Катерина Траум – Мой муж — зомби (страница 2)

Наверное, виновато было понимание, что больше нечего терять. Если этот парень окажется маньяком-клофелинщиком… Что ж, будет, на кого повесить смерть Вадика, и моё имя останется чистым. Имя матушки, известное всей стране с самых семидесятых. Так что я стиснула пальцы на фляжке и сделала щедрый глоток, обжегший горло остротой перца. Пойло было отвратное, горящим комком ухнуло в желудок. Я шумно втянула воздух и выпалила:

— Он… он, кажется, подхватил инфаркт. Вадик. Мы… мы уже собирались…

Поморщилась: да ничего мы не собирались. В мои заверения в невинности-непорочности и «только после свадьбы» Вадька верил лопухом, а сегодня я надеялась сослаться на критические дни или придумать какую-нибудь болячку. Мне и терпеть этот брак долго не предстояло: спать с откровенно противным муженьком не хотелось точно.

— И? — терпеливо подталкивал меня продолжать незнакомец. — Ты оказалась так хороша, что у бедолаги сердце не выдержало?

Это уже была откровенная насмешка, которую скрыть ему не удалось. Я подняла на парня неприязненный взгляд: его болотная радужка издевательски горела в темноте. Вот уж спасибо, можно было и не напоминать, как ужасно я выглядела. Каштановые волосы из дорогущей причёски стали унылой шваброй, а через сделавшие из меня панду разводы косметики вряд ли было видно главную гордость и оружие — медово-карие глаза.

— Да, — нагло огрызнулась я, чувствуя, что глоток спиртного помогал снова стать собой и прекратить трястись. — Не поверишь, даже раздеваться не пришлось. Он только пиджак снял, на меня такую красивую посмотрел — и привет. Схватился за сердце, начал задыхаться… Я хотела налить ему воды… Но это было так быстро. Не знала, что может быть настолько…

— Одномоментно? — недоверчиво усмехнулся незнакомец. — Вот он готовился поиметь новоиспечённую женушку, а вот уже лежит и не дышит?

— Именно так, — мрачно кивнула я, отпив из фляжки ещё раз. — Секунд тридцать, не больше. Я думала, можно вызвать скорую… но он не дышал, сердце не билось. А мы только поженились. Это же выглядит как… ну кто мне поверит, что он сам?! — взвыла я, зажмурившись от ужаса перед грядущим. Нет, надо бежать, хотя бы попытаться.

— Кажется, начинаю понимать, — задумчиво протянул парень и, мягко вытянув фляжку из моей руки, убрал её на кровать. — С этим борщить не надо, дамочка.

— Юлия, — решила представиться я, на что он приглушённо хохотнул — так обыденно, словно мы только что не говорили о покойнике за стеной.

— Не скажу, что знакомство приятное, но — Матвей, — обозначил он и смерил меня пронизывающим взглядом сверху вниз. — Ну и, чего ты расселась, Юлия? Если до меня дошло правильно, то это ты вышла замуж за Вадима Демчука, сыночка и единственного наследника того самого Владимира Демчука, который кормит весь город. Свадьба на всю округу гремела. Отличная партия. И ты собираешься её проиграть из-за какого-то невовремя жахнувшего инфаркта миокарда?

— Т-ты… Что? — жалобно пискнула я на такое прямое разоблачение.

— Пошли, Ю-лия, — манерно протянул он моё полное имя и уверенно направился к двери из номера. — Давай-давай, ножками!

— Но там охранник!

Я вскочила, задыхаясь от окатившего изнутри жара. Уж чего точно не планировала — так это возвращаться к трупу Вадима. С другой стороны, если этот странный парень отвлечёт телохранителя, я бы могла рвануть в противоположную сторону. Словно услышав мои мысли, Матвей оглянулся на меня и погрозил пальцем:

— Ц-ц-ц. Уберу я твоего охранника. Причём так, что он нам совсем не помешает.

— Как? Вмажешь ему с ноги, Джеки Чан? — слегка нетрезво и самую капельку — с накатывающей истерикой хохотнула я. Вряд ли он мог бы одолеть Вадькиного дуболома. Тайком снова стащила с кровати откинутую туда Матвеем фляжку: это мне сейчас не помешает точно.

Но перечить его сумасшедшим болотным глазам отчего-то побоялась: инстинктивно стянуло живот от того, какая чернота на миг мелькнула у самого зрачка. И я осторожно пошла за ним, заметив однако, как Матвей подхватил с тумбочки у двери небольшой железный футляр, напоминающий портсигар. Только старый и затёртый, так сказать «бомж-вариант».

— В следующую минуту дыши только через рот, — спокойно велел Матвей, выглянув в коридор, где ярко горела диодная подсветка.

Он негромко щёлкнул футляром и вытянул оттуда короткую, толстую чёрную свечу. Я в полном непонимании следила за тем, как он уверенно достал из кармана джинсов дешёвую пластиковую зажигалку, и на фитиле заплясал огонёк. В сомнении почесав кончик носа, я всё-таки откупорила фляжку и глотнула перцового пойла ещё раз.

Вот же дрянь. Кажется, меня угораздило связаться с психом. У нас труп в соседнем номере, а он тут решил устроить спиритический сеанс? Похоже, и впрямь: Матвей поднял свечу на уровень глаз и, не моргая вперив взгляд в пламя, едва слышно начал что-то шептать.

