Катерина Ромм – По краю земли (страница 25)
Конечно, он был согласен.
Часть 3
α
Работа сегодня не спорилась. От запаха краски воротило, шальное солнце слепило глаза, и казалось, что стены в мастерской никогда не кончатся. Меркурус вытер пот со лба и случайно задел кисточкой щёку. Пыльное зеркало, которое они временно пристроили на полу, чтобы освободить стены, отразило его перемазанное лицо, бритую голову, широкие плечи и полосатый фартук. Краска была тёмная, терракотовая, и мазок на щеке выглядел словно рваная рана. Меркурус ухмыльнулся, стёр пятно плечом и продолжил работу.
Малевать стены – неблагодарное занятие для мастера высшей категории. Но он бы и слова не сказал, если бы это действительно было необходимо. Если бы его попросили по-хорошему. Да для старика Роджера он бы сделал всё что угодно – и он, и другие мастера! Однако Роджер, вконец ослепнув и разорившись, продал мастерскую и уехал из Набреги, не оставив адреса. Наверное, ему было стыдно – за то, что он загубил дело всей жизни и подвёл людей. За то, что уступил Дариану без торга. Меркурус локти грыз от досады. Если бы мог, он бы сам купил мастерскую! Но куда там…
Новый хозяин оказался редкостным придурком. Властный, капризный, но прежде всего жадный – он отказывался платить за время, которое Меркурус и другие мастера и подмастерья тратили не на изделия, а на обслуживание лавки. Уборка помещений, ремонт, продажи в торговом зале, закупки – всё это словно бы считалось само собой разумеющимся и больше не оплачивалось! Работа в мастерской превратилась для Меркуруса из трудоёмкой, но приносящей удовольствие профессии в самое настоящее рабство.
Следовало бросить всё к чертям, но на что тогда жить? Тем более что другой такой мастерской не было во всей Набреге. В старом, ещё не отремонтированном зале сквозь окна под потолком струился свет. Печи вдоль стен раззявили рты, ожидая, когда в них снова вспыхнет огонь. Меркурус любил этот зал, его атмосферу, крепкие станки и инструменты. Здесь он выдувал из стекла посуду, ковал и гравировал оружие, переплетал и инкрустировал книги… То, чем занимались другие «мастерские», – горшок слепить, лошадь подковать – он умел ещё ребёнком. Теперь же ему хотелось творить настоящее искусство. Нет, уйти отсюда было невозможно – просто некуда.
– Меркурус! – зычный голос Дариана раздался со склада. – Где щипцы?
– Какие именно? – крикнул Меркурус.
– Щипцы!
Меркурус закатил глаза, сунул кисточку в ведро и, подхватив лампу, пошёл на голос. Дариан ничего не смыслил в мастерствах, не верил в Ангела и не уважал стихии. Заносчивый невежда, он только и умел, что считать деньги.
На складе было темно – на освещении они теперь экономили, ведь, по словам Дариана, «всегда можно принести с собой лампу». Он правда не понимал, что, когда ты на складе, обе руки зачастую бывают заняты. Неудивительно, что он ничего не может найти в этом мраке.
– Щипцы я положил сюда. Это было два! Дня! Назад! Так где они? – выплюнул Дариан, завидев Меркуруса.
Меркурус поставил лампу на стол и хмуро окинул взглядом новый наряд хозяина. Надо отдать должное, выглядел и одевался Дариан чертовски хорошо. Высокий, с квадратным подбородком, всё время в расшитых жилетах, словно он какой‐нибудь столичный лорд, – женщины так и липли к их мастерской. Дариан не преминул этим воспользоваться и запустил в производство кухонную утварь. Сковородки вместо инкрустированных камнями кинжалов, эх!.. Знал бы об этом Роджер… Хотя, может, даже лучше, что старик не в курсе.
– Но этот ящик – для работы с кожей, – вяло сказал Меркурус, предвосхищая ответ. – А щипцы, которые вы туда положили, они…
– Все щипцы должны лежать в одном месте! Сложи всё как было, и начинайте переписывать инвентарь. Сколько можно ждать?!
О, этот сумасшедший блеск в глазах Дариана! Словно проповедь читает, даром что он неверующий. Меркурус открыл рот, судорожно пытаясь придумать не слишком грубый ответ, – он не собирался молча сносить это самодурство.
Однако в лавке зазвонил колокольчик. Неужели покупатели? Шикарно: как раз когда в торговом зале разруха, а всё красивое и дорогое укрыто тряпьём.
– Быстро убери краску и проветри! – прошипел Дариан.
Поздновато он спохватился – они ведь уже вошли. Однако приказ есть приказ, на войне как на войне. Меркурус усмехнулся, направляясь в лавку сквозь просторные помещения мастерской, прочь из мрачной пещеры склада. С каких пор его работа стала полем боя?
В лавке с ноги на ногу переминались два парня – один уже довольно взрослый, высокий и болезненно бледный, а второй рыжий мальчишка лет одиннадцати. Они топтались у дверей, не решаясь пройти к прилавку.
– Что я могу для вас сделать? – спросил Меркурус, распахивая окна и пряча краску под стол.
