Катерина Снежинская – Пилюли для феи (страница 30)

Здание, в котором располагалась Императорская Комиссия по делам Инвалидов и Ветеранов, ведающая, в том числе, и выплатами пенсий, было темным и мрачным. Эдакий бюрократический дом с привидениями, пугающими гораздо сильнее настоящих умертвий. Живые мертвецы-то что? Разве что горло порвут. Другое дело пауки-чиновники, на ночь уползшие в свои тайные норы. Эти кровь по капле выцедят, мозг высосут, печенью закусят — и всё ради твоего же блага.

Тёплый одинокий огонёк в крохотном окошке привратницкой лил на разбитую брусчатку дорожки ручеёк жидкого света, выразительно выделяя горбыли замёрзшей грязи — к вечеру снова похолодало.

Алекс в последний раз окинул тёмную улицу орлиным взором, от которого не укрылась ни одна мелочь, и сам себе кивнул. Обернулся к негаданному напарнику, прячущемуся в тенях. И что-то изобразил руками: сложное, многозначительное. Гиккори в ответ тоже кивнул и… растворился в полумраке, будто его вообще тут не было. Вот только шевельнулся, да и пропал!

Росс почесал ногтём бровь, хмыкнул и, не таясь по углам, направился к зданию комиссии. Не прятался альв не потому, что свидетелей не боялся. Не увидел бы ничего случайный свидетель, даже если б знал, куда смотреть. «Отводящий полог» — штука сложная, отжирающая кучу энергии вместе с собственными силами. И воплотить его могли далеко не все альвы. Но капитану Александру заклятие особо удавалось. Бывало, целый отряд накрывал.

Правда, в этот раз немного перестарался. Потоки искажали свет так, чтобы управляющий стал просто тенью. Но и над дорогой под ногами потрудились. Поэтому Россу казалось, что идёт он по кромешной Тьме, над Бездной. Ощущение не из приятных, а в купе с несколько затуманенным вечерними возлияниями мозгом и вовсе пугающее. Но где наша не пропадала?

Ох, где только не пропадала! Алексу чудилось, что мышцы налились молодой, бурлящей энергией — точь-в-точь как много лет назад. Сила просто распирала тело. Примерещилось даже, будто стылый воздух пахнет расцветающей вишней, а крыша здания вдруг изогнулась конусом, став похожей на шляпу тегского крестьянина.

Альв притормозил у самых дверей, тряхнул головой, которая, кажется, решила с хозяином в другую реальность поиграть. Вытянул руку в сторону — ладонью к брусчатке — сбросил энергию. Просто так, чистым Потоком, чтобы не распирала изнутри.

Перестарался. Наверное, чиновники очень удивятся, не найдя по утру здорового куска дорожки, которая просто растворилась, как масло на солнце. И нет, полог, закрывающий альва, тут не при чём — камни действительно исчезли. Нехорошо получилось. Да ещё энергии не убавилось, а будто прибыло.

Дверь тихонечко скрипнула. Прямо перед Россом — и руку протягивать не нужно — появилась жутко довольная рожа Гиккори. Инспектор повертел головой, отыскивая альва. И, естественно, не нашёл. Впрочем, дыры в дорожке тоже не заметил.

— Псс! — зашипел полицейский. — Пст!

— Ты что, свистеть не умеешь? — удивился Алекс, несколько картинно, даже театрально, сбрасывая полог.

Такое позёрство тоже стоило немало, сосало силы. Зато появился эффектно, постепенно проявляясь от макушки к пяткам. И желаемого достиг — оборотень шатнулся назад, выпуская створку, гулко бахнувшую о стену дома. Едва на задницу не сел, поскользнувшись в ярко-алой луже. Чтобы не упасть, а, заодно, и лицо не потерять, пришлось инспектору выполнить странный и технически сложный кульбит, больше всего смахивающий на пляску укушенного тарантулом.

— Ну и зачем? — укоризненно спросил Росс, грустно кивнув на подтекающую лужу.

Гиккори, сумевший-таки принять вертикальное положение, обернулся, уставился на пол, будто впервые такое чудо видел. Почесал в затылке, соображая. И расплылся в улыбке.

— Да это компот, вишнёвый! — обрадованно зашептал инспектор. — Там охранник его пил. Ну, я и задел. Ну что, пошли?

Росс окинул лестницу взглядом — весьма презрительным. Гордо вскинул подбородок.

— У меня свои пути! — заявил надменно.

Ну и взлетел. Нет, крылья у него не появились. Просто как стоял, гордо выпрямившись, так и поднялся — следователь только взглядом подошвы начищенных до блеска ботинок проводил. Хотя развевающаяся пелерина пальто и концы белого шарфа выглядели весьма впечатляюще — ничуть не хуже любых крыльев.

— А зачем я замок ломал? — неведомо у кого растерянно поинтересовался Гиккорри.

— Понятия не имею, — донеслось сверху.

Послышался скрежещущий звук, будто чем-то твёрдым и острым по стеклу царапают. Полицейский, сообразив, что управляющий «Следом» без него с окном разбирается, абсолютно бесшумно рванул вверх по лестнице. Видал он уже такие штучки. При нём один маг отрастил алмазный коготь, да и прорезал в стекле дырку, чтобы достать до шпингалета. Вот и торопился Гиккори, не желая, чтобы напарник добрался до заветных бумаг первым.

