Катерина Ромм – По краю земли (страница 66)
– Ангел добр, – неловко произнёс Айлек, поклонился и сложил правую ладонь в стихийном жесте. Он не знал, как правильно, поэтому сделал всё сразу.
– Не суетитесь, – негромко заметил Атлас. – Прогуляемся, может быть?
– Отчего же не прогуляться? – напряжённо отозвался Айлек.
Атлас взял его под руку. При каждом шаге он опирался на травника, словно ему было трудно идти. Неудивительно. Сколько ему лет – девяносто? А может, и все сто…
Община просыпалась. Кто‐то полоскал цветные рясы в широких тазах, где‐то стучал молоток, в воздухе плыл аромат свежей выпечки. Айлек заметил леди Ариану с корзинкой, полной кожаных полуботинок, какие носили большинство монахов. Из платья, в котором она была ночью и которое, надо сказать, изрядно запачкалось землёй, принцесса переоделась в жёлтую мантию. Теперь её легко можно было принять за монахиню Орили, не хватало только длани Ангела на груди. Поймав взгляд травника, женщина многозначительно кивнула и улыбнулась – не как Венда, широко и задорно, а мягко и сдержанно.
– Скажите. Чего вам не хватает? – спросил Атлас, как только принцесса скрылась из виду. – Вы приходите к нам потерянные. Каждый из вас страдает по-своему. Мы пытаемся помочь. Что делает вас таким несчастливым, что приходится терзать свою душу дурманом?
Судя по тону, Атлас вовсе не гневался. Скорее, он казался обеспокоенным.
– Наверное, это просто… хм… возраст такой. – Айлек хотел бы уйти от ответа. – В общине травников нас ещё не считают за взрослых…
– Не надо. Не надо пенять на возраст. Мы видим вас хорошо. Так же хорошо, как вы видите нити жизни в этом маковом кустарнике. – Атлас кивнул в сторону зарослей. – Вы не скроете от нас своей тревоги. И мы хотели бы понять. Ясна ли вам самому причина?
Айлек вздохнул.
– Ясна. Но мне трудно об этом говорить.
Больше он ничего не добавил и просто продолжил идти, поддерживая старца.
Атлас долго молчал – они миновали три дома и склад строительных инструментов, – а потом вдруг произнёс:
– Любовь – всегда благо.
Айлек сжал зубы.
– Я не согласен. Моя любовь – проклятие. Она несёт только боль и стыд.
Монахи оборачивались, глядели им вслед. Атлас, разгуливающий под ручку с травником… Что о них думают? Или странности здесь в порядке вещей? Айлек старался отвлечься от разговора, к которому его подталкивал Атлас, но, к несчастью, он был здесь ведомым, а не ведущим. Ведомым чужой рукой, как всегда.
– Вы не понимаете, – с горечью выпалил травник прежде, чем Атлас сумел продолжить, – я вовсе не пытаюсь добиться этой любви. Я пытаюсь её забыть!
– Именно, – кивнул старик и, неожиданно прытко запустив руку в карман Айлека, выхватил горсть кудрявых листьев и бросил их на землю. – Именно это и делает вас несчастным. Одним словом: зачем?
Они остановились там, где деревянный настил обрывался на краю леса и переходил в утоптанную тропинку. Атлас толкнул калитку и провёл Айлека под своды деревьев. Сейчас, при свете дня, лес казался ажурным и прозрачным, пропитанным светотенью. Айлек чувствовал себя по-настоящему спокойно здесь, среди крепких стволов. Он уже давно не испытывал такого умиротворения. Потому, наверное, и решился сказать то, о чём много думал в последние недели.
– Иногда мне кажется… То есть я не уверен, но это сильное ощущение… Как будто я знаю, что случится дальше, – глухо произнёс Айлек, не глядя на Атласа. Он не знал: вдруг такие речи оскорбительны для Орили?
– И оно случается?
– Сложно сказать, – Айлек нахмурился, пытаясь воскресить в памяти паутину предчувствий. – Это не видения, скорее, какие‐то короткие вспышки. Именно поэтому, понимаете… я всегда знал, что та любовь, о которой я стараюсь не думать, – что она закончится плохо. Ранит и расстроит мою общину, разрушит мою семью.
Атлас легко кивнул, как будто откровения Айлека не поведали ему ничего нового. Возможно, так оно и было.
– Вам стыдно, Айлек. Стыдно из-за того, чего не было. И скорее всего, не произойдёт никогда, – с хрустящей ноткой сочувствия заметил Атлас. – Это лишь вариации, невесомые всполохи судьбы… но творим судьбу мы сами. Этими самыми руками.
Атлас взял руки Айлека в свои и сложил их вместе, соединив кончики пальцев.
– Между тем, кто вы есть, и тем, кем желаете казаться, протянулась глубокая трещина. Каждый день вы пытаетесь заполнить её новыми чувствами. Залатать и перебраться на другую сторону. И всякий раз срываетесь. Не надо, Айлек.
– А как тогда? – пробормотал травник куда‐то себе под ноги, не глядя на Атласа.
– Просто. Откройте сердце и позвольте ему наполниться искренней любовью. Какой бы она ни была – позвольте. Не гонитесь за чужой судьбой. У вас есть своя. Поднимите голову, взгляните в небо.
