Катерина Снежинская – Три правила ангела (страница 45)

Старообрядцева неопределённо дёрнула плечом, она и сама не слишком хорошо понимала, что теперь доступно её представлению, а что находится за гранью фантазии. По всему выходило, там, за гранью этой, не так много и осталось.

– Лен, я тебя по-человечески прошу, – негромко, едва слышно, сказал блондин и полез обратно в машину, всё так же глядя куда угодно, но только не на девушку.

Ленка ещё постояла, почесала под кусачей шапкой лоб, да и тоже полезла – сначала в сугроб, потому что красавец на самом деле умудрился припарковаться уж очень удачно, вплотную и к крылечку, и к забору палисадника, а только потом в джип.

– Ты чего? – не понял её манёвра Андрей. Он даже перегнулся через сиденье, рассматривая, откуда это Ленка выкарабкалась. – Не могла сказать, чтобы отъехал?

– Может, поедем уже? – независимо предложила Старообрядцева, старательно упихивая ноги под сиденье, лишь бы красавец не заметил набившийся под край ботинок колкий снег.

Ноги запихиваться никак не желали, хотя места в джипе хватало, но уж слишком их, ног то есть, было много, да тут ещё и щекам жарко стало, потому как Лена заметила, что блондин поглядывает на неё искоса и вроде бы улыбается.

– Странная ты всё-таки, – сообщил Андрей, выворачивая руль. – А, чёрт! Куда прёшь, придурок?! – Машина дёрнулась, мотанув Ленку так, что она едва о торпедо лбом не приложилась. – …! – Выдал красавец совсем неизящное.

А Старообрядцевой до чесотки в ладонях захотелось повторить за ним, да ещё добавить пару-тройку из мухловского избранного: нос Андереева джипа почти утыкался в хищную морду машины Макса. Может, Ленка и не узнала бы авто, не сиди за рулём сам Петров, а он сидел, точнёхонько напротив неё, только чуть пониже. И смотрел. Потом ухмыльнулся совсем нехорошо, сдал назад, освобождая дорогу.

– Поехали? – как-то не слишком уверенно спросил Андрей невесть у кого. Старообрядцева кивнула и тоже непонятно зачем. – Вы что, поругались?

– С чего ты взял?

Лена отвернулась, только бы не видеть тёмную машину, пофыркивающую у обочины поворота на проспект.

– Да так, показалось.

– Попробуй перекреститься, – в сердцах огрызнулась Старообрядцева и тут же устыдилась. – Просто сегодня уволили не только тебя. То есть вас.

– Да ладно, свои же люди, – Андрей лихо выкрутил руль и газанул, подрезав испуганно осевший на задние колеса троллейбус, но сам, кажется, этого не заметил. – И с какой должности тебя уволили?

– Со всех, – снова клацнула клыками Ленка. – Это важно?

– Это суперважно. Ты даже не представляешь, насколько это важно, детка. На кой хрен ты теперь сдалась? – Старообрядцева глянула на него, но ничего такого не увидела: красавец как красавец, чёлка на месте, глаза только чуть прищурены, но это из-за внезапно вылезшего солнца, наверное. – Хотя, может так даже и лучше.

Блондин явно беседовал сам с собой, будто в машине никого больше и не было и от этого Ленке почему-то стало по-настоящему жутко.

– Андрей, останови, пожалуйста. Я забыла…

– Утюг выключить? – хмыкнул он и нажал на какую-то клавишу. В дверце, на которую девушка почти опиралась спиной, сухо щёлкнуло. – Ничего, авось не сгорит. Сиди, как сидишь и всё будет хорошо. Лады?

– Лады, – кивнула Ленка, очень стараясь, чтобы голос звучал поувереннее. – Я, в общем-то, и не собиралась… А куда мы едем?

– К одному дяде, – охотно, даже весело отозвался красавец. – К одному очень-очень большому дяде. Он мне сначала башку оторвёт, а потом всё разрулит. Он, знаешь, мастер всякие вопросы решать. Слушай, детка, не в службу, а в дружбу, открой бардачок. Видишь, там слева упаковка с таблетками? Давай, выпей-ка парочку.

– Зачем? – опешила Старообрядцева, отдёрнув от блистера руку с таким энтузиазмом, словно упаковка её укусить могла, даже локтём о дверцу ударилась.

– Не боись, травить не собираюсь, – обнадёжил Андрей, – пока. Давай, давай, пей. Мне не с руки, чтоб ты лишнее увидела. Минералка в кармане на спинке сиденья. Запей, а то подавишься ещё. Ну что ты не меня пялишься? – Спросил, хотя в Ленкину сторону вроде бы и не смотрел. – Слушай, у нас два варианта. Либо сворачиваем сейчас в первый попавшийся переулок и я тебя вырубаю, либо глотаешь колёса. Я бы на твоём месте согласился на первое. Ты хоть девка и здоровая, только я всё-таки поздоровее буду. Только не вздумай хвататься за руль или ещё какую-нибудь хрень делать, ты всё-таки не Джеки Чан.

– Тут наверняка подушки безопасности есть, – пробормотала Ленка.

– А то! Но всё равно покалечишься знатно. Трасса скользкая, скорость приличная. Давай, не тормози. Никто тебя убивать не собирается, обещаю.

– Ты сумасшедший, – догадалась, наконец, Старообрядцева.

