Катерина Цвик – Навстречу переменам (страница 5)

Выручал меня, как ни странно, отец, но не в том смысле, что снижал нагрузки, а в том, что каждый вечер перед сном, когда я уже просто валилась на свою койку, делал мне массаж, разминая натруженные мышцы и разгоняя из них молочную кислоту. Честно говоря, поначалу всегда было очень больно, но к концу массажа я всегда засыпала.

Тогда же начался и ликбез об оружии, которое мне тут же показывали и рассказывали об отличиях, преимуществах и недостатках. Именно из одной из таких ликций я и узнала, что то оружие, которое я называла саблей из-за его немного изогнутой формы, на деле оказалось мечом. Как выяснилось, в своем невежестве я была не так уж далека от истины, так как по сути, отметая различные варианты форм и заточки, что разнились в зависимости от страны, в которой были придуманы или модифицированы, меч и сабля отличались лишь балансировкой, при этом часто очень походя формой. Не все виды, конечно. Например абордажную саблю перепутать с мечом сложно, из-за того, что она изначально эволюционировала из тесака, а потому представляет собой короткий, но широкий и тяжелый клинок. Сабля же в том виде, в котором я себе ее представляла, использовалась для вооружения конных войск, так как из-за центровки, благодаря которой клинок перевешивает рукоять, этот вид оружия приносил больше повреждения при рубящих ударах, которые и удобно делать всадникам. Меч же был удобнее в ближнем бою, так как позволял делать более результативные, чем у сабли, колющие удары, отчего их преимущественно использовала пехота.

В дальнейшем, мне показали несколько видов сабель, мечей и пик, которые, как оказалось, были одним из товаров, которые возил отец на продажу. Продемонстрировали несколько видов эфесов, и как их можно применять в бою. Рассказали, что в далеких северных королевствах предпочитают драться топорами и секирами. И, наконец, я узнала, что ножи, висящие на поясах всех благородных и не очень людей тоже имеют самые разные названия, в зависимости от длинны и формы лезвия.

Да и вообще, за время этих лекций я узнала столько способов убийства себе подобных, что стала в серьез сомневаться в своем желании все-таки овладеть этим искусством. Однако, по некоторому размышлению, я пришла к выводу, что чем больше узнаю о предмете, и чем лучше буду контролировать свое тело, тем больший шанс буду иметь не нанести непоправимых повреждений противнику. Вдаваться же во внутреннюю полемику о том, что некоторым индивидуумам лучше не топтать эту землю вовсе, а  их убийство пойдет всем на пользу, я не стала. Уж больно скользкая это тема. А представлять себя в роли убийцы не хотелось вовсе.

На второй день после начала занятий к вечеру я умаялась на столько, что как только небо окрасилось в цвета заката, отправилась в каюту, чтобы, постанывая, уложить свою многострадальную тушку на койку. О том, как я буду себя чувствовать завтра, я не хотелось даже думать.

Скрипнув дверью, вслед за мной вошел отец.

- Еще не передумала знакомиться с холодным оружием?

И так это было сказано, что у меня закралась мысль, что все эти экзекуции проводились не просто так, а с целью отвадить меня от обучения. Однако, я отбросила эту мысль. Скорее уж отец так усердствовал в занятиях, чтобы подтянуть меня хоть до какого-то приемлемого уровня за то время, что осталось до занятий.

- А что бы это изменило? – Проговорила я уткнувшись носом в подушку и освобождая спину для массажа.

- Ну, не знаю. Возможно ты бы согласилась принять мое предложение об убежище.

Я на это лишь фыркнула.

- Неужели ты думал, что первые же трудности заставят меня отказаться от намеченного пути?

- Конечно, нет! Ты у меня не из того теста сделана. – В голосе отца проскользнула улыбка и почему-то грусть. – Просто мне, как отцу, хочется защитить тебя от всех невзгод этого мира. Но обстоятельства складываются так, что делают это желание невозможным, и это не может меня не расстраивать.

- Все будет хорошо. – Уже привычно проговорила я.

Отец на это лишь фыркнул и, разминая мне плечи, перевел разговор в другое русло:

- Сегодня будет шторм.

- А? – То ли спросила, тол ли просто простонал я.

- Разве ты не заметила, как усилился ветер? Да и горизонт заметно потемнел.

Заметила ли я? Да в последние часы единственной моим желанием было проковылять в каюту и плюхнуться на койку. Однако, гордость не позволяла, и я усиленно бодрилась.

- Понятно. – Так и не дождавшись от меня ответа хмыкнул отец. – В любом случае, если не хочешь всю ночь беспорядочно кататься по каюте, советую пристегнуться к койке ремнями.

- А?

- Ладно, болезная, засыпай, я сам тебя пристегну. Только ночью, если что, не пугайся и на палубу не выходи. Смоет на раз. И вообще, ничего не бойся. Этот корабль пережил уже не мало бурь. Переживет и эту.

