Катерина Старк – Чисто Питерская Хтонь (страница 13)

Лера кивает и просто наливает ром по низким стаканам. Выпивают молча, до дна, одним глотком.

– А теперь, я пойду и расскажу все большухе, – криво улыбается Лера.  – Это быстро, налей пока. Она кивает ему и уходит.

***

Костя честно не собирается подслушивать. Он как можно медленней берет бутылку и открывает ее, потом наливает на два пальца алкоголя, пахнущего корицей и гвоздикой. Потом снова медленно ставит бутылку на стол. Но на это уходит слишком мало времени. По крайней мере, мало по меркам Леркиного «быстро».

На самом деле Костя долго не думает. Шаг, другой, и он в коридоре. Еще столько же можно пройти и остаться незамеченным, даже если Лера, как она это умеет, внезапно выйдет от бабушки.

«Надо проверить, что они здесь ни при чем», – Костя уговаривает не себя, а копошащуюся за правой ключицей паранойю. «Потому что, если это они, – голос поразительно похожий на бабушкин, – ты поручился за нее перед гэбэшниками, Костик, в лагеря и за меньшее отправляли».

Он не хочет спорить с давно умершей бабушкой, тем более выдуманной его тревожным мозгом. Нет, ему просто надо знать, что Лера не устраивает… Он не хочет даже мысленно произносить слово «теракт», поэтому настойчиво исправляет себя – «бардак».

– Столько людей в давке пострадало! Какого лешего ты свою большуху не слушаешься, девка? – от мощи в ее голосе у Кости волоски на руках дыбом встают. Хочется убежать и спрятаться, либо опуститься на колени и принять любое наказание. – Уж если я тебе сказала связаться с официалами, значит, наверное, все серьезно? Я не слышу!

Лера молчит.

– Могла бы ходить – выгнала бы обратно к родителям. Иди отсюда, разочарование.

Костя торопливо возвращается на кухню. Получается. Что Лера действительно понимает, каково ему сегодня было? А он наорал за просто так?

– Ну, как я и сказала, это было быстро, – Лера улыбается так по-настоящему, что это пугает. «Сколько еще я себе про Семью придумал?» – поражается Костя и наблюдает, наблюдает. Ждет, пока эта маска на Лере как корочка молодого льда треснет, со смачным хрустом, а за ней вода. Но Лера и бровью не ведет, поднимает стакан, выпивает залпом.

– Что ж, поздравляю тебя. Никто не знает, с чем тебе придется разбираться, – и ставит со стуком стакан на стол.

– Нам?

– Не втягивай меня в это, хватило разборок с тайной полицией.

– Они поверили?

– Что я здесь ни при чем? – Костя кивает. – Не знаю, это ты мне расскажи.

Костя жмет плечами и цедит ром мелкими глотками. У Леры всегда с интуицией было все в порядке, неужели и сейчас что-то почувствовала? Столько вопросов, понимает Костя и нет ни одного ответа. Но он точно может сделать хотя бы это. Решившись, он выдыхает:

– Прости, что наорал. Я на самом деле так не думаю. Ну… что с тобой носились и сюсюкали.

Лера примирительно улыбается и кивает – забыли.

Глава 3

Леру вырывает из сна грубо, с корнем, так резко, что она не понимает, почему проснулась. То ли на улице громко проехала машина, то ли что-то упало у соседей наверху, а с их паркетными полами звук разлетается сразу насквозь по всем этажам.

Стук в дверь бескомпромиссный, будто заявляет: дверь остается на месте только чудом, замок просит пощады. Лера хмурится: «Зачем стучать, если есть звонок?», поскорее встает. Атласный халат холодит голую кожу, отчего ее передергивает. «А может быть, от предчувствия», – уже потом думает она, когда открывает дверь, а человек в костюме тычет в лицо бумагой с печатью и какой-то корочкой с фотографией.

– Юрова Валерия Дмитриевна, правильно понимаю? Шахов. Подполковник Третьего отдела.

Лера мысленно чертыхается, вот что толку иметь обостренную интуицию, если все равно тебя из раза в раз застают врасплох.

– И вы здесь чтобы?.. – голос дрожит, и Лера надеется, что этого не слышно.

– Обыск, вот разрешение. А бабушка ваша…

– Она не может встать. Перелом шейки бедра. Не трогайте ее, пожалуйста, я… я покажу справки, рентген, выписки. Все, что надо.

– Надо, надо…

Высокий, узкий, толком не приложив усилий, он сдвигает Леру в сторону с прохода, пока та изучает испечатанную бумажку. В дверном проеме тут же появляются не мужчины, а шкафы. Прямоугольные, будто та книжная стенка, что стоит в кабинете. Упрятанные в бронежилеты, щитки и шлемы они расползаются по квартире, словно клопы. Кто на кухне шурует по полкам, кто идет к ней в спальню, ну а кто-то сразу в кабинет.

В бумажках Лере бросается слово «изъятие».

– А в чем… – слова собираются в осмысленные вопросы так сложно. Все норовят сбиться в узлы и колтуны. – Что случилось?

– А вы что? Не хотите вызвать адвоката?