– Нам нужны кое‐какие товары. – Старший прищурился и на мгновение задумался. – Один большой котелок, два ножа…
– Оружие, – весело встрял мальчишка.
– Оружие! – присвистнул Меркурус. – Так-так. Вас как сюда занесло?
– Вот. – Мальчишка помахал какой‐то бумажкой, но не отдал её Меркурусу. – Тут ещё написано, что у вас скидки на всё для кухни.
Ну надо же, реклама Дариана сработала! Похоже, что в его руках мастерская не разорится – но, скорее всего, превратится в цирк.
– А деньги‐то у вас есть? Вам вообще сколько лет, потеряшки?
Старший покачал головой.
– Это к делу не относится. Деньги… у нас есть товар – вот.
Он полез в карманы, а младший мальчик теребил его при этом за рубаху и шептал: «Все доставай, нам много нужно. Тебе же не жалко?» Наконец парень извлёк на свет с дюжину полукруглых бутыльков и выставил их на прилавок.
– Что это? – Меркурус повертел одну из бутылочек в руках. Стекло было простое, умеренно хорошего качества, но он не мог сказать, откуда оно, в Набреге такого не производили. Да и по акценту было ясно, что парнишки не местные.
– Очень хорошее обезболивающее, настойка искры, – серьёзно пояснил бледнолицый. – Таких нигде больше не достать, кроме как… ну да.
– Что значит «ну да»? – Меркурус нахмурился. – А денег у вас, значит, нет? Вы хотите эти непонятные… штуки выменять на наш товар? Но, ребята, так нельзя.
– Нет? – Рыжий мальчишка взволнованно распахнул глаза. – А как же…
– Что за сброд?! – прогремел голос за спиной у Меркуруса.
Тот вздрогнул и выронил бутылочку – бледный парень при этом стал, кажется, ещё бледнее и рванулся вперёд, но «обезболивающее» упало на прилавок и не разбилось.
– Сброд! – повторил Дариан. – Вот потому и прогорел старик. Хватить точить лясы-балясы со всякими бродягами!
– Но, Дариан…
–
– Господин Дариан, – Меркурус скрипнул зубами, – они могут продать свои настойки на рынке и вернуться…
– Нет, нет и нет! Никаких детей, никаких менял в моей мастерской не будет! – рявкнул хозяин. – Ну-ка прочь отсюда, вы мне испоганите репутацию!
Меркурус с сожалением смотрел, как мальчики ретируются: младший бросил на Дариана полный недоумения взгляд, старший пожал плечами, сгрёб бутылочки со стола и вышел, не сказав больше ни слова. Через распахнутое окно Меркурусу было видно, как он хлопнул рыженького по спине и что‐то ему сказал. Слова утешения? Ругательства в адрес хозяина?
– А ты чего столбом встал? Стены сами себя покрасят, инструменты сами на место лягут?
– Я делаю, делаю, – пробормотал Меркурус.
Приподняв ткань за прилавком, он взглянул на укрытые от пыли старинные часы, которые когда‐то смастерил сам Роджер. Пять часов до конца смены. Пять долгих часов, бессмысленных и беспощадных.
Девушка ждала его на набережной. Облокотившись о заграждение, она пристально вглядывалась в хрустально-бирюзовые воды моря Ласточки. У Набреги водилось много разной рыбы: и крупные жёлтые карпы, и брюхастые морели, и песочная сельдь. За их мельтешением в озере любопытно было наблюдать – словно в калейдоскопе, узор менялся каждое мгновение.
Меркурус встал рядом, слегка коснувшись девушки плечом. Она обернулась и смахнула с лица белёсые пряди. Лицо у неё было широкое с высокими скулами, а задумчивые глаза – с поволокой. Меркурус всегда особенно долго возился с ними, когда писал её портреты. Девушка приподняла одну бровь, безмолвно спрашивая, как он. Меркурус выразительно пожал плечами и перевёл взгляд на море.
Несколько минут прошли в совершенной тишине. Меркурус вдыхал вечерний воздух, столь вкусный после пыльных складов мастерской. И хотя вокруг суетились люди – всего в ста шагах ещё торговал рынок, а в фонтане радостно плескались дети, – рядом с Камилой было тихо и спокойно, словно они стояли в волшебном пузыре.
Она тронула его за руку, привлекая внимание, и указала на крепостную стену. Меркурус кивнул в ответ. Камила всегда мгновенно понимала, что ему нужно. И сейчас ему была необходима прогулка по краю, на грани воздуха, воды и земли. Сотня ступеней вверх, сотня ступеней вниз.
Они неторопливо шагали по широкой Набрежской стене. Меркурус слушал, как свистит ветер и волны озера вяло разбиваются о древние камни; он весь растворился в этих звуках и сам не заметил, как на лицо выползла довольная улыбка. Мышцы напряглись с непривычки: проводя дни напролёт в мастерской с Дарианом, Меркурус почти разучился улыбаться. Вдруг к пению стихий добавился едва различимый мотив – это Камила затянула песню. Сложно было угадать мелодию без слов, и Меркурус просто принялся размахивать руками в такт.