Я мысленно чертыхнулась. Пьяная лёгкость и ощущение нереальности происходящего всё крепли. Если бы этот чокнутый не загородил проход — уже бы рванула по коридору в сторону лифта. В воздухе пахнуло странной смесью ароматов: свеча пахла не воском, а чем-то довольно противным, вроде жареного, но очень жирного и протухшего мяса.

Фу. Чтобы не ощущать кошмарную вонь, я задышала ртом и зажала нос. А Матвей неспешно вышел из номера и, совершенно не смущаясь, приближался к охраннику у двери в шагах десяти от нас.

Дуболом Вадьки — имя его, увы, в сознании не всплывало — с любопытством глянул на свечу в руке психа, который продолжал неразборчиво шептать. Кажется, это не на русском и не на английском. А дальше… или я умудрилась напиться вдрызг с трёх глотков, или тоже сошла с ума, но отчётливо увидела, как слабая струйка дыма от свечи потянулась вперёд, к телохранителю.

— Это чё это? Эй, парень, стой-ка, где стоишь! — пробасил тот, потянув руку к кобуре на поясе.

Матвей и впрямь остановился, а дымок его свечи добрался до лица телохранителя и окутал его голову словно быстрая, юркая чёрная змейка. И вдруг грузный мужчина как-то обмяк, привалился спиной к стене. Моргнул пару раз, а на третий уже не открыл глаз и медленно сполз на пол.

Ахнув, я кинулась вперёд, босыми пятками обжёгшись о холод плитки на полу. Мне только ещё одного трупа не хватало вдобавок к Вадьке и компании психа!

— Ты что с ним сделал, чокнутый?! — прошипела я, спешно присев перед телохранителем на корточки и прижав два пальца к его мощной шее.

Однако это было и не нужно: у него не только крепко стучал пульс, но и послышался богатырский храп.

— Просто усыпил, — невозмутимо пожал плечами Матвей, пальцами загасив свечу и убирая её в футляр. — И нечего так орать. Пойдём лучше, покажешь своего муженька.

Он по-хозяйски лениво открыл дверь номера для новобрачных, откуда тут же потянуло розами. Их я тоже терпеть не могла, предпочитая лилии, но Вадька, видимо, считал пошло раскиданные повсюду лепестки до жути романтичным жестом. Матвей шутливо и показушно махнул мне рукой, как дворецкий из какого-нибудь «Аббатства Даунтон»:

— Прошу. Или особое приглашение надо, с поклоном?

Всё ещё сидя на корточках перед телохранителем, я настороженно глянула на этого уже откровенно пугающего парня снизу вверх. Мысли путались. Одно то, что его не смутили новости о трупе и мой рассказ, вызывало беспокойство, но фокус со свечой это… какой-то сюр.

— Что в свечке? Наркотики? — испуганно-потрясённо спросила я, с опаской поднимаясь на ноги.

— Сушёное дерьмо носорога, — с серьёзной моськой поведал Матвей, но на мой скептичный смешок закатил глаза: — Да из свиного сала эта свеча, просто из сала! С красителями и консервантами. Без ГМО, экопродукт.

— Тогда как ты…

— Юлия, — вновь отчего-то не прибегая к сокращению, обратился он ко мне. — Давай мы зайдём и посмотрим, насколько всё плохо. А потом уже объяснимся, что и как. Ладушки?

Я в сомнении помялась, но всё же шмыгнула в номер, ступая по раскиданным лепесткам. Всё вокруг казалось сном, даже очертания предметов слегка расплывались. То ли алкоголь, то ли адреналин, то ли всё вместе. Кусая губы, я нерешительно, на цыпочках прокралась в комнату с огромной двуспальной кроватью, где под балдахином лежало грузное тело. Ровно так, каким я его оставила — с раскинутыми в стороны руками и ногами, в расстёгнутой рубашке и со слепыми голубыми глазами, уставившимся вверх.

— Вадька…

Сам по себе вид покойника страшен. А тут… пусть он по большей части вызывал лишь раздражение, но в последние полгода я ведь играла влюблённую: целовалась с ним, обнималась на камеру, наливала пиво и поправляла галстуки. Гладила эту самую белобрысую макушку и подбирала в бутиках рубашки на это крупное, широкоплечее и неуклюжее тело. Тучным Вадька не был, но и накаченным тоже — скорее, таких называют «здоровяк».

Вот только мне страшнее был не труп, а факт смерти. Крах надежд.

— Ты в порядке? — негромко спросил Матвей, глядя на то, как я замерла у постели, рассматривая очевидного покойника.

— Да… да, — истеричный смешок всё же сорвался с губ: — Вот же блин… а ведь почти всё получилось! Вадька, бесполезный ты придурок, ну что тебе стоило прожить ещё хоть чуть-чуть?!

Самую капельку, чтобы только пережить могучего отца, который и так уже на постоянных капельницах из-за неоперабельного рака толстой кишки. Владимир Сергеевич давным-давно вписал сына в завещание единственным наследником — нужно было только подождать совсем немного. И вся сеть «Райстар», все миллионы стали бы принадлежать Вадьке — и мне как законной супруге.