площади. - Вы только посмотрите, раб ведет лягушку в ее болотце. И как, раб, не противно?

Я уже давно научилась не обращать внимания на эту вздорную девчонку, что, к слову, злило ее еще больше, а вот Ромич тут же вспыхнул и сжал кулаки. Ему недавно исполнилось пятнадцать и постепенно из длинного и не складного паренька он начал превращаться в привлекательного светловолосого парня с пронзительными голубыми глазами. Да, в его фигуре еще вполне отчетливо проступала угловатость и природная худоба, которая и с возрастом никуда не денется, сделав его тело лишь более гибким и жилистым, однако, ум светившийся в его глазах, уверенность в себе, которая совсем не была свойственна рабам и какая-то внутренняя сила, придавали ему привлекательности. Которая с каждым днем росла. И если бы не клеймо раба, то он давно бы уже стал объектом сладким грез и мечтаний о браке многих девчонок на выданье. Но вот просто объектом сладких грез ему стать ничего не мешало. Видимо поэтому тринадцатилетняя Рунира в последнее время стала чаще его задевать, а уж если видела нас вдвоем, то язвительный поток заткнуть было не просто.

Вот и сейчас, она специально построила фразу так, чтобы отвечать пришлось ему. Потому что раб не может не ответить на вопрос, заданный ему свободным человеком.

Я положила руку парню на предплечье, не ввязывайся, мол, в эту бессмысленную склоку. Он укоризненно покачал мне головой, но решил выполнить мою мысленную просьбу. А потому быстро взял себя в руки и просто ответил.

- Я горд честью сопровождать Лейлу-хании. (Примечание: хании - уважительное обращении к девочкам не достигшим брачного возраста. Обычно употребляется рабами или чтобы подчеркнуть высокий социальный статус ребенка.)

Сказав это, он наклонил голову в знак прощания, и мы пошли дальше. Рунира не ожидала такого спокойного ответа, а потому растерялась и не нашлась сразу, что сказать, чем мы и воспользовались, стараясь побыстрее миновать эту неприятную компанию.