Катерина Траум – Господин прокурор (страница 17)

– Мне нужно что-то для вас купить? – уточнила она, на что он коротко кивнул и – вот уж невероятно – замялся, тщательно подбирая слова.

– Не для меня. Для вас. Сегодня я подметил, что вам кое-чего может не хватать… Я не мог этого предположить просто в силу неосведомленности… Подумал об одежде, о питании, но не о важных для женщины мелочах. Что там… предметы личной гигиены… платок… Боже, вам действительно виднее, – устало закончил он, окончательно потеряв способность изъясняться, что Пейдж откровенно насмешило.

Она прикусила губу, чтобы не рассмеяться при виде его чисто мужской неуклюжести. Вспомнила, как смело он запросил в магазине одежды «все по нижней части», – тогда она и подумать не могла, насколько ему на самом деле это чуждо. Но она и впрямь не отказалась бы от некоторых необходимых вещей.

– Спасибо, сэр, – прозвенела она, улыбнувшись. – Приятно, что вы так заботитесь… об имуществе.

– Я просто хочу, чтобы вам было комфортно. К тому же завтра предстоит поездка – купите все, что может пригодиться в дороге. Вам нужны карманные деньги, в конце концов. Я подумаю, как в дальнейшем это устроить более упорядоченно и какую сумму выделять на месяц.

Пейдж слабо кивнула и взяла предложенные деньги, которые Киллиан положил на приборную панель. Ситуация действительно странная, ее рабство все меньше походило на таковое и все больше – на обычный наемный труд, но с той лишь разницей, что нельзя уволиться или отказаться выполнять какое-то поручение.

Киллиан ушел в дом, а Пейдж предстояло пройтись по магазинам на соседней Дарлен-драйв. Краснеющие солнечные лучи освещали дорогу с быстро снующими мимо прохожими, наливались зеленой дымкой деревья, и настроение не могло не улучшиться само собой. А после первой же покупки – удобной дамской сумочки, похожей на миниатюрный портфель с одной пряжкой, куда как раз помещался блокнот, – все расстройства и неурядицы отошли на второй план.

Как же давно она не могла себе позволить ничего подобного. Просто прогуляться, не укоряя себя за взятое у лоточника печеное яблоко на палочке, покрытое густой карамелью. Конечно, первой же мыслью было навестить семью, узнать, как там Сью. Но засветло вернуться из Нижнего квартала она не успела бы, даже если бы наняла кеб, а транжирить выданные Киллианом деньги Пейдж не хотела, как и шататься по ночным улицам. Она обязательно доберется до родных в следующий раз, а пока что – капелька женских радостей…

Расческа, зубная щетка, носовые платки. Сорочка, халат, пара носков и тапочки. Пудреница, баночка вазелиновой туши[17], помада оттенка «пыльная роза». Гигиенический пояс и отрез ткани, чтобы не просить у мадам Морель, когда придут дни ежемесячного недомогания[18]. Мятное масло для рук, ромашковый шампунь и приятно пахнущее сиренью мыло, напоминающее о скором приходе более яркой, цветущей весны.

Уже взяв было направление обратно к дому господина, Пейдж тормознула у неприметной вывески со скрещенными мечами. Оружейная лавка. Сегодняшняя неприятная ситуация моментально воскресла перед глазами, на секунду окатив ледяной дрожью позвонки. Завтра она поедет в обитель возможного убийцы Торреса без защиты Киллиана. Да, с ней будет полицейский… И все же…

После недолгих колебаний она все-таки зашла в лавку и купила у пожилого торговца небольшой перочинный нож, который как раз было удобно спрятать в новенькой сумочке. Работа у нее становилась все опаснее, так что такие меры предосторожности лишними не станут.

По возвращении в дом господина она не застала – оставившая ей ужин на плите мадам Морель косноязычно сообщила, что он уже в своей спальне. Общаться с домработницей получалось с трудом из-за ее плохого английского, так что, поев в гордом одиночестве, Пейдж тоже ушла отдыхать в свой уголок. Помылась новым мылом, облачилась в мягкую хлопковую сорочку и улеглась в постель, блаженно вытянув уставшие ноги.

Кажется, она сомкнула веки всего на миг, но, когда проснулась, вокруг была уже кромешная тьма. Моргнула раз, другой, не понимая, что стало причиной нарушенного покоя. И тут раздался звук: приглушенный стон боли. Душераздирающий, хриплый.

– Что за…

Чертыхнувшись, Пейдж потерла заспанные глаза и включила лампу. Прислушалась, теперь уже отчетливо разбирая в ночной тишине лишний звук. Как будто кого-то резали живьем, заткнув при этом рот кляпом. Больше не раздумывая и действительно подозревая худшее, Пейдж трясущимися руками накинула халат и сунула ноги в тапки. Нашарила в брошенной на стуле сумочке нож и спрятала его в карман. Осторожно выглянула в коридор, в темноте едва разобрав очертания дверей и выхода на лестницу.

– Мистер Лэйк? – полушепотом позвала она, надеясь услышать внятный ответ. – С вами все в порядке?

