Катерина Снежинская – Пилюли для феи (страница 28)

— Да, я слушаю вас, — тут же отозвалась женщина, головы не поднимая. — Впрочем, это вы же меня слушаете. Прошу прощения. Просто это очень сложно. Я знаю, что ничего уже не изменишь. Но когда появляется надежда, а потом снова исчезает — так трудно.

Курой пихнула напарника локтём в бок, мотнув головой в сторону хозяйки. Оборотень удивлённо поднял брови.

— Включи своё обаяние! — прошипела теург.

Мастерс нахмурился и отвернулся, разглядывая картину на стене.

Кажется, кто-то решил самоустраниться от расследования. И это ещё женщин обвиняют в излишне тонкой душевной организации!

— Госпожа Тирен, — снова начала Каро, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не выругаться. — Мы бы хотели знать…

— Да-да, да-да… — пробормотала хозяйка, по-прежнему рассматривая собственные руки. — Я в курсе. И Арэн мне велел рассказать всё, как только появитесь. Правда, и рассказывать особенно нечего. О том, что приключилось на Островах, он не распространялся. Могу только догадываться: его вовлекли в махинации. Финансовые, должно быть. И, видимо, это грозило серьёзными неприятностями. Поэтому Арэн и устроил эту мистификацию.

Слова «вовлекли», «неприятности» и «мистификация» Курой очень не понравились. Под неприятностями, по всей видимости, подразумевалось устранение свидетелей. Мистификация, вероятно, означала собственную героическую гибель, которая изрядно потрепала нервы Мастерсу. Ну а термин «вовлекли» не желал стыковаться с громилой, напугавшим тегу. Никак не походил он на невинную овечку!

Но домыслы свои Каро не озвучила. Оставила до лучших времён.

— Вернувшись в Элизий, Арэн решил зажить мирной и тихой жизнью. Разыскал меня с сыном. Мы ведь были знакомы ещё с юности. Правда, потом дороги разошлись, — «Он меня бросил с ребёнком на руках и смотался в армию» — мысленно перевела теург с малахольного на элизийский. — Но он такой благородный. Как только средства позволили, Арэн сразу же вернулся, чтобы обеспечить нам достойное существование. Правда, беспокоясь о нашей безопасности, здесь он не жил. — «Сунул в зубы деньги и снова смылся». — Но появлялся часто. Иногда даже по нескольку раз в месяц.

— И надолго задерживался? — не выдержала Курой.

— Понимаете, он боролся. По-настоящему боролся. Но это такое искушение. Кто не сталкивался, тому не понять, — не слишком внятно забормотала Тирен. — Опиумный дурман очень завлекателен.

Тут уж даже Мастерс обернулся. И не просто обернулся, а шагнул к женщине, приподняв за подбородок, заставил на себя смотреть. Глаза у неё снова лихорадочно блестели, а на белом, как бумага лице алыми пятнами горели скулы.

— Где вы покупаете… лекарство? — мягко поинтересовался Рон, присаживаясь на корточки.

— Там же, где и Арэн, — послушно ответила хозяйка, рассеянно улыбаясь. — Но вы не думайте, что я злоупотребляю. В малых дозах он действительно помогает. Я не одержима, как мой любимый. Просто порой бывает так больно, так невыносимо.

— Понимаю, — кивнул Мастерс. — Так, где именно вы берёте его? Кто вам продаёт снадобье.

Тирен что-то пробормотала — Каро не расслышала. Да не особенно и прислушивалась. Может быть, оборотень эту чокнутую и понимал, а вот теург точно нет.

Но в данный момент тегу больше другое интересовало: это с какими же такими средствами господин Призрак с войны вернулся, если его «не жена» до сих пор могла позволить себе дом, вполне модные туалеты, а, главное, слуг, которые ухаживали за ненормальной? И ведь себе на жизнь и «лекарство» господин Арэн тоже что-нибудь наверняка оставил?

Глава десятая

Истина в вине, а в браге сермяжная правда жизни.

Здание Главного Управления Полиции Элизия вызывало муки совести и у абсолютно законопослушных граждан. Даже, наверное, у законопослушных граждан судороги были особо сильны. Недаром же лорд-казначей под Новый Год разразился речью, смысл которой сводился к одному: «Давая взятки, вы стимулируете буйное цветение коррупции!». А оплот правопорядка и торжества справедливости просто-таки голосил: «Взяточничество правит балом!». Налоги рядовые жители Элизия платили немалые. Не драконовские, конечно, но мастодонт бы подавился. И куда уходили деньги? Явно не на облагораживание фасада управления.

Собственно, здание мало чем отличалось от стоящих рядышком тюрьмы временного задержания и следственного изолятора: страшное, обшарпанное, с узкими зарешеченными окнами-бойницами. Лишь сплетающиеся в агонии мраморные черви, призванные олицетворять пламя борьбы с преступностью, намекали… Ну, если не на роскошь, то хоть на цивилизованность.