Они снова замолчали. Айлеку казалось, что так, в тишине, он лучше понимает Атласа. Как будто словам требовалось время, чтобы выстроиться в правильном порядке и произвести на свет смысл.
– Вы имеете в виду, – наконец напряжённо произнёс травник, – что я… не обязан притворяться, будто
– Конечно нет, Айлек. Это ваша трещина. Вы сами её такой сотворили, – отозвался старик и отпустил его руки.
Венду Айлек увидел лишь несколько часов спустя, за обедом. В отличие от нелюдимых травников, монахи Орили отвели своим гостям лучшие места в центре просторного павильона-трапезной. Ели на полу, сидя на циновках вокруг низких столов из спила дерева, разукрашенных и расписанных неизвестными Айлеку символами. На обед давали рис с кусочками овощей и индейки, но для Айлека приготовили миску без индейки. Странно: он никому в общине не говорил, что не ест мясо, но о нём позаботились.
Венда сидела, поджав одну ногу, и не ела, а только обнимала миску обеими руками, как будто грела ладони. Рядом негромко переговаривались Фелтон и Меркурус. Айлек подсел к ним, украдкой посмотрел на девушку и поймал её взгляд.
– Я думал, ты меня не заметила, – тихо сказал он. – Такая задумчивая…
– Извини! – Венда отставила миску и схватила его за руку. – Где ты пропадал?!
Как всегда, стоило ему взглянуть в эти серебристо-серые глаза – и остальной мир переставал существовать. Склонившись к Венде, Айлек осторожно коснулся губами её щеки, надеясь вложить в мимолётный поцелуй всю глубину своего чувства. Он не был уверен, как на это посмотрят монахи, но, кажется, никто не обратил внимания. Зато Фелтон и Меркурус тут же оборвали разговор.
– Да что ж такое… Вы опять за своё? – Фелтон скорчил рожу.
Венда дёрнулась в руках Айлека и не ответила. Марк промолчал. Он смотрел куда‐то сквозь Айлека. Возможно, разглядывал павильон.
Айлек и Венда торопливо доели рис, выпили по чашке густой тёплой жидкости – не чая, но чего‐то весьма похожего на чай, с лёгкой ягодной кислинкой, – и вышли наружу. Меркурус и Фелтон остались в павильоне, и Айлек был этому рад. Ему хотелось побыть с Вендой наедине.
Он глубоко вдыхал весенний воздух, ощущая, как ловко сплетаются в нём десятки ароматов: рябины и цитронеллы, соломы и полыни… Запрокинув голову, Айлек смотрел в безоблачное бирюзовое небо и старался не жмуриться – это причиняло почти физическую боль, и всё же он терпел, пока в глазах не поплыли белые круги. Он крепко сжимал руку Венды, словно боялся, что иначе она убежит. Горный ветер ластился к ним, укутывал Айлека и Венду невесомым покрывалом и трепал яркие ленты у входа в павильон.
– Давай отойдём? – предложил Айлек.
Они укрылись под кружевным пологом могучей ивы; тонкие ветви уже усыпали почки и крошечные салатовые кляксы первой листвы. Айлек старался не прикасаться к стволу и держался ближе к Венде, чтобы ощущать её энергию, а не энергию дерева. Венда не попыталась его обнять, и, помедлив, он сам обнял её со спины. Невероятно мощный даже для Венды всплеск силы тут же пронзил Айлека и вызвал болезненный отклик во всём теле. Что скрывалось за этой силой, он не мог разобрать. Тревога? Возбуждение?
– О чём говорил с тобой Атлас? – прошептала Венда.
Айлек предпочёл бы избежать этой темы. Но знал: если Венда подумает, будто он что‐то скрывает, она точно постарается вытянуть из него все подробности. Этого нельзя было допустить ни в коем случае. Помедлив, он сказал правду:
– О моих желаниях.
– Ага, значит, он рассказал тебе про водопад и прыжок веры, да? – Венда повернулась к нему. Её щёки горели, и в глазах прыгали искры. Да, эмоцией, терзавшей её, определённо было возбуждение.
– Ты готова к прыжку?
– Не знаю. Это всё‐таки довольно жутко, – призналась она. – Я понимаю, что не опасно…
– Настолько доверяешь Ангелу?
– Что значит «настолько»? – Венда вскинула брови. – Либо доверяешь, либо нет. Я, конечно, поговорила с тётей Арианой. Она тоже прыгала однажды, много лет назад… Говорит, ничего плохого не случится.
– Звучит так, словно ты пытаешься убедить саму себя, – заметил Айлек.
– Может быть…
Венда вдруг неуклюже, неуверенно прижалась к его плечу. Айлек погладил её по спине. Хотелось запустить руку в волосы, но сегодня Венда заплела их в тугую косу. Он вздохнул, и она отстранилась.
– Прости, мне здесь так неловко. Кажется, что Орили за нами наблюдают. – Венда оглянулась по сторонам. – И я совсем не могу контролировать свои чувства – то радость из ушей хлещет, а то такая тоска на душе. То сомнения, то восторг… Всё смешалось!