– Есть немножко, – пожал одним плечом Андрей. – Действуй, Ленок, а то ты меня уже доставать начала. Не беси дядю, чревато последствиями.

Ленка потянулась, кончиками пальцев подтаскивая блистер к краю пасти раскрытого бардачка. За окном промелькнула будка поста ГИБДД, синий щит с жирно перечёркнутым названием города и весёленькой надписью: «Счастливого пути!». А дальше плотной зубчатой стеной темнели ёлки.

«Счастливого пути!» – пожелала себе Старообрядцева, выщёлкивая на ладонь таблетку.

– Да возьми ты минералку, – посоветовал Андрей. – Чего на сухую-то давиться?

***

Реальность возвращалась тяжело, неохотно и со скрипом. Вернее, насовсем-то она никуда и не пропадала, Ленка почти помнила, как ехала в большой машине, которую качало, будто лодку, и Старообрядцеву почти укачало, зелёная тошнота плескалась в черепе. Потом её несли, и тут уж качка стала совсем сильной, зелень выплеснулась-таки наружу и кто-то жутко матерился. Дальше начиналась темнота, но недолгая, всё быстро вернулось на свои места, хоть и со скрипом. Только вот никак не удавалось сообразить, где у всего место, да ещё своё, потому что скрип невыносимо мешал, буравил тяжёлый затылок болью. И выплюнутые за шиворот свитера таблетки противно прилипли к коже, отчего она немилосердно чесалась. А ещё было холодно.

– На кой … ты её сюда … припёр?! – визгливый голос ввинтился в уши и затылку стало совсем невыносимо.

– А куда я её … должен был … девать, по-твоему? – второй голос звучал пониже, но вот истерики в нём слышалось раза в два больше.

– Представляешь, что дед скажет, ты, чмо в горошек? Да он нас вместе с ней закопает, … пупырчатый! Включи свою болванку или спермотоксикоз вконец замучил?

– Ладно, детка, не кипишуй, – низкий голос резко успокоился, даже звучать стал иначе, почти знакомо. – Всё решим. Звони своей торфухе, пусть она…

– Да чего она, чего она? Её пацан у ментов, забыл, что ли? Её твоя эта … и засадила! Сам справляйся, тряпка …!

– Сейчас, только шнурки поглажу, – почти промурлыкал второй. – Звони, сказал, пусть другого найдёт, причём бегом. Или сама хвосты подчищает, мне параллельно. Слушай, выключи ты эту бандуру, и так башка болит, а ещё скрип этот.

– Ты тупой, зайчик? – к неимоверному Ленкиному счастью визг неожиданно сменился ласковым курлыканьем. – Как я его выключу? Это же ветряк, экологически чистая энергия. Природу беречь надо. Ты хоть мобилу у этой коровы забрал?

– У неё батарейка сдохла, я проверил.

– И чего? Надо…

– Ничего не надо, детка. Не хрен улики где попало раскидывать, пусть всё при ней остаётся, как и было. Ладно, пошли. Звони своей Масе.

Голоса замолчали, что-то хлопнуло – дверь, наверное, а скрип никуда не делся, дикая тяжесть в затылке тоже и очень хотелось пить. Ленка пошевелила неожиданно большим языком, оцарапав его о шершавое и совершенно сухое нёбо. Легче от этого, понятное дело, не стало, пришлось открывать глаза.

Прямо над Старообрядцевой оказалась странная, низкая, скошенная крыша, а в неё окно. За окном, щедро обросшем по краям наледью, медленно крутилась, почему-то ещё и поворачиваясь вокруг собственной оси, мельница. Вроде бы она и скрипела, а, может, и не она. Вероятно, реальность никуда и не собиралась возвращаться, подкидывая воспалённому мозгу откровенный бред.

Ленка дёрнулась, попытавшись определить, всё ли в порядке с руками-ногами. Вроде бы они были на месте, только чувствовались странно, будто не совсем свои и словно бы в них чего-то не хватало, суставов, например. В пальцах, наверное, деталей тоже недоставало, гнуться они не хотели и на то, чтобы выудить мобильник из кармана куртки, потребовалась почти вечность, Старообрядцева едва не упустила пластиковое тельце и вроде бы, кажется, тихонько зарычала на собственную беспомощность.

– Ну давай же, – подбодрила Ленка мобильник, – ты можешь, я же знаю. – Телефон, вечно вырубающийся от холода, ничего такого знать не желал, а кнопки не хотели нажиматься, палец просто соскальзывал с прорезиненных пупырышек. – Хочешь вместе со мной сдохнуть?

Мобильник, осознав серьёзность положения, вздрогнул, экранчик залился синим светом, коротко проиграв весёленькую мелодию, и нагло подмигнул значком пустой батареи.

– Врёшь ты всё, – разоблачила телефон Старообрядцева, – меня-то не обманывай.

Телефон моргнул, собираясь погаснуть – обиделся, значит и, кстати говоря, имел на это полное право. Он не был вруном, просто по причине почтенного возраста периодически впадал в маразм и выдавал иконку перечёркнутой батарейки сразу, как только его снимали с зарядки.

– Я пошутила, – шёпотом зачастила Ленка. – Хороший, хороший телефончик. Я сейчас только Светланке позвоню и можно будет дальше бай-бай.