Катерина Снежная – Выбор твой (страница 8)

Мама на цыпочках, подошла к окну и потихоньку, словно в замедленной съемке, начала открывать. Я слушала звуки дома. Трое людей оказались очень быстро в спальне наверху. Загорелся свет, и теперь они не таились.

– Ты говорила, здесь будут деньги.

– К черту деньги. Ищите ноутбук. Вот в том ящике. Да. Говнюк, запер его. Мамба, на трупе ключа нет?

– Тут кодовый замок, идиот, – сказала Малика. – Если не найдем ноут, вам конец!

– Рюкзак чист.

– Ищите код.

– Эй, проверь, – крикнул мужчина внизу. – 49856.

Они обыскивали комнату, шарили по углам. Мама успела за это время приоткрыть раму окна, и вылезла наружу. Я пошла следом, перелезла и забрала у психолога ноутбук.

– Его нет. Похоже, мелкая, забрала.

Они усилили поиски. А мы бегом отходили по двору в сторону огородов.

Не везло нам крупно. Через дом у людей был праздник, и они начали запускать салюты. В тот момент, когда мы бросились от дома к забору, небо осветил огненный цветок и снопы искр высветили нас словно зайцев в тире, привлекая внимание людей смотрящих на него из спальни мамы.

– Бегом, – заорал Андрей Николаевич, хватая меня за ворот. – Не останавливайся.

Раздались выстрелы. При таком шуме и хлопках, не понятно, откуда и кто стрелял. Мама вскрикнула, и упала навзничь. Я закричала, подлетела к ней, пытаясь понять насколько сильно она ранена. Куда?

– Живот, – взвыла она, пока мы с Андрей Николаевичем поднимали ее.

Слышались новые выстрелы. И он принял решение, передал мне пистолет и взвел курок.

– Стреляй, – велел он. – Я ее потащу. До сарая.

Я обернулась и увидела, как человек стоит в оконном проеме спальни и целится в меня. Других людей не было видно. Я подняла руки и выстрелила. Было неважно, попала я или нет, главное, человек в окне исчез, и мы снова побежали вперед, прячась.

Достигнув через три секунды сарая, мы укрылись в нем, стараясь не шуметь. Это был старый сеновал, на котором соседи в жаркие сезоны сушили сено, скошенное в ручную. Зимой он пустовал, продуваемый ветром. Его древесина приобрела темный цвет насыщенного шоколада, а доски разошлись и иссохли, так сильно, что стены стали походить на решето.

– Они где-то здесь, – шумно дышала Малика, оглядываясь.

Я не сводила с нее глаз, наблюдая за ее метаниями в щель между досок. Андрей Николаевич забрал пистолет и перезарядил его, взвел курок. Лицо у него освещалось от взрывов салютов оранжевыми полосками, зрачки казались огромными, и выглядел он, сосредоточено, как никогда. Я посмотрела на бледную маму. Она держалась.

– Жаль, не убила сразу. Мелкое тварь, копия отца! – психовала женщина, крутясь волчком на одном месте и осматриваясь.

Одета она была, как и при первой встречи, только в руках у нее сверкал нож.

– Ищите их, ребята! Ищите! Куаныш, обыщи дом, – крикнула человеку в окне. Тому самому, в которого я стреляла. – Вырежи глаз.

У нее зазвонил сотовый, завибрировал издавая звуки похожие на совий свист. Будто где-то недалеко кричала птица. И женщина посмотрела недовольно куда-то в сторону леса.

– Малика, ты слышишь, – из соседнего сарая вышел мужчина. – Сигнал. Надо уходить.

Слова рассердили ее. Она вскинулась и наставила на него оружие.

– Уходить, – рявкнула и зашипела. – Ты идиот, и всегда был. Мы не можем уйти пустыми. В ноутбуке, вся наша жизнь. Они, где-то здесь поблизости. Видишь кровь на снегу?

– Ты глухая, – ответил мужчина, свирепея в ответ. – Убери ствол.

– Ищи, давай. Ищи везде. Черт! Я сказала, делай, – заорала она.

Мужчина грязно выругался, посмотрел на второго, подошедшего к ним.

– За домом пусто. Нужно уходить, – отозвался он. – Нас кто-то сдал. Ты говорила дом без сигнализации.

Она не могла держать двоих на мушке. И это бесило ее.

– В этом ноуте миллиарды. А вы мямлите, про каких-то деревенских легавых. Если мы их получим, вы станете миллиардерами! И вы хотите удрать? Испугались деревенщин? Вы профи недобитые. Не нашлось среди вас ни одного с яйцами, чтобы прийти к Желу и сделать предложение, только, что и можете на подхвате визитки таскать. Чего вы теряете? Перебьем всех! А деньги, на эти деньги можно купить весь мир!

На ее крики подошел еще один мужчина. И теперь я их видела всех вместе. Малика, Мамба, Мачо и Куаныша.

– Нужно уходить! В доме нет. Они его забрали с собой.

Малика завыла раненным зверем. Слова последнего так огорчили ее и обозлили, что она в припадке ярости начала палить по сообщникам, сначала по ногам, а когда они бросились в рассыпную и по ним.

