Катерина Ромм – По краю земли (страница 68)
Венда обхватила Айлека за шею, с необыкновенной даже для неё горячностью покрывая его лицо поцелуями. Айлек всё видел и всё понимал. Он не держал на Венду зла – ни в коем случае! Но откуда ей было это знать? Она делала что могла.
– Я готова, – выдохнула девушка, и травник ободряюще подтолкнул её к краю земли.
Венда прыгнула без разбега, с места. В прыжке она ахнула… и тут же скрылась из виду. Только что Айлек ещё видел золото её волос, чувствовал тепло щеки – и вот их нет. Он остался один. Айлек обернулся к Надиру.
– Одно желание сбудется, да? – спросил Айлек. – Если получится загадать?
– Верно, – подтвердил Надир.
– Но… вы имели в виду одно желание на всех, верно? Почему вы нам об этом не сказали?
Монах пожал плечами.
– Чтобы каждый мог загадать собственное желание. А сбудется лишь самое чистое из них. – Видя, что Айлек не в восторге, он поправился: – Сбудется то, что лучше для всех.
Травник с сомнением покачал головой и, подойдя к самому краю плато Орили, посмотрел вниз. Вода искрилась на солнце и слепила глаза. Айлеку, конечно, не было видно друзей, но зато он заметил широкую двойную радугу и улыбнулся. В общине травников говорили, что радуга – это хороший знак. И даже если травники – язычники и во многом ошибаются, увидеть радугу в водопаде Орили… Что могло быть лучше?
Повернувшись спиной к долине Ориендейла, Айлек кивнул монахам Ордена и направился в трапезную. Приближалось время обеда.
ε
Она падала – это было очевидно. Кроме падения, ничто больше не имело значения. Всё происходило слишком быстро, слишком сумбурно. Мир превратился в голубые, белые, серые всполохи, их было видно даже сквозь сжатые веки. Венда могла только гадать, что именно проносится мимо неё: осколки неба, водопад или снежные равнины.
Сердце не билось в груди, оно осталось далеко на вершине, на краю плато. И как ей теперь жить без сердца? Ещё надо не забыть загадать желание… Венда придумала его заранее, но сейчас никак не могла вспомнить. В сознании был только Айлек… и Марк, который, верно, уже ждёт их внизу. Венда стремительно летела к земле, отчаянно пытаясь сформулировать своё главное желание.
Ускорение свободного падения – девять целых и две десятых. Она запомнила, потому что это был день рождения отца: девятое число второго месяца. Больше Венда, кажется, ровным счётом ничего не усвоила из курса естественных наук. И сколько же она будет падать, если высота плато – почти две тысячи метров? Наверное, всего несколько секунд… или целую вечность.
Но вдруг падение замедлилось и почти совсем прекратилось. А может, остановилось время? Венда парила в воздухе, словно превратилась в снежинку. Убедившись, что ветер больше не кусает её за щёки и не швыряет в лицо волосы, она рискнула открыть глаза.
Она увидела сразу всё: и холмистую долину с оборванными лентами тумана в лощинах, и островки тёмных лесов, и светлые, пересыпанные снегами перелески, и быструю реку. Вирена петляла между холмами, узкая, словно горный ручей, изредка разливаясь вширь. На севере с её течением справлялись только ориендельские лодки-плоскодонки. Но Венда знала, что далеко впереди, у Пустынной полосы, там, где проходила граница Ориендейла и Флоры, было несколько Грозовых порогов, за которыми Вирена успокаивалась, превращаясь в широкую судоходную реку, и наконец впадала в Тёплое море.
Венде казалось, она может одним касанием перекрыть течение реки, передвинуть купы деревьев, заново вылепить горы. Она была у истока мира, каким его создал Ангел, и чувствовала себя всемогущей. Но лишь на несколько мгновений – ведь с каждым биением сердца она опускалась ниже и ниже. И вот уже из виду пропали далёкие холмы, исчезли разбросанные по склонам деревеньки и горизонт придвинулся ближе. Когда её ступни наконец коснулись бурлящей поверхности воды – озера, куда с рёвом низвергался водопад Орили, – Венда ощутила боль в каждой мышце. И пусть под конец ускорение сошло на нет, она всё‐таки погрузилась в воду с головой, прежде чем снова вынырнула и судорожно глотнула воздух. Барахтаясь в тяжёлой одежде, она огляделась, заметила Фелтона, который уже махал ей с берега, и неуклюже двинулась в его сторону. Внезапная неуютная мысль камнем повисла на шее – там, наверху, она загадала… Загадала ли она хоть что‐то или отвлеклась и упустила свой шанс?!
У Венды перехватило дыхание, когда надёжные руки Меркуруса вытянули её на сушу. Фелтон уже успел достать из мешка полотенца – и они, и остальные вещи почему‐то остались сухими. Меркурус тут же накинул ей на плечи жёсткую ткань.
– Сп… спа… спасибо… – пробормотала Венда и отступила на три шага, хотя ей было холодно, а от Меркуруса исходило спасительное тепло.
Он пожал плечами и принялся приседать и прыгать на месте. Венда отвела глаза.