Увы, но до ушей долетел только очередной стон – столь сиплый, будто мученик уже сорвал голос. Преодолевая проступивший мурашками по телу страх, Пейдж прокралась к дальней двери, ведущей в хозяйскую спальню, и глубоко вдохнула, прежде чем постучать:

– Сэр, у вас все…

Опять стон – надрывный, пугающий. Еле слышный шорох и глухой скрип, похожий на то, как будто кто-то скреб ногтями по ткани. Рука Пейдж сама собой нырнула в карман, крепче сжимая рукоять ножа и нащупывая металлическую кнопку. В голове уже пронеслись все самые страшные и невозможные мысли: что в дом прокрались грабители и связали Киллиана, что до него добрались те капо из ресторана или даже сам Леонардо решил устранить не в меру любопытного прокурора.

Конечно, разумнее было немедленно вернуться к себе и позвонить в полицию. И все же что-то останавливало от этого шага… Но вдруг счет уже на секунды? Вдруг у нее получится их спугнуть, подняв шум? Больше не медля, Пейдж резко толкнула незапертую дверь и вошла в комнату господина:

– Мистер Лэйк, вы в порядке?

Она огляделась и замерла в недоумении. В подсвеченном напольным торшером полумраке не оказалось никаких угрожающих силуэтов. И только новый сиплый звук заставил Пейдж увидеть на двуспальной железной кровати с кованым изголовьем пытавшегося скрючиться в эмбрион Киллиана.

Он был обнажен по пояс, и в слабом желтоватом свете его кажущееся худощавым тело оказалось довольно жилистым и крепким, с ярко проступающей под бледной кожей сеткой вен и мягким рельефом мышц. Ноги в пижамных штанах запутались в сбившейся простыне, а руками он стискивал подушку, вгрызаясь в нее зубами. Глаза были плотно зажмурены. И тут по телу его будто прошла судорога, заставив вытянуть трясущуюся ногу, выпрямить колено и застонать от столь очевидной боли, заглушая звук в подушке.

– Ох, боже мой, – одними губами пролепетала Пейдж, растерявшись от представшего перед ней зрелища. – Мистер Лэйк, вам… Может, я могу что-то… Принести обезболивающие…

Но ответа не последовало, а следующая волна, прошедшая вдоль позвонков Киллиана заметными мурашками, заставила его взвыть, цепляясь зубами за ткань. Видимо, он находился в забытьи, ведь в сознании и вовсе не смог бы вынести это без криков.

Чего только Пейдж ни повидала, ухаживая за парализованным отцом, но сейчас ей стало страшно. Понятия не имея, где в этом доме лекарства, она решила хотя бы привести господина в чувство и напоить водой – может, выдернув его из этого ужасающего состояния, получится облегчить мучения. Решительно подобравшись к постели, Пейдж присела на самый краешек и протянула руки к его вспотевшему лицу. Он дрожал – нет, его трясло с такой силой, что по матрасу шла вибрация.

Несмело, на пробу дотронувшись до его горящего, будто в лихорадке, лба, Пейдж кончиками пальцев откинула назад мокрую челку:

– Мистер Лэйк… Проснитесь…

Не помогло. Он или не слышал, или впал в транс, как африканские шаманы. Пейдж придвинулась ближе и обхватила его лицо ладонями, отрывая хотя бы от прогрызания наволочки.

– Послушайте: все хорошо, – мягким, успокаивающим тоном попыталась она достучаться через завесу в его сознании. – Вы в безопасности, дома, не… не на войне. Тут вас никто не ранит. Вы не один. Услышьте меня, пожалуйста.

– Лотти… уходи, Лотти. Оставь…

Почти бессвязное хриплое бормотание, после чего он вновь застонал, скрипнув зубами и выгибаясь дугой. Пейдж отдернула руки, задержав дыхание от понимания: он во сне. В каком-то личном запутанном кошмаре, где ее зов превратился в голос бывшей невесты. Шарлотты Верджин… Вот кто мог бы ему наверняка сейчас помочь, но уж точно не рабыня, которая понятия не имела, как…

– Пропустите, мисс, – раздался вдруг громкий, резкий чужой мужской голос у нее за спиной, и Пейдж едва не подпрыгнула от неожиданности.

Обернувшись, она увидела высокого седовласого незнакомца преклонных лет в вязаном жилете. Он бесцеремонно грохнул на прикроватную тумбу коричневый саквояж с красным крестом. Пейдж облегченно выдохнула и спешно вскочила с кровати: врач.

– Добрый вечер. Вы доктор? Вас вызвала мадам Морель?

Тот коротко кивнул и с деловым прищуром – странно знакомой сосредоточенностью карих глаз – вытащил на свет темный пузырек и налил в столовую ложку терпко пахнущий травами сироп. Пейдж отскочила подальше, обхватив себя за плечи и настороженно наблюдая за его действиями.

В отличие от нее, доктор не церемонился совсем. Склонившись над корчившимся пациентом, он грубо зажал ему нос, вынуждая открыть рот в поиске воздуха, и тут же влил в него сироп. А затем присел рядом, прижав руки Киллиана к его груди и не давая обхватить подушку, пока дрожь понемногу утихала.