Внутри Управление выглядело ничуть не лучше: голые вышарканные полы, стены, замазанные тошнотворной зелёной краской. И когда-то побеленные, а нынче покрытые неаккуратными пятнами потёков, вызывающих стойкие ассоциации с общественными уборными, потолки.

Почему во всех приёмных местах стены обязательно болотно-зелёные, а на перекрытиях следы протечек? Причём протечки эти никак не зависят от этажа — есть они и на первом, и на самом последнем. Учёные мужи вот уже какое десятилетие бились над тайной артефакта, некогда уничтожающего всех истинных вампиров. Лучше б разгадали стенно-потолочный секрет, всё толку больше.

Алекс поморщился и перчатки снимать передумал — вежливость спасовала перед брезгливостью. Но цилиндр всё-таки снял, держа вместе с тростью на излёте, чтоб не — дай Седьмой! — ничего не коснулись. Альв постоял у пустой конторки, за которой должен был сидеть охранник. Вытянув шею, заглянул в пустой коридор, побарабанил пальцами по столешнице. Управление будто вымерло — ни души. Лишь сквозняк игрался с паутиной, густо затянувшей угол.

Наверное, на этом процедуру регистрации посетителей можно было считать оконченной. Росс искренне хотел стать учтённым, но не сложилось. А нужный кабинет управляющий «Следом» и без посторонней помощи найти способен. Поэтому спокойно и пошёл к лестнице, не испытывая никаких мук совести.

На великое сыщицкое счастье инспектор Гиккори оказался на месте и даже готовым к приёму посетителей. По крайней мере, на вежливый стук рявкнул простуженно: «Не заперто!».

— Надеюсь, это предложение войти, а не просто констатация факта? — поинтересовался альв, всё-таки входя.

— Господин Росс?! Что вы здесь… — договорить фразу полицейский не сумел.

Всё же не каждый способен одновременно демонстрировать вежливость и пытаться не свалиться со стула, на котором спокойно раскачивался, предаваясь думам, пока всякие наглые не ввалились.

— Добрый день, инспектор, — доброжелательно поздоровался Алекс, без приглашения устраиваясь в том, что здесь ошибочно именовали «креслом для посетителей». — Я тоже рад вас видеть.

— А я-то как… рад! — желчно признался Гиккори, справившись со стулом и нервно поправляя галстук, традиционно съехавший куда-то к уху оборотня. — Почему меня не предупредили о вашем приходе?

— Вероятно потому, что никто о нём не знал? — невозмутимо предположил альв.

— Опять дежурные где-то шляются? — раздражённо рыкнул следователь, зачем-то нырнув под стол. — Я сейчас им!..

— Не стоит так беспокоиться, — посоветовал Росс. — Тем более что мой визит носит сугубо частный характер. И нам обоим будет удобнее, если о нём не узнают. Во избежание кривотолков.

— Каких ещё толков? — инспектор приподнялся, подозрительно выглядывая из-за столешницы, как из бруствера.

— Кривых, — пояснил вежливый Росс. — Мне необходима ваша помощь.

— И с чего вы решили, лорд Александр, что я стану вам помогать? Вроде бы мы представляем конкурирующие организации.

Гиккори вернулся на свой стул, откинулся на спинку, даже пальцы на животе сплёл. Видимо, под столом он искал потерянную уверенность в себе. А, может, даже и амбиции. По крайней мере «лорд Александр» оборотень произнёс, истекая ядом и сарказмом.

— Полноте, — тонко улыбнулся альв. — Какие мы конкуренты? Так, крохотная сыскная конторка, в которой даже сотрудники не способны друг с другом договориться. Знаете, ссорятся постоянно. Едва до драк не доходят. Это у вас дисциплина и строгая отчётность.

— И при чём тут я? — настороженно спросил Гиккори.

— Вы? — изумился Алекс. — Абсолютно не при чём. Просто я хотел подчеркнуть разницу в нашем положении. Вот, допустим, мои сотрудники даже отчитываться не обязаны. Ведь я понятия не имею, где они и что делают. У вас же всё подконтрольно! Даже лишний амулет из Управления не вынесешь без бумажки. И уж, конечно, не используешь его, не согласовав с начальством — всё оприходовано, запротоколировано, учтено. Не так ли?

— Так, — крякнул полицейский, потёр шею, словно затекла она. — Так какого рода помощь вы хотели бы от меня получить?

— Для начала совет. Дело в том, что мне в руки — совершенно случайно, понятно — попали некоторые записи, свидетельствующие о махинациях с ветеранскими пенсиями…

Пока Росс, несколько монотонно, но толково, без лишних подробностей, излагал своё дело, оборотень слушал его внимательно — вперёд подался, облокотившись о стол, глаз не сводил, не перебивал и надменных рож не корчил. Но стоило альву замолчать, ухмыльнулся ехидненько.

— Вы желали получить совет? — поинтересовался сладко. — Ну, так вот он, мой совет, господин Росс: оставьте эти книги себе на память. Впрочем, можете пустить их на растопку камина или на пыжи к охотничьему ружью. Использовать их в клозете не советую, бумага слишком плотная.