Катерина Снежная – Цветущие вселенные (страница 2)
– Мы ушли. Но не все. Некоторые… задержались. Спрятались. И теперь, – он ткнул пальцем в символ, напоминающий перевернутую пентаграмму. – Кто-то нашел способ вернуть старый порядок.
Лили резко подняла голову. Где-то в глубине музея упал камень, отозвавшись глухим эхом. Даже саркофаги вокруг будто затаили дыхание.
– Ты хочешь сказать, что этот медальон…
– И мы все еще тут, – отозвался он.
– А не должны?
Илья отрицательно мотнул головой. Она устремилась в глубину Хранилища, осматриваясь и тщательно разыскивая среди саркофагов конкретный. Заглянула в него, бесцеремонно отодвигая чей-то скелет в сторону и поднесла к надписи факел.
Факел в руке выхватывал из темноты позолоту саркофага. Она провела пальцем по трещине на крышке – древний кедр крошился под её прикосновением, словно ждал именно этого момента. Скелет внутри заскрипел, когда она отодвинула его одним движением, обнажив выгравированные внутри знаки. Те же символы. Те же змеиные петли.
– Планируешь воскресить последнего из его рода? – голос её звучал глухо, будто эхо из самого саркофага. – Даже если найдёшь икону – что тогда? Ты же знаешь, чем это кончилось в Уре.
Илья не ответил. Его пальцы коснулись надписи, и вдруг стены хранилища вздохнули. Воздух запахло миррой и медью – запахом ангельской крови, пролитой при Переходе.
– Здесь написано не 'вернуться'… – он повернулся к ней, и в его глазах вспыхнул тот самый свет.
– Вот, видишь? Прочитай, если можешь.
Внутри стенки саркофага лежала нефритовая доска, на которой были вырезаны точно такие же символы, что и на медальоне. Илия наклонился, читая:
– Красный Анубис придет в срединные земли, чтобы пройти сквозь годы и открыть путь Человечеству. Когда мир падет, Боги сойдут с небес в наказание за грехи. Он проведет сквозь века бога смерти и обернет все вспять. И реки Нила потекут вверх.
– Хм, – Лили поправила очки на своем кончике носа. – Тебе нужен оборотень. И неплохо бы, чтобы красный, если ты желаешь найти свои доски. И его.
Илья с досадой вздохнул. Он не желал находить кого-либо.
Нефритовая доска мерцала в свете факела, будто под ней пульсировала жила. Илья провёл пальцем по резным знакам – и они зашевелились, как скорпионы под солнцем. Где-то в глубине музея заскрипели половицы, словно что-то тяжёлое и древнее перевернулось в забытом ящике.
– Красный Анубис, – губы его искривились. Он знал это имя. Видел его в кошмарах, которые преследовали его со времён падения Люцифера. Но после всех войн и великих битв между ангелами и бесами, когда Дьявол был сброшен в преисподнюю, ангелом Смерти был он. А значит сообщение было для него. – Не оборотень. Перевёртыш. Тот, кто ходит меж мирами, как я.
Лили резко подняла голову. Её очки сверкнули, отражая пламя, но глаза за ними были темнее ночи – такими же, какими он помнил их в день, когда она вырвала сердце у ангела-предателя своими руками.
– Значит, это твои иероглифы,– она ткнула пальцем в доску, и нефрит зашипел, оставляя на коже ожог. – Твоё предупреждение. Или… призыв?
Факел в руке Лили внезапно погас, оставив их в сизом полумраке. Где-то в темноте заскрежетал металл – будто крышка саркофага сдвинулась сама по себе. Она не обратила внимания. Вместо этого её пальцы впились в рукав Ильи, и в глазах вспыхнуло то самое холодное понимание, которое бывает только у тех, кто слишком долго копался в могилах богов.
– Ты ошибаешься, – её шёпот был резким, весьма зловещим. – Они не просто знали. Они делали это. Смотри.
Она рванула ткань с мумии у самых ног. Под слоем льняных пелен обнажилась грудь скелета – рёбра были покрыты тончайшей гравировкой. Сцены. Люди в масках шакалов. Жрецы, вскрывающие животы живым пленникам. И среди них – одна фигура, всегда одна и та же: человек с головой красного Анубиса, держащий в руках разные тела, как одежду.
– Он не менял тела. Он переписывал их. Как глиняные таблички, – Лили провела ногтем по нефриту. – Такой вот апокалипсис.
– И до них были цивилизации. Ты помогла, – сказал Илья, протягивая руку.
Жара Каира осталась за толстыми стенами музея, но в прохладном полумраке хранилища Илья вдруг почувствовал усталость – не от лет, а от этого вечного солнца, песка и людской суеты. Его пальцы сомкнулись вокруг ладони Лили, и он резко притянул её к себе, обняв так, будто хотел защитить от всех мумий, саркофагов и древних проклятий, что окружали их.
