Катерина Снежная – Сломанная (страница 5)

– Но… – её голос дрогнул.

– Да, – декан перебил её, – я готов дать тебе шанс. При условии, что ты немедленно извинишься перед Бени и его родителями.

Тишина в кабинете стала оглушительной. Рианна сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Извиниться?

Дверь кабинета распахнулась с таким лёгким усилием, будто её толкнул ветер. В проёме стоял Ричард – в идеально сидящем тёмно-синем костюме, его ухмылка едва тронула губы, но глаза оставались холодными, как сталь.

– Прошу прощения за вторжение, – зато голос был мягким, почти бархатным, но декан вздрогнул, будто услышал скрежет ножа. – Доброе утро.

Мужчина шагнул в деканат, его пальцы коснулись спинки стула Рианны, едва задев ту за плечо. Контакт длился долю секунды, но она почувствовала, как по спине пробежал холодок. Декан побледнел, узнав Ричарда Вольского – того самого человека, чьё имя в городе произносили приглушенно.

– Мистер Вольский, я не ожидал… – он попытался сохранить официальный тон, дрогнувшим голосом.

– Я тоже, Александр Леонидович, – Ричард перебил его, улыбка стала чуть шире. – Рад вас видеть. Звонила ваша секретарша.

Его взгляд скользнул по Рианне. Та замерла, худые плечи слегка напряглись, а пальцы сжали край стула. Глаза широко раскрытые, отражали смесь удивления и настороженности – как у дикого зверька, который не решается ни убежать, ни приблизиться.

Губы чуть дрогнули, она быстро прикусила нижнюю, словно поймав себя на том, что вот-вот что-то вырвется. Вместо слов – лишь штилевой выдох, почти сип:

– Вы… зачем вы здесь?.. – выдохнула осторожный вопрос – будто боялась услышать ответ. Взгляд про вальсировал к декану, потом обратно к Ричарду, ища подсказку в их лицах.

Ричард слегка наклонил голову, его улыбка смягчилась, но в глазах осталась та же твёрдая уверенность. Он намеренно опустил руку, слегка задевая – не хватаясь, просто обозначая присутствие. Пальцами едва коснулся её плеча, скользнул вдоль спины – лёгким, но намеренным прикосновением. Она вздрогнула, но не отстранилась. Закусила губу от боли. Её тело инстинктивно напряглось, словно готовясь к удару, которого не последовало.

Их взгляды встретились.

В его глазах – не привычная холодная расчётливость, а что-то глубже: сожаление. Жалость. Понимание. Как будто он знал. Как будто видел эти синяки ещё до того, как коснулся её.

Девчонка в понимании отпрянула, её губы сжались в тонкую линию. В груди вспыхнуло что-то горячее и колючее – злость. Нет, стыд.

Кабинет вдруг стал тесным, воздух густым. Ричард не повышал голоса, но каждый его слог резал и душил.

– Как часто он это делает?

Рианна быстро отвела глаза, её пальцы вцепились в подол юбки. Она знала, о ком он. Знала слишком хорошо. Но признаться – значит сделать это реальным.

Декан нервно заёрзал, его взгляд метался между ними, пытаясь уловить суть разговора.

– Я вас, конечно, приглашал, но завтра… – он вытер платком вспотевший лоб, бумажный краешек затрепетал в дрожащих пальцах.

Ричард проигнорировал его. Шагнул ближе, намеренно наклонился на уровень её глаз – будто разговаривал с испуганным ребёнком.

– Как часто, – повторил он, уже без вопроса, с твёрдостью приказа. – Отвечай.

Она закусила губу до крови. Молчание стало её щитом. Но телесная дрожь выдавала всё – каждый удар, почти каждую ночь, каждый стыд. Кабинет будто сжался до размеров клетки.

Он знал. Не всё – но видимо достаточно…

Мужчина выпрямился, теперь не отводил ледяного взгляда от декана, его голос звучал ровно, но в каждом слове чувствовалась стальная хватка.

– Можем решить и сегодня все финансовые вопросы. – слегка наклонил голову, как бы предлагая сделку. – Насколько я понимаю, вопрос по стадиону у вас горит?

Александр Леонидович быстро кивнул, его пальцы нервно постукивали по столу. Он бросил взгляд на Рианну, словно внезапно вспомнив, что она ещё здесь.

– Да, верно… – махнул рукой в сторону, – Ну, вы свободны.

Пальцы Ричарда, до этого лишь слегка касавшиеся её плеча, вдруг сжались – прямо на синяке, оставленном отчимом. Боль пронзила тело, и она вскрикнула, не в силах сдержаться.

Александр Леонидович вздрогнул, тут же отвел глаза, делая вид, что не заметил. Деньги важнее, – казалось, говорило его поведение.

Ричард разжал пальцы, но не отпустил. Вместо этого его рука скользнула ниже, к её запястью, сжимая его уже не болью, а предупреждающе – не двигайся.

– Закрываете глаза на студентов из неблагополучных семей, верно? – голос стал настолько тихим, почти покойным, с закипающей взрывной яростью. – Зато для других двери всегда открыты?

Декан побледнел. Пот выступил на его лбу, а пальцы судорожно сжали край стола. Он выглядел так, будто вот-вот рухнет.

