Катерина Теерлинк – Загадка поместья «Ливанские кедры» (страница 5)
Дидье и Вивьен с восхищением наблюдали за действиями маленького человечка. Больше всего они напоминали какой-то магический трюк. Казалось, еще мгновение, и должна была произойти катастрофа. Но вот одно движение – и все закончилось. При всей своей любви к лошадям и знании их повадок, леди Алертон подобное видела впервые. Она все детство провела на конюшне, и старший грум был ее лучшим приятелем, но вряд ли он знал такой хитрый прием. Невольно родилось восхищение такими удивительными способностями. Вивьен опомнилась первой и тут же поспешила к маленькому человечку, пока тот не скрылся в толпе.
– Благодарю вас, – она протянула ему золотой соверен.
– Не надо, миссис Алертон, – ответил незнакомец с явно американским акцентом.
Вблизи он уже не казался таким юным и вообще производил несколько странное впечатление. Под мешковатой одеждой чувствовались крепкие мышцы, а светлые волосы, выбивавшиеся из-под кепки, в сочетании с прозрачными голубыми глазами навевали мысли о поэме «Гарольд Бесстрашный». Только это был какой-то сильно уменьшенный вариант знаменитого викинга.
– Откуда вы меня знаете? – Рука с монетой невольно дернулась назад. – И почему отказываетесь от вознаграждения?
– Вы помогли мне. Я вернул вам долг.
– Ничего не понимаю. – Вивьен с недоумением уставилась на него и даже отступила на полшага на всякий случай.
– Пару дней назад ваш приятель, Хейворд, принес меня в гостиницу и вызвал доктора. – Человек снял кепку и продемонстрировал часть выбритой головы, где красовался двухдюймовый шрам. Затем расстегнул куртку, поднял не очень свежую рубашку и показал еще один, поменьше. – Тот меня подлатал. Уж не знаю, что бы со мной было, если бы не вы.
– Вы ошибаетесь, мистер Хейворд говорил о каком-то мальчике.
– Это он не разобрался. Ростом-то я не вышел да и в крови весь был. Кто ж там разберет.
В этот момент к ним подоспел опомнившийся месье де Кринье.
– Я в восторге, молодой человек! Какое потрясающее мастерство! Если бы мне кто-то рассказал, я бы ни за что не поверил, – возбужденно сообщил он и протянул несколько монет в двадцать франков.
– Да ни к чему это, – отмахнулся тот, хотя было видно, что соблазн был велик. – Считайте, мы в расчете.
– Ах вот как?! – Дидье на секунду задумался, а затем продолжил: – Тогда я хотел бы нанять вас конюхом.
Леди Алертон едва заметно дотронулась до его руки. Брать человека без рекомендаций, которому кто-то в портовых доках еще и проломил голову, – верх беспечности. Мало ли кем он мог оказаться? И прекрасное знание лошадей не освобождает его от любых пороков. Но месье де Кринье не заметил этого жеста. Он выжидательно смотрел на незнакомца. Тот зачем-то опустил взгляд на свои руки, потом почесал затылок и произнес задумчиво:
– Лошадки неплохие… Да и деньги мне пригодятся…
– Значит, по рукам?
– Согласен, – тот кивнул.
– Отлично! Меня зовут Дидье де Кринье. – Дед двумя пальцами коснулся края полей своего цилиндра.
– А я Турбьерн Энгельбретсдаттер, – собеседник в ответ приподнял кепку.
– Простите… – Диди посмотрел на того в некотором замешательстве.
– Аааа… Ну да. Трудное имечко для вас. Ничего не поделаешь. Зовите меня просто Энгель, я привык.
– Великолепно, Энгель. Тогда вы приступаете к работе с сегодняшнего дня. Будете сопровождать этих лошадей до конюшни в Брюсселе. Я приеду к вечеру и дам распоряжения.
2
– Виви! Ну наконец-то! – Катрин возликовала так, что, вероятно, ее голос был слышен даже на улице.
