Катерина Траум – Прости, мне придется убить тебя (страница 17)

В придорожном дешёвом баре не было шумно, но сильно пахло табаком и алкоголем. Играла на фоне какая-то песенка из старого рока. На вошедшую девушку в неприметных чёрных брюках и такой же курточке поверх серого топа никто внимания не обратил. Тем лучше. Устроившись за стойкой, она жестом подозвала скучающего бармена.

— Виски. Только давай что-нибудь не самое отвратное. — Она секунду поколебалась и всё же добавила: — И лимон.

Настроение никак не улучшалось: даже то, что она заставила себя выйти из дома, не помогло. Тошнотное, давящее чувство в груди не проходило. События последних дней выбивали Гвен из колеи, вынуждая чувствовать себя потерявшей ориентацию в пространстве, выброшенной в море лодкой.

Она запуталась. Как можно было позволять Райту подобное, причём уже дважды?! Это не поддавалось никакой логике. Но как раз полная неправильность происходящего и заводила, а мысль, что ему всё равно суждено стать жертвой, ещё больше подогревала нервы. И всё бы ничего, если бы он не лез в темы, которых нельзя касаться…

Смешно: то, что забрался в её прошлое, раздражало гораздо больше того, что посмел её трахнуть.

Первый стакан Гвен выпила залпом, морщась и ощущая всю горечь слишком тёплого виски. Но зато замёрзшие пальцы моментально начали согреваться, а в голове приятно зашумело. Хоть какое-то облегчение. Жестом попросив бармена повторить, она со вздохом закинула ногу на ногу, приготовившись к тому, что вечер затянется.

Вдруг до ушей добрался чем-то знакомый мужской голос с противоположного конца стойки, и она невольно прислушалась.

— С возвращением, Саймон! Как там Хьюстон?

— Да вроде ничего. Признаться, не думал, что снова окажусь здесь, но тётка благополучно отбросила копыта, оставила неплохой дом…

— О, так ты надолго? Заходи как-нибудь, порубимся в приставку.

— Мне не помешает для начала найти работу, Том.

Вот теперь к Гвен начало приходить узнавание. И если второй парень в памяти не всплывал, то человек по имени Саймон очень часто посещал её не самые лучшие сны. Она невольно скрипнула зубами и торопливо влила в себя второй стакан выпивки, с огромным трудом сохраняя небрежную позу.

Не поворачиваться. Не дать себя узнать, ведь сегодня она не в образе Леди и совершенно не подготовлена. Риск должен быть оправдан. А парни тем временем уже живо обсуждали, где сейчас в Раутвилле можно обзавестись должностью, не имея особого образования. Что ублюдок не обзавелся им, неудивительно — мозгов у него не было и в школе.

От звука его голоса воспоминания снова начали одолевать разум, и пальцы сомкнулись на быстро опустевшем бокале с силой, грозящей целостности стекла. Один из той самой троицы, до которого не успела добраться. Он предусмотрительно свалил сразу после того, как их предводитель Итан Янг оказался в больнице.

Это не просто удача, что теперь он в зоне досягаемости её рук, это джекпот. И воспользоваться им нужно непременно. Навострив слух, Гвен ловила каждую крупицу информации, однако диалог довольно быстро закончился: похоже, Том не близкий приятель, и откровенничать с ним Саймон не стал.

— … Раз ты так думаешь, я бы попробовал. Сидеть охранником в ювелирке совсем неплохой вариант. Ладно, ждите завтра, я пойду…

Парни распрощались, и Гвен позволила себе посмотреть вслед удаляющейся фигуре. Сомнений никаких: белобрысый затылок, широкие плечи футболиста. И до сих пор ходил на своих двоих, что просто недопустимо. Что ж, теперь ей уже ничего не помешает. В приятном предвкушении она достала из кармана куртки сигареты и выпила третий бокал, периодически задумчиво затягиваясь вишнёвым дымом. Голова тяжелела, соображать становилось трудней, зато напряжение отпускало мышцы. Теперь, зная, что как только разделается со своей текущей, чересчур наглой проблемой, то сразу займётся старыми долгами, дышать стало легче.

Малахитовые глаза заблестели азартом, никотин впитывался в кровь вместе с лёгким возбуждением. Гвен не глядя бросила на стойку деньги и одним глубоким вдохом докурила сигарету до фильтра. Уходя из бара нетвёрдой походкой, она не могла сдержать хищной довольной улыбки.

6.2

Помещение было небольшое, с серыми бетонными стенами, которые подсвечивались тусклыми жёлтыми лампами, местами перегоревшими. Пахло сыростью и плесенью, ржавым металлом. Но хозяина это не смущало. Он вырос в гнилом трейлере, и такая атмосфера была родней всяких светлых кабинетов с дорогой техникой и просторных квартир вроде его жилища на Литтл-драйв.