– Ну, ты! Как медведь, – Лили фыркнула, уткнувшись носом в его плечо. Её голос звучал глухо, но в нём слышалась та самая нота, которую он помнил ещё с тех времён, когда она была девочкой с обожжёнными солнцем плечами. – Это ты у русских нахватался?
Он рассмеялся, и звук этот, неожиданно живой, заставил пару музейных смотрителей насторожиться где-то в дальнем конце зала. Но ему было всё равно. Впервые за долгие месяцы он почувствовал что-то похожее на покой – запах её волос, смесь лаванды и пыли веков, напомнил ему о лесах, о дожде, о чём-то туда, где зелени побольше и дождей со снегом хотя бы половина года.
Тень улыбки скользнула по его лицу, когда он отпустил её, но пальцы ещё на мгновение задержались на запястье – там, где под тонкой кожей пульсировала та самая кровь, что когда-то сделала её почти такой же вечной, как он.
– Приезжай ко мне, – он сказал это тихо, с той интонацией, которую обычно оставлял для древних молитв и забытых обещаний.
Лили закатила глаза, поправила очки и сделала шаг назад, в полосу света от высокого окна. В её движении была вся её суть – лёгкая, стремительная, всегда готовая исчезнуть в следующем приключении.
– Нет уж, спасибо, – её смех прозвенел, как звон монет в кармане авантюриста. – Твоя мадам Данишевская ещё в прошлый раз клялась, что, если я появись в её любимом палисаднике, она сделает из моего скелета этажерку для своих кактусов.
Солнечный луч, пробивавшийся сквозь пыльное окно, золотил кончики её ресниц, когда она задержалась в дверном проёме. В этой улыбке было всё – и 50 лет их странной дружбы, и невысказанные слова, и обещание новых приключений, которые всегда ждали за поворотом.
– Ты всегда нужен, – проговорила она, и в её голосе звучала вся бесконечность – от пирамид до нераскрытых гробниц в джунглях, куда ещё не ступала нога археолога. – Знаешь, сколько тайн ещё спрятано в песках?
Илья стоял среди саркофагов, его тень длинной полосой легла на каменный пол. Он улыбнулся – той улыбкой, которую сохранял только для неё, для этого вечного ребёнка, который когда-то выжил вопреки всем законам природы.
– Знаю, – он кивнул, и в его глазах мелькнули отблески тысячелетий. – Я ведь видел, как их закапывали. Так что вперёд – весь мир твой.
Она рассмеялась, махнула рукой и скрылась за дверью.
Глава 1
В то утро Илья Кадуций незаконнорождённый сын князя Олейникова выскочил из ее постели при виде личного слуги, совсем не стесняясь наготы, и выхватил у него письмо. Стремительно развернул, он погрузился в чтение, на ходу натягивая атласный халат. В то время, как мадам распорядилась подавать завтрак, состоящий из простокваши, каши и нетипично мясного, зная, что любовник нуждается в последнем.
Мадам скользила взглядом по его телу также жадно, как любовник по строчкам, состоящих из очень мелкого почерка, и ей нравилось, то, что она видела.
Сын князя Олейникова был невероятно красив и хорош собой. Темный волос, коротко остриженная борода, и золотистые глаза, лицом он удался весь в отца. Но телом – телом он вышел значительно лучше. Хорошо сложенный, он притягивал к себе мускулами и формами, какие бывают у молодых мужей, занимающихся гимнастическими упражнениями. И мадам Данишевская никогда не отказывала себе в удовольствии насладиться зрелищем мужской первозданной красоты, коей природа щедро наградила ее любовника.
– Илюша, – проворковала она, с неохотой поднимаясь с мятых простыней и заворачиваясь в тончайшие кружева черного халата, привезенный непременно с предпоследних мод из Парижа. – Неужели это то, что я думаю?
Илья повернул голову и кивнул, затем снова вернулся к чтению, пока любовница забирала поднос у прислуги, отсылая ее.
– Замечательная новость. Наконец, мы можем обсудить дальнейшие отношения наши, – ответила она, стараясь говорить не слишком возбужденным тоном. – Ты же думал о нас?
Илья Кадуций с выражением некоторого удивления на лице, прекратил чтение, сложил письмо, и уставился на любовницу. Мария Данишевская, безусловно, интересная любовница, но были и другие на свете претендентки на эту роль. И Илья искренне полагал, что ему не стоит жениться.
– Думаю, твой муж будет рад вызывать меня на дуэль или любым другим способом избавиться. Милая, ты желаешь ему смерти?
Данишевская вздохнула, задумавшись о том, что смерть мужа может изменить все. Он стар, немощен и у него нет наследников. А хорошее денежное положение легко заставит пересмотреть ее любовника планы в отношении нее. Ныне в обществе без финансовой поддержки и связей трудно достичь успеха. Впрочем, как и во все времена. Она села за стол, жестом приглашая присоединиться.
– Может быть, я разонравилась тебе? – с обидой спросила она, стеля на колени салфетку и беря в руки цветной бокал из муранского стекла с простоквашей.