– А меня в чем-то обвиняют?

– На самом деле очень даже. Что вы с Юровой Анной Васильевной, 1925 года рождения, находясь в сговоре, обучаете детей без разрешения на работу и лицензий. Практики, говорят, тоже нелегальные. Создаете самодельные магические артефакты, которые потом применяете на людях в различных экстренных ситуациях.

Из кабинета выглядывает один из клопов и подзывает подполковника. Лера идет следом, только на полпути спохватившись, а можно ли. В руках у клопа коробочка с амулетами «на удачу». Те безделушки, что ведьмы через знакомых продают в интернете.

– В этом магии нет, – качает головой Лера, – можете проверить.

– О, не сомневайтесь, обязательно, – кивает Шахов Лере и тут же отдает приказ описать содержимое: – Отправь на экспертизу.

Ведьме остается только зубами скрежетать. Это целый день работы креветочкой в кресле. А она и так отстает от графика из-за своих экспериментов с дарами. Злится и злость в голос выпускает.

– О, удачи, их там штук пятьдесят и все нет-нет, а разные. Описывайте повнимательнее, а то вдруг настоящую магию пропустите.

Клоп словно мстит ей и тыкает пальцем-колбаской в ящик:

– А здесь что?

– Кристаллы, камешки, бусины. В этом тоже нет магии, – устало выдыхает Лера.

– И это тоже на экспертизу, – кивает подполковник, и вмиг Лера понимает: они мстят. Мстят за то, что никак не могут ее подловить. Собрались ее обчистить. Всем давно известно, что если из квартиры ведьмы что-то взяли для экспертизы, то все, с вещами можно попрощаться. А ей не хочется, чтобы полквартиры сейчас под опись вынесли, поэтому прикусывает язык и замолкает. Только на прямые вопросы отвечает.

– Лерочка! – треснутый бабушкин голос пугает даже подполковника. Представил, наверное, те заголовки, что могут появиться во всех пабликах, если кто-то из его подчиненных насмерть испугает старушку.

– Пойдите, успокойте Анну Васильевну, Валерия. И документы ее больничные заодно принесите.

Она семенит по коридору, запахивая халат под горлом, чтоб ни кусочка обнаженной кожи не было видно. У двери в бабушкину комнату стоит покрасневший как светофор клоп и мнется, не зная, куда себя деть. Задание явно заключалось в обыске комнаты большухи.

– Нашли утку с сюрпризом? Или смутили голые коленки старушки? – ее настолько трясет, что она сама не замечает, как ехидничает. Лера залетает в комнату и тут же подсаживается к бабушке на кровать. Та лежит неподвижно, словно статуя, и ровно дышит, можно сказать, величественно. Разве что слеза, стекающая из уголка глаза, выдает ее с потрохами. Испугалась. Испугалась, что не может за себя постоять. Врачи над этим неделю голову ломают, куда магия большухи делась, ту будто выкачали разом, и бабушка едва восстанавливается, очень медленно, по капле.

Лера ложится на нее, обнимает, но вес на локтях держит, чтобы не придавить.

– У них ничего нет, вот и бесятся. Мастерскую вынесут и уйдут. Корвалол, капель тридцать накапай, – кивает бабушка. – Ты только им не перечь, пусть, что хотят, забирают. Главное, чтоб у тебя проблем не было.

– Так точно, бульбуль, – Лера улыбается ободряюще через силу, а сама трясущимися руками сначала капли в маленький стаканчик набирает, потом воду из кувшина. И едва ли успокаивается, когда перебирает папку с документами, чтобы только самое необходимое показать. Папка на весу тяжелая, чуть не падает. У Леры перед глазами картинка, как все бумажки по полу разлетаются, и она плюет, решает отнести Шахову всю папку, пусть почитает.

Со стопкой справок, рентгенов и анализов под мышкой ведьма выходит из спальни, порог которой все также обивает тот краснющий от смущения клоп.

– Ну что, сильный здоровяк напугал старушку? Гордишься? Доволен? – Лера знает, что ей бы помолчать, как бабушка сказала, ведь она ни черта несмелая.

– У меня приказ, обыскать комнату чухонской ведьмы. Главной ведьмы чухонцев, – зачем-то уточняет.

– И что ты собираешься найти в комнате старой женщины? Схему, как собрать бомбу? План захвата заложников? – ее несет, и она распахивает дверцы шкафа, петли скрипят от натуги. На вешалках едва колыхаются ритуальные одежды, вышитые, с геометрическими узорами, да несколько костюмов на особые случаи, которых давно не происходило.

– Валерия Дмитриевна, прекратите истерику. Пока я вас за нападение на представителя власти не арестовал.

– За какое такое нападение? Я до вас не дотронулась.

– Психологическое.

Она не сдерживает смешок.

– Лерка! – строго окрикивает бабушка. – Покажи молодому человеку все ритуальное. Мы ничего не скрываем.

Бабушка права, сейчас они не в том положении, чтоб характер показывать. Но и терпеть такое отношение к себе невозможно. Где это видано, чтобы просто так с обыском… злится Лера, показывая бубен, колотушку, перья всякие.