– Что вы имеете в виду… – он попытался сохранить достоинство, но голос предательски сел.

Рианна молчала. Она тоже хотела бы знать, что он имеет в виду? Но что-то в его хватке, в этом взгляде, говорило ей: Ты скоро всё поймёшь.

Ричард не сводил глаз с мужчины, его улыбка стала острее. И тот резко сглотнул, его кадык судорожно дернулся вверх-вниз. Губы растянулись в неестественно широкой улыбке, обнажив желтоватые зубы – профессиональная гримаса человека, готового в любой момент переступить через собственную гордость. Его взгляд, водянистый и заискивающий, метнулся от Рианны к Ричарду, словно пытаясь угадать, какая реакция ожидается, а пальцы нервно перебирали край манжет.

– Д-думаю, вопрос будет решен в пользу студентов из неблагополучных семей, – выдавил он, голос сорвался на фальцет.

Ричард лишь слегка кивнул, едва заметное движение подбородка, но в этом жесте читалось столько холодного превосходства, что у декана по спине потек мелкий пот.

– Иди, Рианна – велел он и она рванула к выходу, ее тело двигалось на чистом адреналине. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что секретарша в приемной вздрогнула. Она выскочила, не чувствуя под собой ног – пятки лишь мелькали в воздухе, волосы развевались сбоку.

А сердце трепыхалось, как у канарейки.

Глава 6

Дверь деканата захлопнулась с оглушающим финальным аккордом. Рианна стояла, опираясь о холодную стену, её дыхание рвалось из груди короткими, прерывистыми рывками. Глаза жгло – но слёзы не выходили, застряв где-то глубоко внутри, смешавшись с ядом унижения.

Секретарша посмотрела на неё, лицом белее бумаги, которую она обычно подсовывала декану на подпись. Губы дрожали, когда она прошептала:

– Ты… ты знаешь этого человека?..

В ответ девушка выпрямилась. Её пальцы впились в край стола, ногти оставили царапины на лакированной поверхности. В глазах – ненависть. Но под ней – что-то хуже: беспомощность, которая разъедала душу, как кислота.

– Знаю? – смех прозвучал хрипло, почти истерично. – Да я разбила ему яйца вчера вечером!

Секретарша ахнула, отпрянув, будто слова студентки были раскалённым железом.

Рианна резко развернулась, рванув к выходу, но тут же застыла на месте – в дверном проёме, словно выросший из тени, стоял охранник. Его массивные руки были скрещены на груди, а взгляд говорил яснее слов: "Ты никуда не уйдёшь."

– Да вы все сговорились… – прошипела она сквозь стиснутые зубы, кулаки сжались так, что ногти впились в ладони.

Сделала шаг вперёд – тот неожиданно расступился, пропуская её. Но это не было победой. Это была милость, временная отсрочка, и она это знала.

После лекций она зашла в библиотеку, стараясь оттянуть неизбежное. Пыльные фолианты, спокойный шелест страниц – здесь было мирно. Но что-то внутри настойчиво шептало: "Он найдёт тебя. И это будет не завтра. Это будет сегодня."

Она вяло перебирала учебники, не в силах сосредоточиться. Каждый скрип двери заставлял её вздрагивать. Где-то он уже идёт. Где-то он уже близко.

Его голос прокрался за шиворот, обжигая шею горячим дыханием, когда он наклонился к самому уху.

– Прятаться в книжках? – слова сочились ядовитой нежностью. – Как… мило.

Мужчина протянулся над её плечом, доставая с верхней полки потрёпанный томик "Симбиозные семьи". Переплёт скрипел в его пальцах, будто жалуясь на небрежное обращение. Мужчина перелистывал страницы, его усмешка становилась всё шире, пока не превратилась в откровенно хищную.

– Ирония. Верно?

Книга захлопнулась с резким хлопком, заставив её дёрнуться. В следующее мгновение его пальцы уже обхватили её запястье – внешне нежно, но с такой скрытой силой, что каждый мускул в её теле понял: это не приглашение.

Он повернул её руку ладонью вверх, его большой палец провёл по тонкой коже на внутренней стороне запястья, где отчётливо проступал синяк в форме отпечатка пальцев.

Рианна почувствовала, как её запястье дрожит в его железной хватке, но не от боли – от напряжения.

– Пойдём. У нас долгий разговор, зайка.

– Прекратите называть меня ТАК! – её голос сорвался на визгливый шёпот, – Это бесит. Я не крольчиха. Я…

Она резко замолчала, когда его пальцы сильнее сжали запястье – не больно, но предупреждающе. Он не даст ей закончить. Не даст лгать.

– И не о чем говорить!

Он развернул её одним движением, прижав спиной к книжным полкам. Корешки томов впились в лопатки, но она даже не успела вскрикнуть – жесткое колено впилось между её ног, а пальцы врезались в подбородок, заставляя смотреть в глаза. Ледяные. Бездонные. Безжалостные.

Она задохнулась. Чужое дыхание обжигало губы, смешиваясь с её прерывистыми вздохами. В глазах Ричарда читалась опасная игра – он наслаждался её попытками вырваться, как хищник, дающий жертве ложную надежду.