Катерина Снежинская – Я просто тебя люблю (СИ) (страница 60)

Если Арха когда-нибудь и представляла себе императорское жилище, то совсем не так. Она-то ждала лепнины с позолотой и прочих роскошеств, а увидела унылые, даже убогие строения. Рассохшиеся двери, скучные коридоры, чем-то напоминающий подъезд в доходном доме. Тут тоже было довольно темно: фонари, хоть и магические, светили тускло и расположены были довольно далеко друг от друга. Каменные полы тут не мыли и не подметали уже пару лет, а, может, и больше. Ступеньки лестниц надсадно поскрипывали и откуда-то тянуло подгоревшим луком. И опять-таки: кругом не души.

— Сейчас выйдем в личные покои императрицы, — едва слышно предупредил Шай.

— Отсюда? — поразилась Арха.

Но, как оказалось, удивлялась она зря. За очередной довольно обшарпанной дверью и тяжёлыми портьерами, в которых ведунья, конечно, немедленно запуталась, находилась роскошная гостиная. Впрочем, убранство особняка Харратов с этой комнатой могло и поспорить. А ещё лекарке примерещилось, что это помещение она уже когда-то видела. По крайней мере, демонята с крыльями и обилие нарисованных гирлянд из розочек казались узнаваемыми.

Обойдя кривоногий диван — света из громадного, от пола до потолка окна как раз хватало, чтобы мебель разглядеть — Арха подошла к стене, потрогала пальцем позолоченный деревянный виток панели. И отряхнула руку о подол, хотя никакой пыли тут и в помине не было. Просто до лекарки дошло: дом, в котором она теперь жила, наверное, тоже императрица обставляла. Впрочем, тогда она короны, конечно, не носила.

— Вы не одобряете мой вкус, милочка? — раздался из темноты хриплый, скрипучий с противным пришепётыванием голос.

Арха вздрогнула, резко на пятках развернувшись. Испугалась не она одна: кто-то приглушённо охнул; кто-то громко шаркнул по паркету, выругался, наверное, наткнувшись на мебель; звякнула сталь.

— Нет, мыслей я не читаю, — шелестяще хихикнув, заявил призрачный голос. — Это просто опыт. Опыт и много-много прожитых лет. Вы поморщились, вот мне и подумалось, что наши вкусы разнятся. Кстати, никаким особым зрением я тоже не обладаю. Знаете, чем ближе Тьма, тем меньше света требуется.

— Вы кто? — не выдержала Арха.

— Не хорошо, не вежливо. Родственников следует и по голосу узнавать.

Сухо щёлкнуло кресало, высекая искры, затеплился крошечный огонёк, потом ещё один и ещё. Тёплый оранжевый круг света от зажженных свечей пополз, разрастаясь, обрисовывая тёмную женскую фигуру. Вернее, даже и не женскую, а старушечью: сгорбленную, скособоченную и руки у неё заметно дрожали — пламечко в пальцах подпрыгивало.

— Так лучше? — снова хихикнув, поинтересовалась карга и медленно обернулась, держа канделябр так, чтобы свет ей на лицо падал.

Арха охнула, отступила, упёршись в Дана. Демон её поддержал, обнял, прижимая к себе, словно защищая.

— Ваше императорское Величество? — не то спросил, не то приветствовал хаш-эд.

— Зачем же так официально, сынок? — Демонесса неловко уселась в кресло, поставила подсвечник рядом, сложила руки на животе. — Или такая мать тебя не устраивает?

— Меня вообще моя мать не устраивает, — отрезал демон. — В любом обличии.

Про другие обличия дановской матушки лекарка ничего сказать не могла, но это и её не устраивало. Демонесса даже и на старуху-то походила мало. Скорее уж на труп, высохшую мумию: пергаментная кожа прилипла к скелету и было её чересчур много, наверное, потому, что от мышц ничего не осталось. Сквозь слишком уж редкие волосы просвечивал череп, даже на костяных швах у основания рогов каждую шишку видно. А улыбалась императрица пустыми младенческими дёснами. Лишь глаза у неё и жили: тёмные, блестящие. Они-то больше всего жути нагоняли.

— Вот так, — всплеснула костлявыми ручками чудовище. — Заботишься о нём, заботишься, собственной жизни не жалеешь. А в ответ никакой благодарности!

— Мне тебя благодарить не за что.

— И зря! — неожиданно резко ответила демонесса. — Родителей стоит благодарить хотя бы за то, что ты в этом мире появился.

— Так вы же его чуть к Тьме и не отправили! — выпалила Арха.

— Верно, — ухмыльнулась старуха. — А почему не отправила-то? Ладно, чего пришли? Хотите, чтобы Нахшон отречение подписал? Так зря старались. Умер мой возлюбленный супруг. Уж несколько месяцев, как во Тьму отправился. Да не даст она ему покоя во веки!

— Зачем ты его убила? — поинтересовался Дан.

Льда в голосе хаш-эда вполне хватило бы, чтобы наделать мороженого для всех детей столицы. Только вот Арха-то слышала, как быстро, частя, бьётся его сердце. Ведунья положила ладонь поверх руки демона, успокаивая.

