Катерина Снежная – Монстр (страница 9)

– Если ты думаешь, что страх может сломить меня, ты ошибаешься. Я сильнее, чем считаешь.

Глаза – ледяные, но в глубине пляшет ярость. Дыхание горячее, с хрипотцой.

– Бери в рот, сильная. Пока я не передумал и не выебал тебя прямо на полу.

Его член упёрся в губы. Твёрдый. Пульсирующий. Солёный вкус кожи. В горле ком. Слёзы.

– Делай что хочешь. Я не боюсь.

Он резко двинул бёдрами, вдавил пальцы в мои челюсти, заставив шире открыть рот. Головка оказалась во рту. Первый вкус его кожи – соль, дорогой парфюм, агрессия. Я зажмурилась, но он уже толкнулся дальше, вперёд с хриплым стоном, заполняя горло.

– Врёшь. Но научишься.

Его пальцы впились в затылок, глубже. Мир сузился до боли, солёного вкуса и его тяжёлого стона. Горло сжалось. В глазах потемнело. Слезы капали на его бедра, смешиваясь с его запахом.

– Глубже.

Его ладонь прижала мой затылок, лишая выбора. Я давилась, слёзы текли ручьями, но он не отпускал. Только ритмичные толчки, только его тяжёлое дыхание над моей головой. Внутри всё кричало – но тело повиновалось.

Он кончил резко, с рыком, вгоняя себя до самого корня. Горячее семя залило горло. Я захлёбывалась, но он держал, пока последняя капля не исчезла внутри. Только тогда отпустил. И я беззвучно, осела на пол.

– Бляяятбь, – простонал он.

Тело онемело. Мускулы отказывали. Он встал надомной, поправляя ремень, смотря вниз с холодным удовлетворением. Комната замерла в тяжёлой стяге его победы. Я сидела на полу, его сперма ещё капала с моего подбородка. Аяз наклонился, мягко прихватил меня за лицо, заставив встретиться взглядом. Его глаза были пустые и холодные.

– Через два дня – похороны. Потом продадут всё. После траура – наша свадьба. Хватит ныть.

Отпустил, поправил ширинку с неприличным звуком и вышел, хлопнув дверью. В комнату тут же вошла медсестра – белые халат, каменное лицо. В руках – шприц.

– Продолжим.

Я не сопротивлялась, когда холодная игла вошла в вену. Всё равно уже ничего не имело значения. Мир погас.

Глава 8

Кабинет Аяза Торе тонул в вечерних сумерках. Тяжёлые бархатные шторы приглушали звуки ночного города, создавая ощущение полной изоляции от внешнего мира. В камине плясало пламя, отбрасывая на стены из тёмного дуба багровые отблески, которые превращали обычную картину в мистическую симфонию света и тени.

В центре комнаты, в массивном кресле с сафьяновой обивкой, сидел хозяин кабинета. Его внушительная фигура в колеблющемся свете казалась ещё более монументальной, а тень на стене словно вырастала до исполинских размеров. В руке он держал бокал с коньяком, но напиток, обычно согревающий душу, сегодня оставлял во рту лишь горечь.

Аяз провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть следы собственной победы. Она была рядом – в соседней крыле, сломленная, залитая слезами, но принадлежащая ему. Сила, которой он привык повелевать, снова доказала своё превосходство.

Но почему же тогда вместо ожидаемого триумфа в груди тлел лишь пепел разочарования? Почему момент, который должен был стать апофеозом его власти, не приносил удовлетворения?

Откинувшись на спинку кресла, он встретился взглядом с портретом отца над камином. Стальные глаза предка, казалось, пронизывали его насквозь, читая самые сокровенные мысли, вынося молчаливый приговор.

«Не первая», – повторял он про себя привычную мантру. История знала множество таких, как она – гордых, непокорных, считающих себя особенными. Всех их судьба учила одному и тому же уроку. Через месяц она будет такой же, как и все остальные – цепляющейся за его руку, молящей о внимании.

Но мысль о поступке её матери – этом жестоком избиении – не давала ему покоя. В мире, где всё имело свою цену, где каждый шаг был просчитан, это действие казалось необъяснимым. Словно кто-то нарушил фундаментальные законы его вселенной, заставив сомневаться в собственной непогрешимости.

И в этой неопределённости таилась новая, неизведанная угроза – угроза сомнения в собственных убеждениях. В адекватности Агаты.

Аяз резко поднялся. Его тень метнулась по стене, а ладони упёрлись в холодное стекло окна. В чёрной бездне неба мерцали равнодушные звёзды – такими же должен был быть и он. Но в груди клокотала ярость.

Кто-то осмелился использовать доверчивого отца Миры как пешку. Эта мысль заставляла сжимать зубы до боли.

Взгляд упал на окна спальни. Внизу живота возникло тёмное, горячее напряжение – не просто злость, а жажда обладания.

«Любимая доченька», – усмехнулся он про себя. Она была мягкой, тёплой, наивной – и теперь принадлежала ему.

Аяз прошёлся по кабинету, проводя пальцами по столу. В памяти вспыхнули её резкий вдох, когда он схватил запястья; расширенные зрачки со смесью страха и ярости; хруст ткани, когда прижал к себе…

"Сопротивлялась", – губы его искривились в полуулыбке. Но не так, как другие. Не с той покорной дрожью, что быстро переходила в томный трепет. Нет – она ненавидела. И это…

Он резко сжал кулак, ощущая, как мышцы предплечья напряглись. Внизу живота дёрнулось что-то тёплое и колючее одновременно.

– Ты думаешь, слезы что-то изменят? – его голос прозвучал в тишине, хотя он знал: она не слышит.

Камин потрескивал, освещая профиль Аяза – сейчас напоминал скорее хищника, принюхивающегося к крови, чем хозяина, размышляющего о новой игрушке.

"Надо сломать. Быстро. Но…"

Он сел в кресло, его пальцы нервно барабанили по столешнице. Каждая капля коньяка, оставшаяся на дне бокала, отражала огонь камина, словно крошечные кровавые звёзды.

– Выдержит ли? – Аяз внезапно прервал собственные мысли, почувствовав, как голос может выдать внутреннее напряжение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.