Катерина Снежинская – Я просто тебя люблю (СИ) (страница 20)

Арха глянула на собственную ладонь, судорожно вцепившуюся в слегу шатра, как на чужую. Один за другим заставила разжаться сведённые до посветлевшей кожи пальцы.

Где-то истошно, на одной ноте визжали. Визг не утихал, но и громче не становился. Орущий прерывался всего на секунду, видать, воздух в грудь набирал. И снова истошный длинный верезг. Тишина в стойбище мёртвая стояла, только этот визг дикий. В нём тоже что-то от ночного кошмара было.

Лекарка тряхнула головой, прогоняя хмарь, зачем-то сапог подтянула и только потом догадалась выглянуть из-за шатра.

Визжал старик. Такой благообразный, убелённый сединами старец-шавер, одной ногой во Тьме стоящий. Дедан не присел на корточки, а будто собирался это сделать, да в процессе позабыл как и просто колени согнул. Руки широко в стороны расставил, словно крылья. И визжал, визжал, прижав уши, пуча глаза.

Посмотреть, куда он таращится, Арха тоже не сразу сообразила. Зато уж когда обернулась, от увиденного взгляда отвести не смогла. И тоже едва не заорала. Через стойбище огромными прыжками нёсся… ну, демон, наверное?

Существо не было ни огромным, ни просто большим. Пожалуй, росточком-то он от Архи не отличался, зато длинный и тощий, будто лишь из костей собранный — острых, угловатых, выпирающих в самых неожиданных местах — и туго обтянутый сероватой кожей. Рук у демона не имелось вовсе, только распахнутые перепончатые крылья, на изломе которых поблёскивали, будто стальные когти. А какой мордой его Тьма наградила, лекарка не рассмотрела, только спину видела.

Бежало это чудо странно — зигзагами, после каждого длинного и высокого скачка неуверенно покачиваясь, будто грохнуться собираясь, но каким-то чудом на ногах удерживаясь.

— Не кричи, — спокойно сказали Ирда, невесть откуда рядом с Архой взявшаяся, — это Шай.

— Да я и не собиралась, — проворчала ведунья, действительно, едва не заорав. — И чего с ним случилось?

— Напился, — помолчав, пожала плечами ифоветка.

Резко развернулась на каблуках и пошла за шатры. Видимо, демонстрируя таким образом, что на пояснение и подробности лекарке рассчитывать не стоит. А старик-шавер всё продолжал орать, хотя крылатый уже успел в траве скрыться. Ведунья хотела было посоветовать ему заткнуться, да передумала — побежала к загончику на краю стойбища, в котором Ведьма паслась.

Отыскать ифовета никакого труда не составило. След за ним тянулся такой, будто тут не один демон, а табун лошадей пронёсся. Да и далеко красавец, переставший быть крылатым, не ушёл — то ли изначально не собирался, то ли силы у него кончились. Лежал себе, привольно раскинув руки с ногами, таращился в небо. Голый, как в день своего рождения.

— Выпить есть? — поинтересовался равнодушно, даже головы не подняв.

Арха ему и отвечать не стала. Слезла с лошади, стянула жакет, набросила его на блондина, причинное место прикрывая. Шай одёжку тут же стянул.

— Жарко, — пояснил небу.

Лекарка жакет подобрала и обратно вернула.

— Прикройся. Мне тобой любоваться радости мало.

— А что, не нравлюсь? — заинтересовался, наконец, ифовет, покосился на ведунью.

— А должен?

Всё-таки, когда демоны этого хотят, двигаются они невероятно быстро. Ведь только что валялся, раскинувшись крестом. Моргнуть не успела — уже стоит рядом и даже как будто над ведуньей. И никакого расстояния между ними нет вообще, то есть совершенно — листа бумажного не просунешь.

Арха не столько испугалась, сколько… Да ошарашил её Шай, будто по голове чем увесистым саданул. Демона разом оказалось слишком много: слишком много сухой, прохладной кожи, мышц, под ней живущих, перекатывающихся, как кольца огромного питона. Слишком широкие плечи и чересчур сильные руки, придержавшие под спину, не давшие упасть. Золотистые, даже чуть светящиеся волосы завесой от мира отгородили. А видела лекарка только огромные горящей синевы глаза. Слышала раскатистые дробные удары и не понять, чьё сердце это колотится — его или её.

— А сейчас? — кажется, это и не блондин сказал, а прогудел тот самый бой, эхом в ушах отдающийся.

От запаха, горько-полынного, тянущего душу, напоминающего горящие осенние листья и, почему-то, холодные сумерки, когда от одиночества выть хочется, голова кружилась. И от него же — а, может, от чего другого? — ноги отказывались держать и в животе наливался тяжёлый тёплый ком.

— Сейчас тоже не нравлюсь? — ифовет длинно, как кот, потёрся скулой о висок Архи.

Может, она и хотела бы ответить, да вот только мысли порскнули по углам, как мыши — ни одной не осталось. Сама не поняла, когда успела руку в его шевелюру запустить. Волосы у Шая оказались тонкие и гладкие, как паутинка. И тоже прохладные.

