Катерина Снежинская – Чуть выше неба (страница 40)

Лан с трудом сдержала желание прочистить уши. Своё мнение о чести и её стоимости Натери до девушки донёс в предельно ясной форме. А сейчас Грех чересчур расчествовался. Хотя, конечно, выглядел элв эффектно. Кайран даже залюбовалась: такого бы да на гравюру к рыцарскому роману.

— Позвольте пожать вашу руку, аэр, — вступил круглоглазый. — И если вы согласитесь быть моим секундантом, то я стану вашим должником. И по первому же слову выплачу долг в любой форме.

— Грех, подумай ещё раз, — посоветовал длинный, — и не порти моё мнение о тебе.

— Знаешь, Канелл, плевать я хотел на твоё мнение. Мне справедливость дороже, — презрительно бросил Натери, пожимая коротышке руку.

— А это вам как?

Только теперь Лан заметила Мика, стоявшего рядом с диванчиком. В общем-то, девушка благополучно успела забыть о присутствии аэра. И предпочла бы о нём не вспоминать. Потому что улыбающийся Ралтон ей нравился гораздо больше, чем этот нахмуренный тип, исподлобья наблюдающий за представлением. Да и умного ответа Кайран сразу придумать не смогла. Поэтому просто плечами пожала.

— Вы тоже считаете, что цель оправдывает любые средства, аэра Кайран? — сквозь зубы процедил Мик. — Вероятно, вы просто не думали об этом. Мне кажется, что ваша совесть пока чиста. Берегите её, потому что вы не Грех. Вам с запачканной душой жить будет непросто. Хотя трудно остаться в белом, возясь в дерьме.

Блондин коротко поклонился прощаясь. И пошёл на выход, совсем невежливо расталкивая придворных. Лан смотрела в удаляющуюся спину элва и не знала, что в данном случае уместнее: засмеяться или заплакать.

Так и не решила. Поэтому и не сделала ни того, ни другого.

Натери приказал кучеру остановить карету в, мягко говоря, странном месте. В окно, наполовину прикрытое шторами, затекал мрак. Да такой плотный, какого среди домов, пусть даже в самом нищем и неосвещённом селении, попросту не бывает. На горизонте, там, где земля и только чуть более светлое небо разделялись на две тени, чернел лес, дыбящийся деревьями, как гребешок зубчиками.

— Вылезай! — приказал Даймонд, открывая дверцу со стороны девушки и подавая ей руку.

Вот только говорил он так, словно Кайран его раздражала и, вообще, до смерти надоела. Хотя аэра вроде и поводов-то не давала. Дворец покинули спокойно, а смешки и перешёптывания за спиной Греха, кажется, ничуть не трогали. Да и с чего им трогать, если элв всё собственными руками подстроил? В карете слова друг другу не сказал. Оставалось списать резкую смену настроения на то, что он ненормальный.

Впрочем, в этом, кажется, и так никто не сомневался.

— И что мы здесь собираемся делать? — поинтересовалась Лан осматриваясь.

Осматривать особо нечего было: пустырь, невнятно-белеющие развалины, да луны на небе — одна уже в зените, другая едва высунулась из-за острых верхушек деревьев леса.

— Тут завтра дуэль будет, — неохотно, как будто через силу, ответил Натери. — Эти развалины — настоящий лабиринт. Надо позаботиться, чтобы гвардейцы не промахнулись, ориентиры оставить.

— Какие гвардейцы?

Видимо, Даймонд посчитал, что вопрос ответа не заслуживает, потому что в сторону девушки он и головы повернуть не соизволил. Занят был — пялился на собственные руки, которые держал так, будто между ними мячик зажат. Но стоял он так недолго. Развёл ладони, словно вытягивая из левой что-то невидимое. И вдруг воздух засветился, подсвечивая пальцы. Мерцающая сотнями тёплых, чуть пульсирующих огоньков лента дугой выгнулась перед ним. Дрогнула и развалилась на две части, собравшись в идеально ровные шары. Один завис за плечом аэра, а второй неторопливо поплыл к Лан.

Девушка невольно попятилась, едва не наступив на полы собственного камзола.

— Неужели наконец-то испугалась? — усмехнулся Грех. — Так вроде нечему. Это просто светляки.

Его лицо, освещённое только справа и сзади, да ещё и затенённое чёлкой, смахивало на морду духа. Не слишком доброго духа.

— Они жёлтые… — промямлила Кайран, борясь с горячим желанием дать дёру.

— Ну и что? Жёлтые, зелёные — просто светящиеся жуки.

— Это же магия!

— Да ты что? — кривая усмешка добавила физиономии элва ещё чуть-чуть жути. — Буду знать. Так ты идёшь?

Шар, собранный из крошечных огоньков, долетел до Лан, повиснув перед ней. Блестки света помаргивали, будто в нетерпении. Аэра, сухо сглотнув, протянула ладонь, пытаясь дотронуться. И пальцы беспрепятственно прошли сквозь сияние — ни тепла, ни холода. Только кожа тоже засветилась, будто её бисером усыпали. Но коснуться себя огоньки не давали, ускользали.

— Потом наиграешься! — раздражённо окликнул Даймонд. — У нас есть дела. А я собирался сегодня ещё и собственную постель увидеть.