Посреди этого гаража, доставшегося от отца и юридически все ещё оформленного на Бена, стоял чёрный пикап с крытым кузовом. Номера предусмотрительно сняты, ведь в тайнике под ним, за тяжёлой крышкой чугунного люка, на полочке имелось около десяти вариаций знаков. И ни у одних не было регистрации. Сама машина использовалась только в крайних случаях и числилась на забывшем своё имя пьянчуге из трущоб.

К слову, помимо фальшивок, в тайнике имелся неплохой арсенал. Около пяти пистолетов разного калибра и марок; маленькие, короткие ножи, которые легко спрятать на теле. Небольшой набор отравы и материал для взрывчатки. Жемчужина этого набора — длинная снайперская винтовка «Анцио», купленная каким-то чудом через подставных лиц, лежала на простом деревянном столе в разобранном виде.

Хантера успокаивало и это место, и неспешное, методичное протирание всех деталей. Начищая чёрный металл до блеска, он не мог удержаться от того, чтобы хотя бы раз в минуту не бросать неприязненный взгляд на перенесённую из рабочего кабинета доску с расследованием по делу Миледи.

Что же придумать, как поймать её за хвост, чтобы, наконец, удовлетворить желание пустить кому-то кровь? Поездка на байке немного прочистила голову и принесла вывод: приоритет всё-таки у поисков убийцы. Это всегда помогало чувствовать себя контролирующим ситуацию.

Хантер снова и снова проматывал все известные ему факты: невысокая, спортивная, очень ловкая. Ненавидящая мужчин и фанатеющая от острых лезвий. Способная как утопить в бассейне, так и отрезать яйца. Под расплывчатое описание можно было подогнать кого угодно, а нужны конкретные факты. Приметы, настоящий цвет волос и глаз. Пол сегодня шепнул, что в полиции судачили о показаниях охраны Делакруа, и у всех троих мужчин они разнились.

Неужели Леди не поленилась и им подмешать какую-то дрянь, раз один видел сероглазую особу лет тридцати, а другой — практически подростка? В таком случае она не просто профи: она настоящий педант, не ищущий лёгких путей. Такие сложности только для того, чтобы просто иметь возможность поиздеваться над Томми…

Нет, вот это желание Хантер понимал отлично. Но обычно оно возникало, когда имелся личный мотив. А тут что, обиженка на весь род мужской? Как-то не верилось. Понемногу приходило понимание: у неё не только личное желание убивать, максимально унизив жертву. Но и что-то ещё. У всех трупов имелись какие-то грешки, причём один из них поплатился уже за то, что годами ходил налево от своей жены. Если даже это мотив для убийства, то у Миледи точно не все дома. Или…

Натираемый умелыми руками магазин винтовки со стуком упал на стол, и Хантер приоткрыл рот, пораженный своей догадкой.

Она наёмница! Как же раньше не догадался?!

Изменника заказала жена, ублюдка Томми — любая из девчонок, с которыми он развлекался против их желания. Да чёрт, Хантер же сам делал репортаж о нём, дополненный интервью с семнадцатилетней рыдающей дурочкой! Леди в чёрном работала за деньги, а все её извращения во время дела лишь требования жаждущих мести заказчиков, смешанные с чувством юмора и любовью к театральности.

Вот, почему она до сих пор не пришла за шкурой журналиста: его никто не хотел убирать за деньги… Эх, найти бы, где она набирала клиентов, да оставить заявку на самого себя.

Поставив в голове заметку, что стоило попытаться выяснить у друзей в трущобах, нет ли в городе каких-то общеизвестных площадок для подобных торгов, Хантер усмехнулся: наконец-то, первые верные шаги. Но снова брать в руки винтовку не хотелось: пальцы чесались другой потребностью. Теперь, ощутив новый прилив сил и идей, он мог позволить себе пару минут удовольствия.

Выдвинув нижний ящик стола, привычно подцепил пальцем двойное дно и вытащил из тайника массивную деревянную шкатулку. Откинул крышку и запустил руку в свою сокровищницу. Внутри было разделение на ячейки, а стенки и низ хранилища драгоценностей обтянуты чёрным бархатом. В каждом небольшом отделении — сложенный во много раз листок и сувенир.

Его ритуал.

Пальцы с трепетом погладили один из последних трофеев: полгода назад снятый с истекающего кровью тела серебряный перстень-печатка. Смешно: он тогда специально не стал изобретать велосипед. Прирезал урода Эскобара Ли в туалете кабака его дочери Мэри, избавив родной город от старого наркодельца одним ударом ножа. Учитывая выбранный вариант смерти, это дело висело на Леди в чёрном, удачно забравшей на себя подозрения. О той скотине даже семья не плакала, судя по слухам: Ли и пяти дней не носили траура, а через неделю закатили славную пирушку в том же баре. Видимо, были рады избавиться от «папули» и «муженька».

А перстень остался у Хантера, как и едкая статья. Его награда, и пусть Миледи ломает голову, как на неё умудрились повесить лишнее убийство.