— Пожалей меня, — шепнул и бешено бьющийся пульс будто повторил: «Пожалей, пожалей…», — Ты ведь всех жалеешь, Арха…

Не было ни ушата воды, ни разом прояснившегося разума — ничего. Больше всего на свете лекарке хотелось демона действительно пожалеть. Показать — доказать! — что если он и не единственный, то уж точно необходимый, нужный, родной. Нет, руку поднять было невероятно сложно, словно к ней гирю пудовую привесили.

— Совсем обалдела?! — взвыл ифовет, отскакивая, схватившись за щеку.

Гиря там или не гиря, а пощёчина вышла знатная. Ладонь немедленно зудеть начала, зато и след от пятерни на шаевской физиономии горел ярко.

— Если ты, сволочь такая, ещё раз на мне свои демонячьи фокусы опробуешь, точно кастрирую! — прошипела ведунья, кулаки сжимая. Голова-то всё ещё кружилась. — Своими руками ненужное оторву и только потом оставшееся Дану отдам. Уяснил?

— А ты уверена, что это… демонячьи фокусы? — эдак насмешливо, с непоколебимым чувством собственного превосходства поинтересовался красавец.

— Уверена! — огрызнулась Арха.

Шай кивнул, будто соглашаясь. Подобрал с земли жакет, нацепил на манер фартука, с трудом завязав рукава за спиной. И, тяжело плюхнувшись на землю, обеими ладонями растёр лицо.

***

Арха молчала. Конечно, по-хорошему стоило бы ифовету навалять от души — если уж не физически, то хоть морально врезать. С какой стороны не посмотришь, заслужил. Только вот рука больше не поднималась, а язык не распускался. Свой, никуда не денешься. Идиот, понятное дело, родился таким и наверняка помрёт не исправившись. Но ведь не просто же так его разобрало. Для появления подобных идей на пустом месте даже шаевого кретинизма не хватит.

— Ну и что случилось? — проворчала лекарка, вдоволь намолчавшись.

— Я же придурок, — усмехнулся блондин, сорвал травинку, залихватски сунув её в зубы. Вот только сам демон выглядел как угодно, но не залихватски. — Ты забыла? Вот, решил давнюю мечту исполнить. Не прокатило, бывает.

— Давняя мечта — это под юбку мне залезть? — подумав, уточнила Арха.

Пораскинула мозгами немного, да и пристроилась рядом с демоном. Рядом, но не совсем уж вплотную. Воздух-то ещё пах прелыми листьями.

— Ну да, — легко согласился Шай. — Мы сколько уже знакомы? Года четыре уж точно.

— Вот уж точно, так точно, — буркнула ведунья. — Точнее просто некуда. И, знаешь, мне этого времени хватило, чтоб понять: такое даже для тебя многовато. Рассказывай.

— Что?

— Да заканчивай придуриваться! — рыкнула лекарка. — Рассказывай, с чего напиться вздумал и… — вот тут Архе так жарко стало, что уши сами собой поджались, а щёки натуральным огнём занялись. — И до всего остального додумался, — закончила ведунья твёрдо.

Ну, может, и не слишком твёрдо, но закончила же.

— Хочешь, сказку расскажу? — предложил блондин в ответ.

— Не хочу я никаких сказок.

— Ну а больше мне сказать нечего.

Шай поморщился и выплюнул травинку. Видимо, раскусил стебелёк, а тот горьким оказался.

— Ладно, — обречённо вздохнула Арха, — давай свою сказку.

— Слушай тогда, — снова ухмыльнулся демон. Лёг, на локти опёрся шикарно, ногу в колене согнул — и впрямь красавец. Вот только свой всегдашний насмешливо-лёгкий тон всё никак нащупать не мог. Потерял, наверное, где-то, бедолага. — Жил-был, как водится, принц. И встретил он однажды девушку.

— Принцессу — распрекрасную красавицу? — фыркнула Арха. Уж больно продолжения ей слушать не хотелось. Не могло там быть ничего хорошего. — А встретил он её на балу?

— Не на балу и вовсе не красавицу. Рыжая такая, с веснушками, — спокойно не согласился демон. — Во дворе собственного замка увидел. И очень удивился, что раньше её не замечал. Распрекрасных-то красавец вокруг табуны носились. Он их друг от друга и отличать перестал. А эта была такая… — ифовет повертел рукой, будто воздух на кисть наматывал, — …живая.

— А остальные дохлые?

— Ничего ты в принцессах не понимаешь, — горестно вздохнул блондин. — В общем, встретились, и случилась у них любовь необыкновенная. Ну, это принц-идиот так думал, будто она необыкновенная, не такая, как у всех. Мол: «Жили долго и счастливо, а умерли в один день». Кстати, сказка-то и впрямь неправильная. Принцессе полагается дурой быть, а не наоборот. Ладно, уж какая есть.

Кажется, сказителю продолжать хотелось ещё меньше, чем лекарке слушать.

— Ты дальше рассказывай, — поторопила его Арха, — не тяни.

— Не стану тянуть, — пообещал Шай. — В общем, имелся у девы жених. По ифоветским-то меркам муж почти.

— Ну, это понятно, — кивнула ведунья. — Куда ж без злодея?

— Вот-вот. Только не он главный злодей, но об этом потом. Короче, чтобы дальше не рассусоливать, решил этот жених соперника извести, потому как честь поруганная, а, главное, рога ветвистые ему жить очень мешали. И подговорил он… Ну, пусть будет разбойников. Так вот, заплатил он разбойникам, чтобы те принца во Тьму отправили.