– Ничтожество! Шакалий боқ. Яйцедятлы, – вопила она под продолжающийся салют в небе.

Мужчины успели за это время достать оружие. Они зло ругались, не пытаясь ее убить, только попасть в пистолет. Со стороны, свист пуль и ее кружащие движения волчком, выстрелы, все вместе казалось сумасшествием. Один из них попал. Пистолет из рук женщины отлетел в сторону. Они бросились на нее. Завязалась драка.

За это время на нашу улицу на пригорке въехало три полицейских машины. Они сигналили и их мигалки оглушительно оповещали о совершающемся происшествии. Салют прекратился, в возникшей, почти вакуумной паузе раздался новый совиный крик, а затем выстрел. Все три мужчины бросались к машине, а Малика осталась стоять, озираясь полным безумия взглядом по сторонам.

Она стояла на не твердых ногах. Противно и гнусновато выла. Волосы рассыпались по плечам, полушубок изодранный в клочья подрагивал. Ее глаза блестели от неистовства. Она чем-то походила на бешеного песца. Послышалось, как машина рванула с места, и за ней усилив и поменяв тональность звучания и настойчиво бибикая, понеслись в погоню две полицейские машины.

Малика дышала тяжело, но подходить к ней было опасно и страшно. Мне кажется, она поняла, что умирает. Потому как она застыла на месте, тело ее дрожало, и она прислушивалась к себе и не переставала скулить. Вероятно, от боли, страха перед неизбежным или ярости. Из ее рта начала выходить толчками кровь.

Я бросила взгляд на маму. Та лежала на замершей земле, и делалась с каждой минутой все бледнее и белее. В отчаянье я просила бога сберечь ее. Для меня. Я оторвала от нее взгляд, только когда заткнулась Малика. Женщина повалилась на землю, навзничь и под ней растекалась чернеющая в ночном лунном свете кровь. Я видела, как остекленел ее взгляд, а мышцы лица расслабились, пропитавшись безжизненной скорбью.

В дом вошли полицейский. Андрей Николаевич оставил нас, пошел к ним на встречу. Я поднялась на ноги, вышла из сарая и подошла к Малике. Уходить далеко от мамы, не хотелось. Я смотрела на женщину и думала об ее словах. Как не терпелось той убить меня. Она убийца, сомневаться не приходилось. Но так близко я видела подобного человека в первый раз.

Глава 6

Спустя пять минут Андрей Николаевич вернулся с подмогой. Мы перенесли маму в дом. Наш начальник полиции, в поселке его звали Танцор, за смешную фамилию Вальс и страсть к танцам, подоспел вовремя, вызвал скорую и криминалистов. У Андрея Николаевича хватило опыта и ума позвать на помощь его. Если бы не он, мы бы погибли.

Мама стонала. Ей становилось хуже. Несмотря на то, что мы с ней обе были напуганы, а она ранена, мы испытывали облегчение. Ведь вокруг нас сновали люди. Она передала мне пакет с деньгами.

В то время, как медики забирали ее, она стонала, пока врачи не ввели ей обезболивающее, и она уснула.

– Отвезем в город, – сказал медик. – Завтра, сможешь навестить. А пока даже не знаю, в какую ее возьмут больницу. Да и ты, что там делать будешь? Сидеть и ждать. Кто за тебя отвечать будет?

Они не разрешили мне поехать с ними. Андрей Николаевич сказал, что присмотрит за мной. Затем приехала машина и забрала трупы. Люди собирали улики, фотографировали дом. Наступила очередь протоколов и отчетов.

Мой рассказ о происшедшем прервали вопли по рации. За поселком, в лесу завязалась перестрелка. И танцор вместе с бригадой бросились туда, оставив нас ждать. Мы слышали по рации, как раздавались маты, пока они ехали, а затем начались переговоры. В которых были угрозы и наезды. Их предводитель Малика была убита ими же, мой отец тоже мертв, они спасались бегством, и в погоне не справились с управлением, машина налетела на бревно и завалилась в овраг. Трое мужчин засели за ней, отстреливаясь, не подпускали к себе полицейских.

Казалось, ну куда можно деться на морозе, ночью в лесу. Будут огрызаться пока не закончатся пули. А потом…

Спустя полчаса полицейские вернулись в дом. За это время я успела дать все показания и оглядывала кошмарный беспорядок. Все-таки наш дом не настолько большой. Но как можно все перевернуть верх дном за такой короткий срок, это казалось нереальным. Они искали не только в шкафах и ящиках, но и в стенах, в полу. Так что перевёрнуты были и картины и шкафы с книгами и ковры.

– Так говоришь, не ограбление? – спросил начальник полиции. – Что они тогда искали, девочка?

Он рассматривал беспорядок, а я смотрела на Андрея Николаевича, как он качает головой. Ноутбук продолжал лежать в сарае. Я оставила его там с мамой, когда пошла посмотреть на Малику.

– Они хотели узнать код от чемодана, в котором лежало оружие. Они же бандиты,– сказала я, подумав, добавила. – Деньги они тоже искали. Мы с мамой за ними и вернулись. Это настолько страшно, что я уже жалею об этом.

– Верно, девочка моя, верно, – согласился он. – Бандитам всегда нужны деньги.