– Фелтон, ты как? – Она прижала к себе мальчика, который тоже дрожал, но улыбался от уха до уха. – Счастлив, что ли?
– Ещё бы не счастлив! – воскликнул он. – Так быстро всё случилось, раз-раз, и готово! И о желании я не забыл, успел. А ты успела?
– М-м… – невнятно отозвалась Венда.
– А ты, Марк?
– Да вроде. – Марк прекратил прыжки и обернулся к ним. – Слушайте, а где Айлек? Вы почти сразу после меня… э-э… приземлились.
– Вот и я тоже думаю, – пробормотал Фелтон.
Венда вскинула голову к водопаду.
– Ладно, ждём.
Однако ожидание затянулось. Когда на узкой тропе, ведущей от Замка воздушных шаров, показалась фигура в балахоне, Венда бросилась ей навстречу. Знакомая монахиня с деревянной дланью Ангела на груди – та самая, что подняла их к облакам несколько дней назад, – принесла им горячий компот и связку дров. Новостей об Айлеке у неё не было, просто она предложила развести на каменной площадке у причала костёр, раз уж они ждут. Привязанная к причалу, на неспокойных водах реки Вирены пританцовывала их лодка. Она натягивала канат, словно ей не терпелось отправиться в путь.
Марк и Фелтон запалили огонь, и все четверо обступили жаркое пламя, переговариваясь, пересмеиваясь и то и дело беспокойно поглядывая наверх – туда, где вершина водопада терялась в неспешно сгущающихся сумерках. Прошло уже больше часа.
– Знаете… – Монахиня неловко потёрла раскрасневшиеся от тепла щёки, – иногда люди просто… отказываются прыгать.
– Хотите сказать, Айлек испугался? – Фелтон округлил глаза.
– Нет-нет, совсем наоборот. Есть такие, кому не нужен прыжок веры. У них достаточно веры для того, чтобы остаться.
Венда замерла. Остаться в общине Орили! Неужели такое возможно? Чтобы он, травник…
– Это похоже на Айлека, – сквозь вату в ушах донёсся до неё голос Марка. – Так вы думаете, он совсем не появится?
– Нет! – крикнула Венда и сама вздрогнула, так испуганно и отчаянно прозвучал её голос. – Нет, появится! Он не мог!..
Лодка трепыхалась у причала, но сегодня ей не суждено было отчалить. Венда заявила, что произошла ошибка: что‐то наверняка случилось там, наверху. Она отказалась покидать водопад, пока Снешана не выяснит, что задержало Айлека.
Монахиня сдалась под напором Венды и проводила их в свою башню. Заброшенный Замок воздушных шаров насквозь пропитался сыростью и холодом, но сторожку Снешаны отапливал камин. Венда свернулась калачиком на одном конце постели, Фелтон – на другом, и они тут же провалились в мутный сон, не дождавшись новостей с плато Орили.
Венде снилось, будто она прыгнула с водопада и оказалась в мире сплошного тумана. Там она бродила всю ночь, звала Айлека, но он не отзывался. Туман сжирал звуки, словно изголодавшийся дикий зверь – случайную добычу на исходе зимы, так что, может, Айлек её даже не слышал…
Разлепив тяжёлые веки на следующее утро, Венда осознала, что никакой ошибки нет: Айлек и в самом деле предпочёл остаться в общине. Венде не нужно было слышать эту новость из уст монахини – женщина говорила сочувственно, с волнением сжимая ангельскую длань на своей груди. Венда всё поняла и так.
Она прижала к губам трясущиеся пальцы, думая о том, что вчера Айлек поцеловал её не просто так, а на прощание. Он знал, безжалостно планировал следующий ход и скрыл от неё не просто своё решение, но даже само его намерение! Что ж, значит, её бросили… вернее, буквально
Венда закрыла глаза и почувствовала, как тут же намокли ресницы. По щекам побежали горячие слёзы. Почему такое повторяется снова и снова? Она недостойна, она разрушает всё, к чему прикасается. И они это знают, вот и стремятся избавиться от неё… Родители, Рене, Айлек – все!
– А тебе что надо?! – яростно выпалила она, когда Фелтон подошёл к ней с кружкой. От кружки валил пар, и Фелтон аккуратно обернул её платком. – Оставьте меня в покое!
Он отшатнулся, и жидкость выплеснулась ему на руки. Фелтон вскрикнул, уронил жестяную кружку – по полу разлился чай. Фелтон опустился на колени, пытаясь вытереть лужу тонким платком, и Венда едва сдержалась, чтобы его не пнуть.
Казалось, если она оттолкнёт друга сейчас, терять его потом, когда придёт время, будет не так больно.
Венда не потрудилась помочь Фелтону. Ушла за ширму умываться. Однако вместо умывания застыла, уставившись в собственные глаза в маленьком зеркальце. Они выглядели больными и уставшими и всё же источали недостаточно гнева, решила Венда. Разбитое, разодранное в клочья сердце переполнилось обидой и тоской, и Венде безумно хотелось, чтобы гнева в её глазах было больше. Чтобы он достал до небес, проник в один из тех круглых домов, где спят проклятые монахи Орили, вырвал Айлека из его благочестивого сна и дал под дых!