От последнего замечания мне стало как-то неспокойно, однако очень быстро сон принял меня в свои желанные объятия, не давай себя накрутить.

Спала я, правда, недолго.

Как и предсказывал отец, начался шторм. Рядом на соседних койках уже лежали пристегнувшиеся Ромич и профессор. Кают на корабле было мало, всего две: капитанская и для возможных пассажиров, все-таки это было обычное торговое судно. Матросы же крепили свои гамаки в трюме.

Проснулась  я от того, что почувствовала сильную качку. Однако, очень скоро поняла, что та качка, которую я приняла за сильную, была лишь предвестником того, как начало болтать корабль уже через полчаса. Будь мой вестибулярный аппарат немного менее крепким, меня бы точно стошнило, а так ничего, мутило, конечно, но общий ужас ситуации как-то скрадывал эти ощущения. Не знаю, сколько длилась вся эта вакханалия, но в какой-то момент корабль особенно сильно шатнуло, после чего последовало ощущение падения. К этому моменту я даже молиться перестала, так как просто на просто выдохлась. Однако, это не помешало вцепиться в койку еще сильнее, хотя я даже не думала, что это возможно, и завизжать так, что у меня самой чуть уши не заложило. Последовавший за падением удар о воду заставил зубы клацнуть с такой силой, что лишь по счастливой случайности мне удалось не откусить себе язык. Корабль же затрещал так, что мне показалось, что мы сейчас пойдем ко дну. Сердце колотилось в ушах, ужас сковал тело, однако мгновения проходили за мгновениями, но ничего не происходило, кроме постоянной качки, конечно, к которой мы уже успели притерпеться.

Повернув голову, я увидела дикие глаза Ромича, койка которого была как раз напротив моей. Решив его поддержать, я попыталась улыбнуться, однако, судя по его ответной гримасе это у меня получилось из рук вон плохо. Скосив глаза на профессора, я увидела, что он лежит с крепко закрытыми глазами и что-то шепчет себе под нос. Представляю, как нелегко ему сейчас приходится, в его-то возрасте, в такой обстановке, и с его-то неприятием закрытых малых пространств.

На несколько минут установилось сравнительное спокойствие, и я почти уверовала, что самое страшное пройдено, однако следующая волна показала, что я обрадовалась слишком рано.

За эту ночь я готовилась к встрече с высшими силами столько раз, что даже перестала считать, и когда под утро качка немного стихла нас всех сморил сон.

Проснувшись, я, поначалу, не поверила, что жива. Кое как отвязавшись, я села и осмотрелась. Ромич и профессор еще спали, и я не стала их будить, уж очень тяжелой выдалась для нас всех эта ночь.

Открыв дверь каюты, я вышла на палубу и не поверила своим глазам: море было тихим и спокойным, лишь легкая ряб волн проходила по его гладкой поверхности, легкий ветерок трепал сложенные паруса. Ничто в природе вокруг не напоминало о буйстве стихии. Лишь усталые матросы и сломанная грот-мачта, вокруг которой они суетились, говорили о том, что ужас, пережитый не так давно, мне не приснился.

Я нашла отца в его каюте. Он сидел за столом, склонившись над картой, и при помощи секстанта вычислял наши координаты. (Примечание: Секста́нт, секстан  - навигационный измерительный инструмент, используемый для измерения высоты Солнца и других космических объектов над горизонтом с целью определения географических координат точки, в которой производится измерение.)

- Привет. –Тут же поздоровался он при моем появлении. – Как ты?

А я увидела, что эта ночь далась ему очень нелегко. Тени, залегшие под глазами и общий усталый потрепанный вид ясно говорили об этом.

- Все хорошо. Главное, что мы пережили этот ужас. Неужели здесь всегда такие сильные шторма?

- Нет, не всегда. Я бы сказал, что шторма такой силы характерны для зимы, поэтому мы в это время стараемся в море и не выходить.  – Сказав это он пригладил рукой растрепавшиеся волосы и прикрыл глаза.

Я подошла к нему и погладила по плечам.

- Сильно мы отклонились от курса?

- Судя по всему, шторм отнес нас гораздо восточнее запланированного маршрута, и с нашими повреждениями до ближайшего порта дня два пути.

- Вот и хорошо. – Отозвалась я. – Главное, что все живы. Ведь все живы? – Вдруг, всполошилась я.

- Все, все. – Отец, успокаивая, потрепал меня по руке на его плече. – Небольшие ушибы не в счет.

Я облегченно выдохнула.

- Тогда чего ты тут сидишь? Ложись отдыхай, а то на тебя смотреть жалко.

Он усмехнулся.

- Сейчас все проверю и пойду вздремну пару часиков, сердечко мое.