Она не стала дожидаться гостьи на верхней площадке лестницы и тут же спустилась, как только за леди Алертон закрылась дверь. Не дав ей толком раздеться, мадемуазель де Кринье расцеловала племянницу в обе щеки. Искренне проявив свои чувства, она не обратила внимания на то, что у Вивьен от ее восторга съехала набок шляпка и немного растрепалась прическа. Но если бы и заметила, ничего бы не изменилось. Катрин не придавала значения таким мелочам. Сама она, высокая, жилистая и по-мужски широкоплечая не следила за модой и одевалась несколько неряшливо. Иногда даже нелепо. Казалось, Господь, создавая ее, ошибся дважды – сделав ее женщиной и подарив малышку семье аристократов. Ей бы быть драгуном, на худой конец егерем, а не светской дамой, которой положено в салонах вести утонченные беседы и музицировать. Если бы она появилась на свет не дома под присмотром семейного врача, можно было бы заподозрить, что ее подменили в колыбели. Однако черты лица ее несли знак породы. Возможно, не так очевидно, как у Диди, но определенное сходство просматривалось несомненно. Те же светлые глаза под чуть набрякшими веками, тонкий нос и высокий лоб. Если бы не милые складочки в уголках губ, которые придавали лицу какую-то необъяснимую мягкость и грусть, облик ее казался бы по-мужски грубоватым.
Катрин де Кринье не соответствовала представлениям о женской красоте и утонченности, но в обществе ее любили. Если она помогала, то от чистого сердца, если надо было сохранить что-то в тайне, можно было не сомневаться в ее твердом слове. И во всех своих чувствах и поступках она была искренней. Имелись у нее, конечно, и свои слабости. Среди прочих особенно выделялось упрямство. Если какая-то идея приходила тетушке в голову, выбить ее уже не представлялось возможным. Мадемуазель де Кринье успокаивалась только тогда, когда добивалась своего.
– Садись, садись, моя дорогая! – голосом, коим ротные командиры отдают команды, пригласила она и согнала с кресла дремавшую там кошку.
Дом был под стать хозяйке, такой же слегка нелепый. В малой гостиной, где они расположились, это чувствовалось особенно сильно. Небольшой стол рядом с диваном скрывался под толстым слоем старых театральных программок, газет, журналов, книг и вскрытых конвертов. Каминная полка и комод ломились от статуэток, шкатулок, подсвечников, вазочек, флаконов, бутылочек и фотографий в рамках. В одном углу стояла большая пустая клетка. Вивьен помнила, что последний раз видела в ней птицу лет пять назад. В другом – растение в огромном горшке, которое разрослось настолько, что угрожало в скором времени занять половину комнаты. А на диване и креслах было столько разномастных подушек, что расположиться удобно не представлялось возможным.
Прислуга не очень старалась придать всему этому хаосу какой-то вид порядка, а с пылью боролась изредка – та покрывала все предметы тонкой вуалью. Но Катрин, кажется, это вполне устраивало. Она просто не замечала окружающего ее нагромождения. Остальные комнаты выглядели немногим лучше. Единственное помещение, которое содержалось в безупречной чистоте, – большая гостиная, где мадемуазель де Кринье изредка принимала по вечерам гостей.
Леди Алертон, зная, что ее ожидает, решила остановиться в гостинице. Катрин настойчиво уговаривала погостить у нее, но Вивьен сослалась на то, что Монти на дух не переносит кошек, а у тети их было три. Какой предлог жить отдельно нашел Диди, осталось неизвестным. Но он предпочел снимать дом в Икселе, как только его дочь стала большую часть времени проводить в Брюсселе.
– Как вы, тетя? – поинтересовалась леди Алертон, покорно усаживаясь и беря с подноса чашку с чаем. Она решила начать первой, пока Катрин не успела оседлать любимую лошадь – тему нового замужества. – Легкие не беспокоят?
– Ах, брось. Со мной все в порядке, – отмахнулась мадемуазель де Кринье. – Лучше скажи, как ты добралась?
– Спасибо, благополучно.
– Хвала Господу, все обошлось! Я за тебя очень переживала.
– Отчего же, тетя Катрин? – изумилась Вивьен.
– Ну как же?! Весной сразу два парохода на мель сели. Эта ужасная мель Гудвина. Ты разве не читала? «Бордо» и «Виктория». Люди погибли.
– О да! Страшная трагедия! Но со мной все в порядке. Мы шли во время прилива, да и погода была хорошей.
Мадемуазель де Кринье удовлетворенно кивнула. Она, разумеется, волновалась совершенно искренне, но значительно больше ее интересовала совсем другая тема. И Катрин никак не могла найти благовидный предлог, чтобы к ней подступиться. Промаявшись с минуту, она махнула на условности рукой и заявила:
– Как это неприятно, что сразу после смерти твоего мужа умер и твой отец. Целых два года ты, бедная девочка, прожила совершенной затворницей.
Тетя все же оседлала любимую лошадь. Вивьен и забыла, что оборотная сторона искренности – непосредственность. Ей бы очень не хотелось вспоминать то время, проведенное в Шропшире, но мадемуазель де Кринье решила не тратить время на хождение вокруг да около. В ее понимании, так проще всего добиться желаемого. А это главное.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.