— Вот и я говорю: рановато, — непонятно к кому обращаясь, проворчала императрица. — Слишком ещё молоды и тупы, слишком. Никто его не убивал! — теперь она точно с сыном говорила. — Время его просто пришло. Он хоть и сильно моложе меня, но тоже не мальчик. А вы о своих правах заявлять не торопились.

Императрица выпрямилась в кресле, не без труда подняла голову, и это жалкое подобие величественности выглядело по-настоящему страшно. И противно.

— Заруби себе на носу, сынок, и когда потребуется сделай то же, что сделала я: власть в империи можно менять только тогда, когда наследник действительно готов её принять. Нельзя допускать, чтобы на троне оказался избалованный юнец, окружающий себя фаворитами. Вокруг императора должны быть опытные и готовые брать на себя ответственность лорды. Мужи, а не мальчишки.

— Я не… — начал Дан.

— Помолчи, — подняла руку демонесса, — и слушай. Я всегда хотела править. Знала, что у меня это получится лучше, чем у кого бы то ни было. Но, к сожалению, так вышло: императрицей стала поздновато. Но у меня был сын, который мог бы принять власть. Мог бы, но его больше интересовали девки, драки и попойки. Ни раз и не два я пыталась вразумить, но ты не слушал. Да ещё эти дурацкие понятия о чести лорда, которые в тебя отец вбил!

Старуха раздражённо дёрнула рукой, будто муху отгоняя.

— Мне необходимо было дождаться, когда повзрослеешь. Слава Тьме, такая возможность имелась. Уж прости, что пришлось тобой же воспользоваться. Впрочем, мне прощение ни к чему. Итак, в конце концов, ты увлёкся этой вот человечкой, — императрица брезгливо причмокнула вялыми губами. — Знаешь, как детей приучают к ответственности? Дарят им щенка. Собака болеет, ранит лапу, в капкан может угодить. Ребёнок возится с ней, воспитывает… Основную мысль, думаю, ты понял.

— Так ты?! — рявкнул Дан.

— Не ори, — поморщилась карга. — Я два раза замужем была и всё за хаш-эдами, меня воплями не удивишь. Конечно, расчёт был на то, что ты ею рано или поздно наиграешься. О внуках полукровках я точно не мечтала. Знала бы, так ещё подождала. Бывает, ошиблась, решила, что ты перебесился, потому отпустила, отдала времени власть надо мной. Но я никак не ожидала, что твоего благородства хватит Адаша на трон волочь. Ну уж тут ничем помочь не могу. Дураком родился — дураком помрёшь. Ладно, не на троне, так хоть рядом с ним окажешься. Впрочем, шанс у тебя ещё есть. Мне совсем немного осталось, а «племянничек» заперт надёжно и об этом мало кто знает. Согласись, ловко я тебе подыграла, — императрица хихикнула, кокетливо прикрывшись ладошкой. — В общем, думайте. Помощников тебе я сумела неплохих подобрать.

Старуха мотнула костистым подбородком в сторону молчавших демонов.

— Вот тут уж точно вашей заслуги нет! — завила Арха, само того не ожидая.

Да ещё и стряхнула с себя руку Дана, шагнула вперёд. Ещё сказать хотела, но опять ей помешали высказать «свекрови» всё, что о ней думает. Фигура, замотанная в чёрные покрывала, вышагнула из тени, подошла к креслу императрицы, положила руку на её плечо. Хаш-эдка сидела, как ни в чём не бывало, будто к ней богини постоянно на огонёк заглядывали.

— А вот тут я согласна с девочкой, — мягко мурлыкнула Тьма, — а ты, подруга, не права. Людей вам почти удалось истребить. Но, как видишь, иногда человечность побеждает. Честь, преданность, благородство, сострадание, всепрощение.

Арха не видела, куда смотрит богиня, но знала, что она по очереди обращается к Дану, Иррашу, Тхия, Адину, Шаю. И почему-то это было очень неприятно.

— Разве честь, преданность и благородство — это не от вас? — спросила не без вызова — откуда только смелость взялась?

— Нет, не от меня, — покачала головой Тьма. — По крайней мере, не такие. Впрочем, это никакого значения уже не имеет. Может, поздновато, но я всё же сообразила, что вам нужна вера, но не нужны боги. А, может, и не поздно, в самый раз. Так или иначе, но, думаю, Мать будет рада блудной дочери. Вместе с ней и посмеёмся. Ну, или взрыднём над мировой несправедливостью. Пожелай мне счастливого пути, человечка, не боящаяся говорить со мной.

— А как же Шай? Его вы не заберёте! — крикнула Арха.

— Да что такое! — совершенно по-бабьи всплеснула руками богиня. — С тобой Тьма прощается, в империи смена власти, а ты даже величия момента осознать не способна?

— Нет, — упёрлась ведунья. — Просто…

— Да забирай своего Шая со всеми потрохами, — огрызнулась Тьма. — Он мне надоел до колик. Ты, кстати, тоже.

Богиня, стоявшая от Архи шагах в десяти, вдруг очутилась рядом — шёлк её покрывал проехался по лицу лекарки.

— Кстати, от меня ещё один сюрприз, — шепнула Тьма нежно, наклонившись к самому уху девушки