Потому и не увидел, как сверху рухнула рама — целиком, вместе со стёклами, шпингалетами и даже карнизом. Как ни странно, но окно не разбилось, вошло в сугроб, будто нож. Только неприкрытая форточка обиженно тренькнула.

И всё-таки следователь опоздал. Пока возился, замок вскрывал, Росс уже во всю с архивом разбирался. Быстро, в буквальном смысле молниеносно, просматривал карточки. Ну а не пригодившиеся, недолго думая, сваливал на пол. Рядом с альвом, печально обугливаясь, призрачным зелёным пламенем полыхал стол. Действительно, без дополнительных источников освещения в помещении даже и для оборотня было темновато.

— Пожар не устроишь? — деловито спросил инспектор, подходя к стеллажу, до которого чересчур шустрые лапы Алекса ещё не добрались.

— Нет, — рассеянно отозвался Росс, — пока огонь контролирую, всё в порядке.

— Это хорошо, — кивнул оборотень, — а то мы тут и так изрядно наследили.

Детектив задумчиво глянул на Гиккори, потом на пустой оконный проём, жадно засосавший штору, на карточки, раскиданные по полу.

— Ну, значит, потом перестану контролировать, — пожал плечами альв.

— Согласен. Главное, чтоб всё было тихо.

— А разве мы шумим? — изумился Росс, вываливая на пол новую груду бумаги. — Уж не меня учить скрытому проникновению.

— Пардон, милостивый лорд, я тоже умею быть незаметным, — ухмыльнулся оборотень, едва не опрокинув стул, не вовремя подвернувшийся под ноги. — И, кстати, главное — следов не оставлять, вот что я вам скажу, господин зазнайка!

— Не оставим, — солидно кивнул Росс.

Идти на этот вечер Каро не хотелось смертельно. Не только и не столько потому, что теге сама идея не нравилась. Нормальная задумка: детишки веселят взрослых, а, главное, богатых дядь и тёть песенками, немудрёнными танцами и выразительным прочтением модной лирики. А дяди и тёти, делая вид, что веселятся и, умиляясь до сахарных соплей, отстёгивают денежки. Называется сие действо «Благотворительный Вечер». И в приюте практиковалось.

Правда, Курой в них участвовала исключительно в качестве уборщицы. Танцевать не умела — оттаптывала ноги не только всем окружающим, но и самой себе. По словам преподавательницы изящной словесности, любовные сонеты в её исполнении звучали призывами к атаке и героической смерти. От пения теги начинали завывать разом все окрестные коты — только бы заглушить. А печенье, сляпанное её руками, отказывались есть даже вечно голодные бездомные собаки. Но Каро себя обездоленной ничуть не чувствовала. Наоборот радовалась, что не принимает участия в этой показухе.

Но так или иначе, а в благотворительном вечере теург ничего предосудительного не видела. Другое дело, что туда предстояло с Мастерсом идти. И отказаться нельзя. Штатному врачу приюта для мальчиков, язвительной Рахим[7], с которой тега приятельствовала, Курой ещё месяц назад твёрдо обещала быть на празднестве. Ну и, конечно, помочь по мере сил. А предложить Рону заняться чем-нибудь другим не с руки. Мальчишки без обожаемого Кис-Киса скисли бы.

В общем, пришлось идти.

Но реальность оказалась не столь страшна, как воображалось. Никто Каро по углам не зажимал, разговоров «за жизнь» не требовал, отношений не выяснял. Мастер — о, диво! — даже не рычал. Пребывал в самом радужном настроении, подбадривал-утешал-высмеивал. Разом устранял сотню нерешаемых и грозящих полным провалом проблем, которые имели свойство браться из неоткуда. Ну а с Курой… Тегу оборотень вообще не замечал!

Это задевало.

Но вечер прошёл — и пёс с ним. Между прочим, неплохо прошёл. Каро даже успела заразиться от мальчишек нервным, но, в целом, приятным азартом. Да и настроение выправилось.

— Куда собираешься? — вполне дружелюбно поинтересовался Мастерс, подавая теургу пальто.

— Неужели? — изумилась тега. — На меня решили обратить внимание? А я сомневаться начала, не стала ли призраком, сама того не заметив.

Честно, Курой огрызнуться хотела. Но вместо этого тон вышел таким заигрывающе-кокетливым. Аж самой противно. Ну, почти противно.

— Ты же видела, что тут творилось, — усмехнулся оборотень. — Дурдом на выгуле!

— Да уж, я оценила, — хихикнула Каро. — Особенно мгновенное преображение швабры в копьё. Хотя нет! Вот это твоё: «Рикки, ты же мужчина! Ну, подумаешь, слова забыл! Просто представь, что объясняешься в любви самой прекрасной женщине на свете!».

— Сработало же, — оборотень поскрёб когтём бровь.

Надо же, смутился! И умудрился при этом выглядеть вовсе не глупо, а очень даже мило.