Пришлось изучение чуда отложить на потом. И едва не бегом догонять элва, успевшего ушагать уже довольно далеко.

— А что это за развалины?

Не то чтобы Лан действительно интересовала история руин. Но как-то унизительно вот так семенить, как собачке, бегущей на хозяйский свист. Комфортнее сделать вид, что у них тут действительно совместное дело.

— Тут неподалёку раньше святилище было, а в этих живописных развалинах жили Мудрые. Понятно, развалинами их жилища стали потом.

— А потом?

— Что потом?

— Почему потом их жилища стали развалинами?

Натери остановился, обернувшись к девушке. То ли ему действительно необходимо было выстраивать вокруг себя декорации, то ли он несознательно подбирал самые выгодные ракурсы. А, может, так случайно вышло, только смотрелся аэр опять весьма эффектно. Останки арки дугой выгибался над его головой, вместе с обломанной колонной слева создавая раму для непроницаемой темноты, клубящейся за спиной мужчины. Ветви зацветающего плюща добавляли картине романтизма, а светящийся шар — загадочности. Но в фокусе, конечно, находилась фигура самого элва — молочная ткань его наряда едва заметно мерцала.

— Потому что их разрушили? — предположил Даймонд, поднимая бровь.

— Зачем? — послушно спросила Лан.

Хотя спрашивать как раз не стоило. Глупо это — подавать реплики, которые от тебя ждут.

— Потому, Нопаль, что духи никому теперь не нужны. Их заменили символы.

— Так, ясно! Это опять не для средних умов, — кивнула Кайран, попытавшись обойти элва.

Не дал, естественно. Перехватил за плечо останавливая. Не жёстко, боли не причиняя, но настойчиво.

— Ты никогда не думала, почему на Островах ещё слышат духов, а на материке нет?

— Нет, не задумывалась. И ты прекрасно об этом знаешь.

Девушка повела плечом, тоже не вырываясь, а обозначая, что она совсем не будет против, если аэр её отпустит.

— А зря. Здесь духов превратили в инструмент управления толпой. От них ничего не осталось, кроме масок. Проведи обряд и обязательно заплати за него — духи будут милостивы. Поступишь так, как они не велят — разгневаются. А что они велят, Нопаль?

— Может, сейчас не лучшее время для таких тем?

Хотела сказать спокойно, а вышло нервно. Да ещё и губы облизала, потому что во рту такая сушь стояла, будто она двое суток ни капли не пила. И озноб по спине пробрал. Точно так же, когда она первый раз дом Натери здесь, в Палесе увидела. А Даймонд только пялился на неё своими жёлтыми глазищами — спасибо, хоть без всякого пламени — и молчал, дожидаясь ответа.

— Не знаю. Не сильна я в этом, — огрызнулась Лан, пытаясь задавить нарастающую волной панику. — По-моему, ничего они не велят. Отвечают, когда спрашивают — и всё!

— Не всё, — странно мягко, почти ласково, отозвался элв. Правда, руку девушки отпустил и даже отступил в сторону, открывая проход под сломанную арку. — Но в целом ты права. Они ничего не диктуют, всегда предоставляя выбор. Только вот откуда взялось понятие греха? Скажи, Нопаль. И, обещаю, мы закончим этот разговор, который тебе так не нравится.

— Не знаю я! Просто есть вещи, которые делать нельзя. Нельзя — и всё.

— Например?

— Мужу изменять нельзя! — рявкнула Лан.

Панику медленно топила злость, расплываясь, как масло по воде. И это было хорошо. Злость — привычную и родную — контролировать Кайран умела.

— Почему?

Грех явно веселился. И бровь задрал, и зубы в усмешке поблёскивали.

— Да потому что плохо это!

А что дальше произошло, Лан не слишком хорошо поняла. Ну, шагнул к ней Даймонд. Ну, обнял — одной рукой за талию, а ладонь положил на затылок. И не сказать, что слишком сильно сжал. Вырваться-то ничего не стоило. Только вот даже тени мысли о том, что надо бы освободиться, не возникло. Стояла и таращилась на него, как дурочка. Или, точнее, кролик перед змеёй, словно заворожил элв её своим жёлтыми глазищами.

Даже когда Натери аэру целовать начал, не думала сопротивляться. Помниться, мелькнула на задках мысль, о том, что у него губы пахнут мятой и совсем нелипкие. Потом же вообще никаких мыслей не осталось.

А нет, была ещё одна: кожа у него мягкая и гладкая — как шёлк, только ещё приятнее, потому что тёплая.

— И что же в этом плохого, Нопаль?

Его шёпот появился из глубины и неторопливо поплыл вверх, к свету, как пузырь воздуха в воде. А за ним поплыла и Лан, выныривая в реальность. Только для того, чтобы понять: руки элва там, где были. А вот её ладонь лежит у аэра на груди, неведомо как забравшись под рубашку. Пальцы же правой запутались в его волосах, словно в водорослях.

— Вот и я говорю — ничего, — усмехнулся Натери, помогая девушке выпрямиться и даже галантно придержав её за локоть. — Но пора нам заняться менее приятными, но необходимыми делами. Я действительно хотел бы ещё поспать сегодня. А ночь уже за половину перевалила.